По спине течет пот, однако я не останавливаюсь. Изгибаюсь, выкручивая тело в разные стороны, меняю стойки так быстро, что движения сливаются в подобие танца.

Тренироваться стало легче – мои движения обрели скорость и плавность, тело реагирует еще до того, как мозг успевает принять решение. И держаться я теперь способна дольше. Если считать три круга по стадиону показателем, то выносливость тоже улучшилась.

Закрыв глаза, позволяю телу действовать самостоятельно. Открывая чувства навстречу природе, делаю глубокий вдох, двигаясь в такт порывам ветра. Прислушиваюсь к шелесту листьев и звукам окружающего меня леса, в котором пробуждаются ночные создания.

Над головой шуршат крылья; справа, чуть дальше, кто-то негромко ухает в ветвях деревьев, а слева раздается дробный топот ножек маленького лесного существа.

Я слегка улыбаюсь, заканчивая очередное упражнение, и, открыв глаза, наблюдаю за кипящей вокруг моей поляны ночной жизнью. По лицу стекает пот, сердце колотится как сумасшедшее.

Я привыкла считать это место своим, и каждую ночь, выходя на тренировку, внимательно осматриваюсь – не мелькнет ли здесь кто-то посторонний. Пару дней назад снова видела того типа с серебристыми волосами. Слава богу, у нас с ним разные маршруты – он направился в самую дикую часть леса, где обитают магические звери.

Тоже тренируется? Сражается с магическими существами?

Я качаю головой. Какая разница? Пока он не нарушает моих границ, я могу заниматься спокойно, а больше меня ничего не интересует.

Наблюдаю за белочкой, взбирающейся на высокую сосну, и за высматривающей ее с воздуха серой совой. Озадаченно сдвигаю брови: с того места, где я стою, вижу всю эту лесную живность четко и ясно, словно она не в чаще на краю поляны, а прямо передо мной. А до белки с совой, между прочим, ярдов тридцать.

Похоже, я не только становлюсь сильнее – мои чувства с каждым днем все больше обостряются. Такого эффекта я точно не ожидала.

Снова делаю глубокий вдох, наслаждаясь нежной прохладой легкого ветерка и покоем ночного леса. Расправляю плечи в мягком свете луны, и вдруг справа раздается громкий рев, от которого качаются деревья, взлетают с ветвей испуганные птицы и разбегаются мелкие зверьки.

Поворачиваюсь в сторону непонятного леденящего кровь звука, пытаясь проникнуть взглядом в темноту. Интересно, кто мог так рычать? Наверняка громадное животное…

Например, медведь, а то и дикий магический зверь.

Когда забредала чуть дальше в лес, я видела отпечатки лап. Конечно, дикие животные здесь водятся – я встречала следы кабана, волка или крупной рыси, но способных издать подобный рык – нет. Слава богу, я не сталкивалась пока и с магическими созданиями.

У меня пробегает мороз по коже – холодный осенний воздух пробирает вспотевшее тело до костей, и я застегиваю толстовку до самого подбородка.

Хотя… возможно, внезапным ознобом я обязана реву неведомого существа?

С кем только я ни сражалась в Учреждении, когда мне устраивали испытания… Практически все мои противники были в той или иной мере мутировавшими магическими зверями, которых надзирателям удалось поймать и приручить.

Со временем я научилась подавлять чувство страха – целью стало выживание, даже если приходилось биться с самыми страшными и отвратительными бестиями. И ничего – осталась в живых.

Медленно крадусь в направлении рева, стараясь держаться в тени деревьев и прислушиваясь к любым необычным звукам.

Возможно, кто-то угодил в ловушку или, допустим, два зверя сражаются за территорию?

Все же студентам запретили ходить в лес не просто так. Конечно, хищники и магические существа – это главная опасность. Тут запросто можно с кем-нибудь столкнуться, если углубиться подальше в чащу.

Если я увижу монстра, с которым не способна справиться, придется удирать со всех ног, и все же надо проверить, может ли непрошеный гость представлять для меня угрозу во время тренировок. Как заниматься, зная, что поблизости бродит чудовище?

Самые темные дебри находятся под особым запретом – здесь магические животные пользуются полной свободой. Раньше случались нападения и на студентов, и на учителей, посмевших перейти им дорогу.

Чем дальше я иду, тем более зловещим и мрачным становится лес. Здесь куда прохладнее, чем на поляне. В воздухе висит жутковатая тишина – даже ветер не осмеливается сюда задувать.

Почва под ногами холодная, темная и неровная, производит впечатление мертвой. Деревья тянутся к небу, и сквозь их листву не просачивается ни единого лучика лунного света.

Обходя большую толстую ветку, я спотыкаюсь о переплетение корней. Хватаюсь за ближайший ствол, пытаясь удержаться на ногах, и запинаюсь снова. На этот раз удержать равновесие не удается, и я кубарем лечу вниз по крутому склону в темные заросли.

Сколько ни выбрасывай руки в стороны, ни зацепиться, ни удержаться не получается, зато от ссадин на мне живого места нет. Наконец врезаюсь во что-то мягкое. Слава богу, наверное, угодила в кустарник.

Пытаюсь подтянуться, однако ноги все глубже погружаются в непонятную мягкую массу.

И только тут до меня доходит.

Оно теплое…

Это точно не листья и не кусты. Больше похоже на мех.

