– Что это был за шум? – встревоженно спросила Алина, когда я вернулся к ней.

Конечно, она слышала, как я колотил в дверь. Здесь, внизу, в пустом туннеле, каждый звук усиливался.

– Ты был в магазине? Помощь придет?

Вопреки моему совету она переместилась к краю платформы и теперь сидела прямо над Нильсом, чьи крики перешли в непрерывное всхлипывание.

– Да. – Какой был смысл говорить правду? В тот момент мне показалось правильным успокоить и Нильса, и Алину милосердной ложью. – Дверь заклинило. Но все под контролем. – Я спрыгнул в путевой ров – и ноги в благодарность тут же свело судорогой под коленями. Хорошо, что я заранее осветил пространство и убедился, что других ловушек нет.

– Помоги мне, пожалуйста!

Алина протянула руку, и я схватил ее, чтобы она тоже смогла спуститься и сесть рядом с Нильсом. Он лежал на земле в позе эмбриона, обеими руками ухватившись за обод капкана. Алина осторожно нащупала его лоб и погладила по голове.

– Что ты делаешь? – крикнула мне вслед Алина, а я уже был у лестницы, которую заметил Нильс. Она вела наверх между стеной туннеля и этим жутким произведением искусства.

– Не хочу терять время до прихода помощи, – продолжил я свою полуправду. Если Фелину затащили в это сооружение, то она должна знать, что мы ее нашли, даже если ее спасители в настоящий момент были совершенно беспомощны. И возможно, внутри «гранаты» найдется что-то, что поможет нам освободиться.

– Будь осторожен! – услышал я крик Алины.

Ступеньки лестницы вибрировали под ногами. Я вспомнил, как в детстве на уроке плавания мне пришлось отказаться от подъема на пятиметровый трамплин – под насмешливый смех одноклассников. И сейчас, с каждой преодоленной перекладиной, желание повернуть назад только росло. Руки онемели, и, поскольку мне нужно было хвататься за лестницу, я мог держать строительный фонарь только большим и указательным пальцами и боялся его потерять.

Добравшись наверх, я так тяжело дышал, словно вдыхал разреженный горный воздух, хотя на самом деле поднялся всего на два с половиной метра.

Я посмотрел вниз на Алину. Она сидела рядом с Нильсом в конусе желто-красноватого света строительного фонаря, который создавал нелепо уютную, почти как у костра, атмосферу.

– Здесь есть платформа, – сообщил я ей. – С металлическим кольцом размером с руль грузовика. Оно находится прямо сверху; мне кажется, это вентиль.

– А его можно сдвинуть? – спросила Алина.

Я поставил лампу на край платформы, рядом с веревочной лестницей, привязанной к крюку. Потянул за нее, но ничего не произошло. Затем я обеими руками схватился за диск вентиля.

– Да.

Вентиль повернулся легко и бесшумно, словно его недавно смазали.

«Или недавно использовали».

Мне пришлось приложить небольшое усилие, затем раздался щелчок, и платформа приоткрылась. С дико колотящимся сердцем я обеими руками толкнул вентиль вверх и сдвинул металлическую пластину, закрывавшую «гранату», словно крышку консервной банки.

«Или „цистерны"!»

– Нильс потерял сознание! – крикнула снизу Алина. Ее голос теперь казался ближе.

Чтобы полностью открыть круглую крышку, мне пришлось подниматься вместе с ней, следя, чтобы она не выскользнула и не потянула меня назад (что грозило немедленным падением). К тому же существовала опасность провалиться в только что открывшееся отверстие.

«Что это, черт возьми?»

Полностью откинув крышку, я в изумлении уставился вниз, на ярко освещенное полукруглое пространство «гранаты», которое действительно было обставлено как настоящая квартира: с двухъярусной кроватью, мини-кухней, креслом – все настолько крошечное, что невольно вспоминалось кукольное жилище.

От волнения я стал невнимателен и опрокинул строительный фонарь, который упал и разбился рядом с инсталляцией.

– Все в порядке? – крикнула Алина прямо подо мной.

– Да, – снова солгал я и уставился в освещенную бездну. Теперь я понял, откуда исходил тот низкий гул, который я не мог определить. Где-то, предположительно под «гранатой», работал генератор, подключенный к городским сетям берлинского метро. В данный момент он снабжал энергией гирлянду лампочек внутри «гранаты».

– Что ты видишь?

Простой вопрос. Но я не мог на него ответить. Ответ был бы слишком ужасен.

– Не уверен, – сказал я, радуясь, что Алина не видела того, что открылось передо мной в этом кукольном жилище, прямо между двухъярусной кроватью и мини-кухней: раскладной стол. На нем лежала фигура, связанная по рукам и ногам, с заклеенным серой изолентой ртом, освещенная прожектором камеры на штативе, объектив которой был слегка направлен вниз.

Как будто Шолле хотел таким образом запечатлеть кровавую сцену с наилучшего ракурса.