– Думаю, – сказал мистер Джалкот, – необходимо записать все, что мистер Марстон и викарий поведают нам относительно предыдущих поисков в этом месте. Кажется, сэр, – продолжил он, обращаясь к викарию, – вы упоминали, что покойный, сэр Гарри Рокстон, доверил вам ключ в тот вечер, когда направился в Лондон?

– Так и было, сэр.

– Вы расставались с ключом на какое-то время?

– Примерно на три четверти часа. Я передал его мистеру Марстону, когда он направлялся сюда. Я собирался посетить больного неподалеку, но по пути мне пришло в голову, что я все-таки должен забрать ключ. Я прибыл в Дорракли почти в одно время с мистером Марстоном, и он согласился, что мне лучше забрать ключ под…

– Под вашу ответственность, – продолжил Марстон. – Вы можете припомнить, что я предложил это, как только вы пришли.

– И все это недолгое время ключ был при вас, мистер Марстон? – спросил мистер Джалкот.

– Да, – быстро ответил Марстон.

– И, кажется, вы упоминали о том, что не открывали сейф?

– Конечно же, нет. Я никогда не видел этот сейф открытым, пока викарий не открыл его в моем присутствии, и мы оба увидели, что он пуст. И, я думаю, мы все можем – по крайней мере я со своей стороны могу – подтвердить это.

Мистер Джалкот мрачно поднял брови, покачал головой и, убрав записную книжку в карман, медленно вдохнул со звуком, похожим на свист.

– Все предельно ясно, – сказал он, сунув руки в карманы брюк и оглядывая присутствующих. – Вы ничего не хотите сказать? – добавил он, мягко положив руку на плечо мистера Блаунта.

Марстону показалось, что глаза мистера Джалкота с любопытством блуждают по каминной решетке и полке, возможно, в поисках пепла.

– Мне ужасно жаль, – воскликнул мистер Блаунт, бросаясь в кресло в неприкрытом отчаянии. – Завещание, пусть и в черновике, с лихвой обеспечило бы мисс Уэр и оставило бы вам, мистер Марстон, ренту в две тысячи с лишним в год, да еще и пять тысяч фунтов от облигаций. Я несколько лет уговаривал сэра Гарри подписать это завещание, теперь очевидно, что он этого не сделал. Более того, он уничтожил черновик, вместо того чтобы привести в исполнение задуманное. Так что надежда окончательно пропала. – Он встал, приложив руку ко лбу. – Я опечален… я шокирован… мне так жаль.

Мистер Марстон хотел высказать мистеру Блаунту все, что о нем думает. Этот пройдоха и Джалкот, несомненно, хорошо понимают друг друга и намерены извлечь из этого выгоду. Он не мог позволить себе ухмылки, но искоса взглянул на мистера Блаунта с презрением.

– Итак, – сказал мистер Блаунт, взяв себя в руки, – завещания нет.

– Кажется, это предельно ясно, – сказал Марстон с неожиданной для себя резкостью. – Я так думаю, и, полагаю, вы тоже.

– Я так не думаю, – продолжил мистер Блаунт, вынимая из кармана бумаги. – Мистер Джалкот передаст вам копию. Я просил сэра Гарри – бог знает насколько это было честно – аннулировать первый вариант, но он этого не сделал. Сэр Гарри составил его в период глубокого разочарования в вас. По этому завещанию все переходит мисс Этель Уэр и дает вам, к сожалению, лишь четыреста фунтов в год. Я назначаюсь опекуном молодой леди на тех же условиях, какие были в позднем завещании, и, кроме того, за мной закреплена рента в пятьсот в год, половину которой, если вы не возражаете, я передам вам.

– О! О! Завещание! Неужели? – сказал Марстон, пытаясь улыбнуться побелевшими губами. – Я, конечно… вы, мы все желаем только того, что правильно и честно…

Мистер Джалкот протянул Марстону аккуратно сложенную бумагу, на ней было написано: «Копия завещания покойного сэра Гарри Рокстона, баронета». Марстон взял ее дрожащей рукой, которая не часто дрожала прежде.

– Тогда, полагаю, мистер Блаунт, вы как-нибудь заглянете ко мне, дабы условиться о шагах, которые необходимо предпринять, чтобы утвердить документ, – сказал мистер Джалкот.

– Кажется, все в порядке, – сказал Марстон, неуверенно переводя взгляд с одного мужчины на другого. – Конечно, я ожидал завещания: не думаю, что среди вас есть мои друзья, с чего бы? Уверен, у меня есть враги. Не знаю, что подумают об этом деревенские простаки из Голден-Фрайерс, но я знаю, что подумает свет: что я обманут чертовым заговором и что старик, который лежит в могиле, был негодяем.

– О, мистер Марстон, ваш покойный дядя! – в ужасе сказал добрый викарий, осуждающе поднимая руку. – Вы не посмеете, вы не можете!

– Черт возьми, вам-то какое дело? – воскликнул Марстон с таким видом, будто хочет его ударить. – Это все чертова подтасовка – я не такой дурак. Надеюсь, вы, мистер Блаунт, рады своим пяти сотням в год, а вы, мистер Джалкот, приближению управления всеми землями и деньгами. Если вы думаете, что подобное завещание, оставляющее родного племянника ни с чем в пользу методистов, адвокатов и девчонки, которую он знал всего два дня, останется неоспоренным, то вы сильно ошибаетесь: так всегда случается, когда умирает такой старик. Я вам всем еще покажу!

Миссис Шеклтон, поджав губы, вздернув подбородок и нахмурив брови над горящими глазами, казалось, была единственной, кто готов был взорваться в ответ. Мистер Блаунт был шокирован и сконфужен. Викарий был все так же смущен. Брови мистера Спейта поднялись над очками, а рот открылся, в то время как он весь подался вперед. Лицо мистера Джалкота выражало ужас, щеки его покраснели. Все несколько секунд молча смотрели на мистера Марстона, чья угроза почти превратилась в крик с пробивающимся смехом.

– Полагаю, мистер Марстон, – сказал Джалкот после нескольких попыток, – что вам лучше… следить за вашим языком: не думаю, что вы понимаете силу собственных слов.

– Жаль, что вы ее не понимаете – да, да, и будь я проклят, но вы ее еще почувствуете! Вы услышите обо мне быстрее, чем думаете. Меня не так легко надуть.

Сказав это, он вышел в коридор, и через несколько минут все услышали, как громоподобно хлопнула входная дверь.

Мрачная тишина установилась в комнате: эти миролюбивые люди, казалось, были поражены подобной вспышкой.

–Evasit, erupit[60], – печально пробормотал викарий, вскидывая руки и качая головой. – Как неприятно!

– Я не удивлен, и я всячески его оправдывал, – сказал мистер Блаунт. – Я сам был несчастен с тех пор, как узнал, что сэр Гарри не составил нового завещания. Боюсь, молодой человек никогда не согласится принять часть моей ренты – он так горяч.

– Не волнуйтесь на этот счет, – сказал мистер Джалкот, – если вы дадите, он возьмет. Но, думаю, вы можете лучше распорядиться этими деньгами.

Что-то необъяснимое в его тоне вызывало жгучее любопытство. Мистер Блаунт быстро перевел на него вопросительный взгляд. Мистер Джалкот опустил глаза, а затем обратил их к окну, заметив, что лето в этом году задержалось надолго.

Мистер Блаунт медленно потер лоб, размышляя, затем глубоко вздохнул и сказал:

– Это чудесный мир, это… да смилостивится над нами Бог!