Нильс

Телефон зазвонил на сорок восьмом километре, скорость – четырнадцать, угол наклона – четыре. Нильс принял входящий звонок легким нажатием на правый наушник, не прерывая тренировку.

– Я могу поговорить с фрау Грегориев? – спросил голос.

– Кто это? – прозвучал ответ.

– Доктор Рей, я…

– Терапевт Алины, я знаю.

Нильс сосредоточил взгляд на восточной башне церкви Святого Людвига, которую было прекрасно видно с беговой дорожки через затемненные панорамные окна. Его пульс оставался стабильным – сто десять ударов в минуту, он дышал легче, чем его лучший друг Тимо во время вечерней прогулки. Правда, у Тимо индекс массы тела был тридцать один, а у Нильса чуть меньше двадцати одного.

– Значит, она говорила с вами о наших сеансах, – заметил психиатр.

«Не напрямую».

Что касалось терапии после операции на глазах, Алина была очень молчалива, но Нильс изучил информацию о ее психотерапевте. К тому же он сопровождал Алину на первый сеанс на Бляйбтройштрассе.

– Почему вы звоните на мой мобильный, доктор?

– Я не могу дозвониться до вашей невесты. Она дала мне ваш номер на случай экстренной ситуации.

– Экстренной ситуации? – Нильс задумался, не сбавить ли ему темп, но пока продолжал бежать.

– Я бы предпочел поговорить с моей пациенткой лично.

– Хорошо, я передам ей сегодня вечером, что вы звонили.

– Боюсь, это не может ждать до вечера.

– Звучит драматично. Мне стоит волноваться?

– Не знаю.

С некоторой неохотой Нильс все же активировал программу замедления.

– Вы ведь понимаете, что я сейчас не могу просто положить трубку и заняться своими делами, доктор Рей. Что это за экстренный случай, о котором вы говорите?

– Кажется, в мой кабинет кто-то проник.

– Боже мой.

– Еще вчера. Я не уверен, но у меня есть основания полагать, что мой кабинет взломали, пока я был заперт в лифте, который, по всей видимости, намеренно вывели из строя.

– Мне очень жаль, но я не понимаю, какое отношение к этому имеет Алина…

Беговая дорожка зажужжала, уменьшая наклон на одно деление.

– Это случилось незадолго до нашего приема. Когда через час меня наконец освободили, я заметил царапины на дверном замке, и испытал такое чувство… – Врач замялся.

– Какое чувство?

– Ну, ваша невеста всегда сидит у меня на диване в одном и том же месте. И подкладывает подушки, которые у меня вообще-то только для красоты, себе под поясницу. Поэтому, когда она встает, на них всегда остается характерная вмятина. И вот вчера, когда я наконец вернулся в свой кабинет, подушки выглядели точно так же, как после приема.

– Вы хотите сказать, что Алина вломилась в ваш кабинет? – спросил Нильс.

Психиатр откашлялся.

– Нет, боже упаси. Я больше за нее переживаю. Не дай бог, преступник побеспокоил фрау Грегориев в моем кабинете. Я имею в виду, если он проник туда и открыл ей дверь, то, учитывая ее плохое зрение, вполне возможно, что…

– Я понимаю, к чему вы клоните. Но с Алиной все в порядке. Вчера она вернулась домой бодрая и здоровая.

– Значит, она рассказала вам, что сеанс отменился, потому что меня не было?

«Нет. Она ничего не сказала, зато…»

– Да-да, конечно, – солгал Нильс.

– Рад слышать, что с ней все в порядке. Мне только интересно, может быть, фрау Грегориев встретила кого-то в подъезде или в лифте?

«Нет, она ничего не говорила… Зато пришла домой вместе с этим Цорбахом».

– Она не упоминала ничего необычного, но я могу у нее спросить, когда она придет.

– Да, пожалуйста, спросите. Если она действительно что-то видела, мне, пожалуй, стоит обратиться в полицию. Пусть даже ничего не пропало.

– У вас ничего не украли? – Нильс преждевременно завершил программу на беговой дорожке, но остался стоять на месте.