Провожу по нему ладонью и ощущаю под рукой нечто пушистое.

Изо всех сил стараюсь выбраться – откуда мне знать, что это за животное? Вдруг проснется и схватит? С трудом встаю и тут же, поскользнувшись, падаю обратно.

На сей раз будто бы угодила в лужу. Как ни странно, существо не проснулось и даже не пошевелилось. Нерешительно кладу ладонь на мягкий мех и жду либо движения, либо какого-нибудь звука.

Ничего не происходит.

Наклонившись, осторожно приникаю ухом к лохматой шерсти. Секунда, другая, десять, тридцать… Тишина. Сердце не бьется.

Кем бы ни оказалось животное, оно явно мертво.

Я медленно поднимаюсь, опершись о неподвижную тушу.

В облаках очень кстати появляется разрыв, вниз пробивается тонкий лучик лунного света, и я застываю в ужасе.

Лес вокруг словно смел ураган: деревья вырваны с корнем, расщепленные куски коры усеивают траву под ногами – уже не поймешь, что здесь росло. Ей-богу, какая-то бойня!

Но больше всего меня тревожит тело мертвого животного – огромного коричневого гризли.

Точнее, то, что от него осталось.

Туша лежит безобразной кучей… ну, большая его часть. Выдернутые из суставов лапы валяются в разных местах небольшой опушки.

Подавив подступающую рвоту, я смотрю в пустые безжизненные глаза, поблескивающие на оторванной голове, лежащей между двух деревьев на противоположной стороне опушки. Из открытой пасти медленно капает темно-красная жидкость.

Не могу отвести взгляд от страшного зрелища и, почувствовав, как по спине бегут мурашки, наконец нахожу в себе силы отвернуться.

Кто же сразил такого могучего и свирепого зверя? Что за чудовище сумело запросто разорвать его на куски и разорить поляну?

Я быстро оглядываюсь, пристально изучая местность – вдруг вдалеке мелькнет чей-нибудь силуэт?

Проходит минута, другая. Тишина, спокойствие. Слава богу…

Взяв себя в руки, оборачиваюсь к растерзанному трупу. Не удастся ли по каким-нибудь признакам выяснить, кто убийца? Да, бойня случилась довольно далеко от моей поляны, но кто поручится, что чудовище меня там не обнаружит в поисках пищи?

Облако снова отходит в сторону, и луна ярко освещает лежащую передо мной тушу. Даже без головы и лап длина тела – футов семь. Огромный был медведь…

Еще раз провожу рукой по меху, пытаясь нащупать следы от когтей или от зубов – может, пойму, кто их оставил? – когда вдруг с ужасом осознаю, что ладони у меня липкие.

Грязь-то наверняка уже засохла бы и превратилась в пыль. Подставляю руки под лунный свет и понимаю: они в крови. Причем не только руки, я вся в крови с головы до ног. Видимо, в луже, в которой я поскользнулась, вовсе не дождевая вода.

Так и есть: под ногами, рядом с тушей, растекается алая жижа.

Я тяжело вздыхаю и смотрю на темное небо, размышляя о своей удачливости. Неужели я ее растеряла, вернувшись в прошлое?

Встряхиваю головой, отбрасывая прочь печальные мысли, и внимательно рассматриваю мертвого медведя. Долго мне здесь оставаться ни к чему…

Передо мной груда растерзанной плоти. Грудь и живот изуродованы, разорваны в клочья – не распознаешь, кто орудовал, обычное животное или магическое существо.

Обхожу труп вокруг, продолжая исследование, и тут мне в голову приходит ужасная догадка.

Медведя убили не для того, чтобы съесть. Пусть тело и обезображено, однако зубами его точно не рвали, и не похоже, чтобы кто-то устроил тут пир. Возможно, дикое существо защищало свою территорию либо пыталось захватить чужую. Или здесь что-то более зловещее? Не расправились ли с медведем забавы ради?

По спине пробегает холодок, и я, резко обернувшись, вглядываюсь в темный лес. Кто бы ни лишил жизни гризли, не исключено, что чудище все еще неподалеку.

Луну снова закрывает туча, и чаща угрожающе чернеет; по земле ползет ледяной туман. Вдалеке хрустит ветка, и внутренний голос велит мне немедленно убираться отсюда. Я разворачиваюсь и бегу по лесу со всех ног.

Неизвестное существо должно быть поистине могучим, если превратило в фарш большого гризли. Хотя я сражалась в Учреждении со множеством безумных созданий, инстинкт говорит, что здешнему они в подметки не годятся.

Во всяком случае, мне в моем нынешнем состоянии с ним явно не совладать.

Продолжаю мчаться между деревьями, не обращая ни на что внимания, и замедляю ход, лишь увидев корпуса академии.

Быстрым шагом направляюсь к общежитию и легко вскрываю замок задней двери.

Скинув запачканные кровью кроссовки, вхожу в комнату, бросаю на пол одежду и ныряю под душ. Кран выворачиваю до отказа, пытаясь смыть с себя кровь и пробравший до костей холод.

Рано или поздно мне придется столкнуться с рыскающим по лесу монстром, особенно если он задался целью освоить новую территорию. Но пока у меня нет ни сил, ни ловкости, чтобы справиться с огромным чудовищем.

Будем считать, что сейчас я отступила, однако в следующий раз дам бой. Кое-чему за прошедшие годы я научилась: любой, даже самый крупный хищник может стать добычей.