Митя и Хесин встретились в комнате отдыха, расположенной перед одной из студий «Радара», – станция занимала этаж в Доме радио в районе метро «Новокузнецкая». Когда Митя вошел в комнату, заммэра сидел на диванчике. До эфира оставалось минут десять. Хесин похлопал ладонью по дивану, жестом приглашая Вихрова присесть рядом. Мите не очень хотелось, но отказаться было невежливо.
Первый заместитель мэра, обращаясь к Вихрову, заговорил медленно, не торопясь:
– Дмитрий Сергеевич, вот что ты беспокоишься? Зачем нервничаешь, поднимаешь волну? Я же тебе говорю: все у тебя будет, построим мы твою школу… Ну что вот ты тут все устроил?
Вихров пробовал что-то сказать, но перебить Хесина в силу манеры его речи не было никакой возможности.
– Нет, – продолжал он, – если у кого-то возникают какие-то вопросы по этому поводу, я, конечно, скажу, мне нетрудно все это сказать, раз люди интересуются…
Ведущая передачи приветливо улыбнулась участникам программы и пригласила их в студию. Прозвучала заставка, и программа началась.
– Здравствуйте, дорогие слушатели, спасибо, что вы на волне нашей станции! Это программа «Лицом к городу» на радио «Радар». Сегодня у нас в гостях первый заместитель мэра Москвы господин Хесин и директор Московской специальной музыкальной школы имени Шуховых господин Вихров. Здравствуйте, Геннадий Моисеевич, здравствуйте, Дмитрий Сергеевич!
Хесин и Вихров поздоровались. Ведущая продолжила:
– В нашей программе регулярно поднимаются темы образования и культуры. Сегодня мы как раз хотим поговорить на одну из таких тем. Многие наши слушатели интересуются продолжающимся процессом реконструкции музыкальной школы имени Шуховых – кто не знает, это одна из главных музыкальных школ в нашей стране. Школа сейчас реконструируется, поэтому часть ее временно переехала в Калашный Двор, но вот сама реконструкция основного здания происходит как-то очень медленно. Иногда даже возникает ощущение, что московские власти не слишком-то заинтересованы в том, чтобы восстановить школе ее старые здания, находящиеся сейчас в плачевном состоянии, и передать новые помещения, которые мэрия вроде бы Шуховке обещала. В связи с этим у меня вопрос к вам, Геннадий Моисеевич, – ведущая ласково улыбнулась Хесину. – Вы как первый заместитель мэра и как руководитель Стройкомплекса Москвы не могли бы рассказать: все-таки как московское правительство планирует решать вопрос с реконструкцией школы, что для этого делается и на каком этапе этот процесс находится сегодня? Мне и самой это интересно, и, действительно, многие наши слушатели спрашивают, что же там происходит.
Ведущая снова улыбнулась и взмахнула рукой в сторону заместителя мэра, сама приготовившись слушать.
Хесин вытащил из внутреннего кармана пиджака футляр с очками, раскрыл его и медленно водрузил очки на нос. После этого он наклонился, вытащил из своего портфеля несколько бумаг и аккуратно разложил их перед собой. В эфире звенела тишина, но Хесина это, судя по всему, не очень беспокоило. Наконец, сочтя подготовку достаточной, Геннадий Моисеевич откашлялся в микрофон.
– Что мне хотелось бы сказать на эту тему. Как руководитель Стройкомплекса Москвы я могу сказать, что в 2002 году московское правительство для учреждений социальной сферы построило сто пятьдесят три тысячи квадратных метров, включая, конечно, объекты культуры и образования. К примеру, двенадцать тысяч квадратных метров мы построили для школы № 2845. Получилось замечательное, просторное здание – дети получили новые классы, в том числе три компьютерных класса, очень хороший спортивный зал, светлые рекреации, столовая на сто двенадцать посадочных мест, комнаты отдыха для учителей…
Ведущая и Вихров с интересом следили за ходом мысли заместителя мэра, понимая, что вопрос заматывается. Однако поделать с этим ничего было нельзя: перебить Хесина в прямом эфире никто не решался. А он невозмутимо, глядя в бумажку, как ученик в ноты, продолжал петь свою песню, которая, судя по количеству заготовленных страниц, должна была точно совпасть по хронометражу с продолжительностью передачи, – в таких делах учеником он явно не был.
– Кроме того, сейчас очень важный у нас будет проект – строительство Новой сцены Большого театра. Нам передали этот объект, эту, так сказать, жемчужину нашего города. Ответственный, сложный объект. Предыдущий подрядчик не справился, стройку отдали нам, и в ближайшие год-два мы планируем этот объект доделать и сдать, чтобы москвичи и гости столицы продолжали смотреть спектакли Большого, пока основная сцена будет находиться на реконструкции.
