Цорбах
0 минут 11 секунд.
В этот момент обратный отсчет на таймере микроволновки в «цистерне» остановился.
Вскоре после того, как я ввел решение убийственной загадки. Потом, вместе с часами, остановилось и само время, а затем внезапно перешло в режим ускоренной перемотки, и события стали стремительно развиваться.
Невероятно, что я вообще сидел здесь. В безопасности. В месте, которого в Берлине не должно было бы существовать.
«Невообразимо».
Я ожидал ослепляющего взрыва. Вместо этого услышал дикие вопли, доносившиеся из входа в туннель. В последний раз проверив едва уловимый пульс отца Фелины, я засунул ее блокнот за пояс и снова полез по веревочной лестнице. Измученный тяжелым подъемом, я был вынужден сделать передышку на площадке.
Алина уже спустилась по ступенькам и пыталась успокоить мужчину азиатской внешности, который метался по платформе, яростно жестикулируя и широко раскрывая рот. Он голосил на непонятном мне языке – такого крика отчаяния и потрясения мне редко доводилось слышать от человека.
Вскоре я узнал причину его отчаяния. Он оплакивал Кина. Мужчина, возможно, родственник менеджера по продажам, нашел его бездыханным перед входом на линию ШО. Вероятно, он тоже знал о секретной «достопримечательности» и открыл металлическую дверь, через которую я успел выскочить до прибытия полиции.
– Позаботься о Нильсе, – крикнул я напоследок Алине, после чего бросился вверх по деревянным ступеням, мимо лежащего в луже крови мертвого Кина, потом поднялся по винтовой лестнице и через магазин выбежал на главную улицу.
А оттуда мчался все дальше и дальше, без цели и плана. Просто один из берлинских чудаков, которых давно уже никто не замечает, даже если они несутся под моросящим дождем в рабочих ботинках и зимнем свитере, не останавливаясь ни на красный свет, ни даже когда легкие начинают гореть в груди.
Я бежал и бежал, пока мой забег наперегонки с невидимым духом смерти не привел меня к этой мрачной берлинской реликвии. К убежищу, которое будто выпало из времени и, согласно законам рынка, вообще не должно было существовать.
«Уютный уголок Курта»!
Многочисленные стильные кафе, бары с богатым ассортиментом и шикарные рестораны, чьи владельцы годами старались создать атмосферу, в которой гости чувствовали бы себя комфортно, были уничтожены ускорителем банкротства под названием «Коронавирус».
Но «Уютный уголок Курта» – старая берлинская пивная, которая даже на углу-то не стояла и была так же далека от уюта, как я – от внутреннего покоя, – каким-то чудом пережила волну банкротств. Без нормального освещения, без удобной мебели и без дружелюбного приветствия от хозяина, которому явно было под восемьдесят, я сел к нему за стойку.
Морщинистое лицо Курта словно само по себе давало понять, что задерживаться здесь дольше, чем необходимо для кружки пива, мне не стоит – даже несмотря на то, что я был единственным гостем.
1–9–9–5–0
Сделав первый глоток, я еще раз прокрутил в голове, как благодаря этой комбинации чудом избежал смерти.
Дрожащими руками я поискал свои записи в блокноте Фелины.
ТРИЖДЫ НИЛ.
Если бы Ягов не очнулся в последний момент, когда Алина в отчаянии закричала: «Какой же длины эта чертова река?» – мы бы никогда не нашли решение. Возможно, ее крик на мгновение вывел его из беспамятства.
– Шесть тысяч шестьсот пятьдесят, – произнес он из последних сил, прежде чем снова потерять сознание. Будучи учителем географии, он, естественно, знал длину Нила. А умножить шесть тысяч шестьсот пятьдесят на три я мог и в уме.
1–9–9–5–0
«Шолле, ты отбитый психопат!»
Постепенно мое дыхание успокоилось, и я даже сумел взять под контроль дрожь в пальцах, перелистывая блокнот Depeche Mode и возвращаясь к записям Фелины. Несколько страниц в начале уже были вырваны. На первой оставшейся странице были перечислены песни из плейлиста, который привел нас к тайнику на «фантомной» станции.
UIO / M85
Плейлист, который, к сожалению, не помог Фелине, но, возможно, спас жизнь ее отцу. Все указывало на то, что Томас Ягов стал такой же пешкой в руках безумца, как и его дочь. В глазах Шолле отец, почти одержимо контролирующий свою дочь, вероятно, был родителем, который не сумел дать ребенку достаточно любви. Возможно, он слишком много работал, слишком часто был погружен в проверку школьных тетрадей, вместо того чтобы быть рядом с Фелиной. Смертный грех, который в извращенном мировоззрении Собирателя глаз оправдывал высшую меру наказания.
Я схватил телефон и открыл сделанную мной фотографию плейлиста.
1. Junkie
MAJAN
2. Ein Monolog
Namika
3. Mauern
LOTTE
4. Erlkonig
Kool Savas
5. Under
Justin Jesso Silbermond
6. Rose
Rea Garvey
7. Silver Lining
Tom Walker
8. Leb wohl
JORIS
9. Alone In A Crowded Room
Charlotte Jane
10. Milliarden
Silbermond
11. 85 Minutes Of
Your Love
Alle Farben, feat.
Hanne Mjoen
12. Unter der Welt
Johannes Oerding
13. I Need You
Beth Ditto
14. Offene Augen
Tim Bendzko
15. Para Paradise
VIZE, R4GE, feat. Emir
Телефон в моей руке задрожал. Меня одновременно охватили холод и тошнота. Я все еще ощущал последствия шока от пережитой близости к смерти. Чем отчаяннее я пытался сопротивляться всплывающим в памяти картинкам, тем настойчивее они меня преследовали.
Томас Ягов в собственной крови на столе.
Обратный отсчет в микроволновке.
Трижды Нил. Анаграмма.
Изображение плейлиста расплылось перед глазами, которые начали слезиться, и я их закрыл. Теперь вспышки мыслей замелькали, словно неоновые вывески.
Плейлист.
Je meurs la.
Я умираю здесь.
Анаграмма.
«Проклятье. Мы были так близко – и все же опоздали».
UIO = U10.
«Были ли мы вообще когда-нибудь в правильном месте?»
Milliarden.
Анаграмма.
Je meurs la.
У меня кружилась голова. Я вспомнил фразу-подсказку о планетах, висевшую в ее комнате, и подумал о том, как Фелина использовала этот метод, зашифровав зов о помощи в первых буквах песен плейлиста.
Жаль, что рядом не было Алины – я мог бы упорядочить с ней свои мысли и использовать ее в качестве спарринг-партнера. В конце концов, она обожала загадки; у нее даже татуировка была в виде амбиграммы.
И тут – как раз в тот момент, когда Курт вяло поинтересовался, не хочу ли я еще чего-нибудь выпить, – меня осенила мысль. Настолько очевидная, что я удивился, почему она не пришла мне в голову сразу же, как только я покинул станцию-призрак.
– У вас есть ручка?
Курт уставился на меня, словно я спросил его, когда за мной прилетит НЛО. Он неохотно протянул мне рекламную ручку какой-то пивоварни.
– Спасибо!
Я записал начальные буквы названий первых девяти песен столбиком:
J
E
M
E
U
R
S
L
A
Без давления обратного отсчета мне на этот раз потребовалось гораздо больше времени, чтобы разгадать анаграмму. И когда, минут через десять, я наконец справился, то с трудом мог поверить, какая подсказка сложилась у меня перед глазами.