– Нет. В этом-то и странность, – ответил Рей. – Собственно, именно это меня больше всего тревожит. Но в любом случае я жду вашу невесту завтра в пятнадцать часов. – Доктор Рей, кажется, собирался попрощаться.

– Ах, вы не получили имейл? – спросил Нильс

– Какой имейл? – Голос психиатра прозвучал настороженно.

– Алина не хочет продолжать у вас лечение.

Пауза. Казалось, эта новость парализовала речевой центр Рея. Его голосовой аппарат заработал вновь лишь с запинками.

– Что? Я… э-э… как… Нет, она ни словом об этом не обмолвилась. И, как я уже сказал, вчера мы не виделись.

Нильс взял в руки телефон, через который были подключены его Bluetooth-наушники, и полотенце, висевшее на поручне беговой дорожки.

– Тогда, пожалуйста, проверьте папку со спамом, доктор Рей. Насколько я знаю, Алина собиралась вам написать. У нее сейчас слишком много дел, и она хочет сначала восстановиться после операции, прежде чем разбираться с душевными последствиями.

– Звучит на первый взгляд логично, но, по-моему, это ошибка.

– Возможно, но это ее решение.

Нильс услышал, как в прихожей открылся лифт. Том-Том тяжело дышал. Раздались шаги. Понизив голос, Нильс сказал:

– Мне нужно идти. Она свяжется с вами, как только решит продолжить терапию.

Он положил трубку, прежде чем Алина появилась из-за стеклянной двери. Том-Том, вероятно, устроился у дивана, позволив хозяйке войти в спортзал одной. Алина выглядела немного запыхавшейся, а лицо раскраснелось, будто она поднималась пешком по лестнице, а не приехала на лифте.

– Кто это звонил? – спросила она. Обычно Алина не проявляла такого любопытства, но она, конечно, знала, что Нильс крайне редко прерывает тренировку ради звонков – значит, это было что-то важное.

– Твой психиатр. С тобой все в порядке? Ты выглядишь усталой.

Бледная. Глаза впали еще сильнее.

– Да, все в порядке, – ответила Алина, и ему показалось, что она избегает его взгляда. – Я просто вся промокла. Чего хотел Рей?

Нильс подошел к кулеру возле стойки с гантелями и налил в бумажный стаканчик охлажденной воды.

– О, он хотел сообщить тебе сам, но не смог дозвониться.

– Что он хотел сообщить? – спросила она.

Их разговор прервал зазвонивший телефон Алины.

– Ответь, – сказал Нильс.

Она покачала головой.

– Это был просто знак, что он уже здесь.

– Кто?

– Цорбах… мне нужно ненадолго уйти.

– Ага. – Нильс смял бумажный стаканчик и бросил его в мусорное ведро у двери. – Ты же только что пришла?

– Чтобы забрать кое-что.

Алина подошла к нему и быстро поцеловала в щеку.

– Это ненадолго, доверься мне.

Он слегка наклонил голову, раздумывая, стоит ли расспрашивать о том, что так взволновало ее и отразилось на лице, но, вместе с тем, не помешало ей снова выйти из дома в такую погоду. С мужчиной, с которым, казалось, ее связывало что-то, чего он не понимал. В память о времени с Цорбахом у нее остались не только душевные, но и хорошо заметные физические шрамы.

– Поговорим, когда я вернусь. А пока дай Том-Тому его любимое лакомство, он его заслужил, – сказала она, когда Нильс последовал за ней в общий рабочий кабинет, где она достала с нижней полки коробку с разной всячиной.

– Ах да, ты все еще не рассказал, чего хотел Рей.

Алина открыла коробку и начала что-то искать.

– О, прости, он хотел сказать это тебе лично.

– Что именно? – Она вытащила из коробки что-то, что он не смог сразу распознать.

– Чтобы ты больше к нему не приходила.

– Как это? – с изумлением спросила она.

Нильс вздохнул.

– Прости, Алина, я сам толком не понимаю, но он отказывает тебе как пациентке и больше не хочет тебя лечить. Тебе придется найти другого психиатра.