Хесин говорил еще минут десять, рассказал об итогах работы Стройкомплекса Москвы за последние пять лет, о планах на ближайшие три года, но ни словом так и не обмолвился о Шуховке. Передача шла к концу. Ведущая все-таки попыталась вернуть гостя к теме программы:
– Геннадий Моисеевич, но мы хотели поговорить о Шуховской школе, там сейчас сложилась достаточно острая ситуация…
Но Хесин был непреклонен:
– Постойте, не нужно меня перебивать. Кстати, вот, к важным социальным объектам у нас еще относится зоопарк, который мы тоже реставрируем. Например, недавно закончена очень сложная и тяжелая работа по ремонту слоновника…
Вихров мысленно чертыхнулся: «При чем здесь зоопарк? Он что, издевается? Какой слоновник? Дурдом какой-то…»
Митя посмотрел в безразличные, прикрытые трехслойными веками глаза Хесина – хотя да, действительно слоновник… Глаза ведущей тоже были более чем выразительны. В самом конце передачи ей все же удалось перевести разговор на тему реконструкции школы. Но здесь Хесин своим ответом превзошел все ожидания:
– По поводу школы могу вам доложить, что здесь нет причин волноваться. Школа важна не только для Москвы, а и для всей России! Мы вот только что, буквально перед началом эфира, разговаривали с директором Шуховки, друг дуга поняли, обо всем договорились, недосказанности тут нет, все у нас идет по плану…
Для Вихрова это был уникальный опыт: вот как нужно врать! Не в тихом кабинете или в холле на диванчике в приватном разговоре, а в прямом эфире одного из самых уважаемых радиоканалов, громко, неторопливо, на всю страну! Мы, оказывается, договорились! О чем договорились? О том, что он отнимает участок земли, благодаря которому инвестор мог бы оплатить всю реконструкцию школы? О том, что хотят оставить школу в прежних нежизнеспособных условиях, исключив семиэтажку из проекта? Что самого проекта до сих пор нет и ничего не сдвигается с места? Митя не мог поверить своим ушам. Вот это да, вот это мастер-класс!
Ощущение бешенства переполняло Вихрова, но еще более острым было чувство горечи и бессилия из-за невозможности ответить, сказать в прямом эфире все, что он думает.
Но Хесин не унимался:
– У меня уже подготовлен распорядительный документ, который я подпишу буквально завтра или послезавтра. Мы обязательно будем этой школой очень внимательно заниматься, и она будет реконструирована. Там же объект культурного наследия, поэтому все должно быть сделано как следует.
Хесину что-то попало в глаз, и он внезапно замолчал, не спеша начав протирать глаз пальцем. Это позволило Вихрову на секунду ухватить инициативу и задать вопрос:
– Геннадий Моисеевич, вы понятно все рассказали, – Вихров старался говорить спокойно. – Но нельзя ли уточнить по срокам: когда реально будет реконструирована школа имени Шуховых?
Хесин разобрался со своим глазом и почти удивленно посмотрел на Митю.
Геннадий Моисеевич Хесин
– А разве я не сказал? Мы школу обязуемся сдать в 2005 году. То есть через два года все уже будет сделано, не беспокойтесь! Может быть, даже раньше, но тут обещать не могу – все-таки это достаточно масштабный объект, тяп-ляп делать не будем.
Время передачи закончилось.
О каком «распорядительном документе» говорил Хесин, Вихров тогда так до конца и не понял – о постановлении, в котором Смоленка передавалась инвестору и появлялась надежда на строительство школы, или о совсем другом постановлении по поводу той же земли, о котором ходили упорные слухи?
Буквально через пару недель Вихрову показали копию документа с подписью руководителя Стройкомплекса, первого заместителя мэра Москвы Геннадия Моисеевича Хесина. Это был лист согласований проекта постановления, в котором земельный участок на Смоленке указывался как инвестиционная составляющая реконструкции Шуховской школы.
Тем не менее Вихров не видел повода для радости, к тому же слухи о передаче участка на Смоленке не в обмен на реконструкцию школы, а просто какой-то другой компании подавались уже как факт. При этом инициатором этого нового постановления якобы был сам Хесин.
Вихрову все это представлялось по меньшей мере удивительным, хотя после того, что произошло на радио, ничего удивительного тут не было: просто Митя еще не до конца изучил порядки и принципы руководителя Стройкомплекса столицы. Довольно скоро стало известно: после того как Хесин поставил свою подпись на документе, разрешающем передачу участка на Смоленке школьному инвестору (этот документ Митя и видел), Геннадий Моисеевич передумал.
А скорее всего, поставил он подпись намеренно, чтобы не вызывать до поры до времени волнений и подозрений, уже зная, что отзовет ее, когда наступит удобный момент. А пока нужно было всех успокоить. Так, собственно, и произошло.
Спустя месяц он послал заместителю мэра Москвы по социальной политике Антонине Федоровне Шевцовой, которая непосредственно курировала в правительстве города процесс согласования постановлений по культуре и образованию, служебную записку с просьбой приостановить выход постановления по школе в связи с, как он выразился, новыми обстоятельствами по использованию данного участка для нужд Москвы.
А еще через некоторое время стали известны и эти обстоятельства. Слухи, казавшиеся Вихрову невероятными, подтвердились. В подписанном мэром постановлении правительства Москвы, которое действительно инициировал сам Геннадий Моисеевич, значилось, что участок на Смоленке передавался «Мосстройбанку» – финансовой структуре, подконтрольной с начала своего основания в 1990 году Г.М. Хесину.
Митя почти слышал его неторопливый голос: «Вы что, хотите школу построить? Ну хорошо. Только земля-то в городе не ваша, а наша. Хе-хе… Большое вам спасибо, господа, что нашли в центре жирный ломоть, я и не знал, что этот кусок земли освобождается, теперь он будет мой, а школа ваша обойдется». Начальник сказал – начальник сделал.
На этом этапе в истории реконструкции Шуховской школы окончательно перестало фигурировать ЗАО «Тартус» – участок на Смоленке ушел, и владелец этой компании потерял интерес к проекту. Винить его Вихрову было не в чем.