Эмилия

Ветер с озера дул Эмилии в затылок и заставлял дрожать так же, как голос Табеи, все еще звучавший в ее ушах после того, как та раскрыла прозвище похитителя Фелины.

– Ты сказала, что он твой друг?

– Да.

– Твой друг похитил мою дочь?

С этого момента Табея снова запела:

– …Если ты лежишь на земле, я лягу рядом…

– Как тот, кто похищает детей и лишает тебя зрения, может быть твоим другом?

– …Я видел небеса в твоих глазах, теперь я вижу пустое небо, не подведи меня…

Если это был ответ, то такой же странный, как и вся ситуация, в которой оказалась Эмилия. Запертая на территории квазисектантской группы мстителей, она искала ответы в загадочных песнопениях сумасшедшей.

Судя по всему, Табея была настолько безумна, что совершенно не держала зла на своего «друга» за то, что он лишил ее зрения. То, как она говорила (и пела?) о нем, звучало, скорее, с пониманием, как будто это намеренно причиненное ей увечье было неизбежной частью какого-то большого плана – ведь без серьезных травм ее не приняли бы в «Амброзию». И даже телефон, о котором она говорила, казался важной частью этого зловещего плана.

«Впереди. Охранник. В туалете. Он спрятал его для меня».

Табея больше не произнесла ни одного связного предложения, а Якоб все еще не вернулся. Тогда Эмилия решила проверить, действительно ли телефон находится в указанном месте. Без пальто, которое она оставила в комнате утреннего круга, без перчаток и шапки, которые ей явно пригодились бы в такой мороз, даже на время короткой прогулки. Единственное, что окутывало ее голову, – облако мрачных мыслей.

«Фелина в „цистерне". Похищена чудовищем».

Мокрый гравий хрустел под ее подошвами, когда она шла от главного здания через парк. Она тщетно оглядывалась по сторонам в поисках камер видеонаблюдения, о которых ее предупреждали. Они наверняка были где-то среди деревьев.

Эмилия ускорила шаг.

Издалека будка охранника выглядела как фахверковая постройка. Подойдя ближе, она заметила, что деревянные балки, как и окна, выходящие на парк, были просто нарисованы. Охранник видел только шлагбаум у въезда, где вчера извращенцы из «супермаркета» вышвырнули ее из машины.

Эмилия обошла будку справа.

– Куда вы направляетесь?

Охранник, вышедший на улицу, был одет в серые фланелевые брюки и синий пиджак. На лацкане виднелась эмблема известной охранной фирмы, значит, он был подрядчиком, что, возможно, немного облегчало задачу. Его, конечно, проинструктировали никого не выпускать с территории, но он не был штатным сотрудником «Амброзии», а значит, вряд ли проявлял больше рвения, чем можно было ожидать за двенадцать евро в час.

– В туалет! – Эмилия указала на серую дверь с обратной стороны будки. На ней были нарисованы инвалидная коляска и младенец.

Охранник облизал передние зубы, которые были слишком длинными для его тонких губ.

– Почему бы вам не пойти в свою комнату?

– У меня начались месячные во время прогулки, – протараторила Эмилия в свое оправдание. – Одна пациентка сказала, что в туалете для инвалидов есть прокладки.

– Правда? Никогда не замечал, – проворчал охранник, и, прежде чем он догадался проверить, Эмилия уже скрылась в туалете и заперлась изнутри.

Как и ожидалось, в туалете пахло цитрусовым чистящим средством и дезинфектором и выглядело все именно так, как Эмилия предполагала. Плитка на полу, по которой почти никто не ходил и которая не имела даже намека на потертости, отражалась в эмалевых раковинах и хромированных смесителях. Поручни возле унитаза для инвалидов были покрыты блестящим пластиком, а на зеркале над раковиной даже сохранились остатки малярного скотча, забытого рабочими.

«Где же он может быть?»

Эмилия сначала поискала мобильный телефон в очевидных местах, но к встроенному в стену сливному бачку без инструментов было не подобраться. Ее сердце екнуло, когда она заметила незаполненный шов в полу рядом с пеленальным столиком. Но здесь рабочие просто проявили халатность. Никакого тайника под плиткой, который можно открыть голыми руками, не было.

«Проклятье!»

Эмилия долго возилась с диспенсером для мыла на стене, тщетно пытаясь открыть его. Но крышка снималась только с помощью специального шестигранного ключа, поэтому использовать его как тайник было невозможно.

Все, чего она добилась, – это намылила руки.

Она подняла однорычажный смеситель и подставила липкие пальцы под струю воды. Задумчиво смотрела на слив, где медленно уходящая вода закрутилась в вихрь.

– Интересно, почему?.. – вслух подумала Эмилия, не в силах оторвать взгляд от плавно кружащегося водоворота. – Я лишь ненадолго открыла кран. Этим туалетом почти не пользуются, и все равно…

…вода стояла в раковине на несколько сантиметров и уходила крайне медленно.

Эмилия опустилась на колени, ее подозрения подтвердились. Она легко открутила резьбовое соединение сифона. Вытащила из фитинга длинную трубу, и остатки воды из раковины тут же хлынули на пол. Джинсы мгновенно промокли на коленях, а вода, растекаясь по плитке, теперь искала выход через сливное отверстие в полу.

«Тяжелая, – подумала Эмилия, держа в руке снятую трубу из нержавеющей стали. – Слишком тяжелая, если только внутри нет постороннего предмета».

Например, маленького пластикового пакета, герметично обмотанного упаковочной лентой!

Эмилия взволнованно потянула за язычок и вытащила спрятанное в трубе содержимое.

Руки у нее дрожали; она совершенно потеряла счет времени, поэтому вздрогнула всем телом, когда дверь за ее спиной сотряслась от сильного удара.

– Эй вы, там! – рявкнул охранник, который, видимо, ударил рукой по двери.

– Да?

– Выходите немедленно!

– Минутку!

Эмилия разорвала пакет, словно жадный ребенок пачку мармеладных мишек. Сначала выпал предмет, похожий на зажигалку, затем второй, размером с тонкую пачку сигарет.

На долю секунды она подумала, что наткнулась на тайный запас табака кого-то из сотрудников, но затем увидела мокрый блестящий кабель и поняла, что держит в руках пауэрбанк.

И мобильный телефон!

– Я почти закончила!

Эмилия подняла кулак в победном жесте, охваченная детской радостью от своей находки.

– Не почти. А прямо сейчас. Доктор Либерштетт ищет вас. Если вы не откроете дверь, я войду.

Несмотря на угрозу охранника, Эмилия едва удержалась, чтобы не вскрикнуть от радости и не пуститься в пляс. Даже болезненные раны на ее теле на мгновение были забыты.

Она редко ощущала такой прилив энергии, как в этот момент. И еще реже ее так стремительно возвращали на землю, в холодную, пугающую реальность.

Как только она достала телефон из защитной упаковки, не осталось никаких сомнений, кому он принадлежит!

Томасу!

Эмилия узнала телефон, который муж объявил потерянным несколько недель назад, – в ту же секунду, когда ее взгляд упал на разбитый экран с трещиной в форме огромной снежинки.

Дрожащими руками она подключила телефон к пауэр-банку, пока охранник снаружи ругался, видимо, потому, что выбранный им ключ не подходил.

PIN-код, который она знала наизусть, сработал, а в адресной книге разблокированного телефона она сразу увидела свой номер – окончательное, по-настоящему шокирующее доказательство. У них с Томасом была двойная SIM-карта, и сохраненные контакты полностью совпадали.

– Я вхожу! – крикнул охранник в тот момент, когда телефон поймал сеть.