Мрачный тихий гул наполнял старый дом в Дорракли: шли приготовления и совещания, многое было не готово, и отдавались последние распоряжения по приему гостя в гробу.

Старая миссис Шеклтон, экономка, бродила по комнатам, то и дело прикладывая платочек к глазам; повсюду сновали главная горничная со служанками.

Сэр Гарри много лет назад оставил мистеру Блаунту письмо, в котором содержалось все касательно похорон.

Гроб, согласно древней традиции, нужно было поставить на козлах в парадном зале у огромного камина. Точно так же, как это описывается в дневнике Пипса. За гробом должны были идти арендаторы и столько дворянства, соседей мистера Гарри, сколько пожелают присутствовать. Всех пришедших должна ждать роскошная трапеза, включающая столько «мяса и лучших напитков, сколько они съедят», а оставшееся следовало «раздать бедным».

После прощания гроб следовало поместить в каменный семейный склеп с гербом, примыкающий к церкви Голден-Фрайерс, а в церкви, на южной стене, той, что ближе к склепу, сделать табличку с короткой надписью «Без лести» и упоминанием, что почивший не был женат и был последним из древнего имени Рокстонов из Дорракли.

Похоронной процессии полагалось идти до Голден-Фрайерс по старой дороге вокруг озера.

Были и другие указания, упоминались подарки дьяку и псаломщику и множество прочих деталей, которые только утомят вас.

Около двенадцати прибыл катафалк, и через несколько минут подъехал мистер Блаунт в карете.

Тяжелый гроб подняли по лестнице и поставили под широкий навес, специально сделанный в зале для такого случая.

Мистер Блаунт, отдав несколько указаний, спросил о мистере Марстоне и нашел его, в черном костюме, в гостиной.

В подчеркнуто любезном приеме мистера Марстона было что-то такое, что указывало не только на траур, но и на то, кто теперь хозяин дома.

– Изменившиеся обстоятельства, огромные перемены, – сказал он, пожимая руку мистеру Блаунту. – Многих глубоко тронула эта смерть. Дядя был для меня – я говорил это тысячу раз! – лучшим другом, который мог только быть у человека.

– Да-да, сэр, с вами он и впрямь показывал чудесное терпение и выдержку, учитывая его характер, который был гордым и яростным, уж вы это знаете. Бедный сэр Гарри, но грандиозно щедрый, грандиозно.

– Это утешение для меня, потерявшего друга, можно сказать, отца, который проявлял терпение, выдержку и щедрость, все как вы сказали. А в последнее время, благодаря вашим добрым вмешательствам, мы были хорошими друзьями. Он говорил со мной о ферме, так интересовался ею – садитесь, прошу, хотите хереса с печеньем? – и начал интересоваться мной.

– Думаю, сэр Гарри и правда постепенно менял мнение о вас, – сказал добрейший мистер Блаунт. – Спасибо, мне ничего не нужно… Я знаю, что при огромном и внезапном искушении человек может сделать то, чего не должен был делать, от души раскаяться после и под гнетом допущенной оплошности прожить всю жизнь не только благоразумнее, но и честнее, чем человек, который никогда не ошибался. Но сэр Гарри был чувствительным и вспыльчивым… Когда-то он думал, что вы будете представлять древний род Рокстонов, и то, что все это не сбылось из-за, если позволите, гнусного преступления…

– Раз и навсегда, мистер Блаунт, прошу, помните, что подобные высказывания оскорбительны и недопустимы, – резко прервал его Марстон. – У дяди было право отчитывать меня, у вас – нет.

– Кроме как право друга, – не сдержался мистер Блаунт. – Однако на будущее я учту ваши пожелания. Вижу, вы получили мое письмо относительно похорон.

– Да, все устроено в точности так, как вы сказали, – вернув учтивость, ответил Марстон.

– Вот его письмо, когда-то адресованное мне, – сказал мистер Блаунт, – прочтите его.

– Ха! Дата очень старая. Так это было не внезапное событие? Но он отлично выглядел, когда мы виделись в последний раз!

– Мы всегда изумлены, когда приходит смерть, – вздохнул мистер Блаунт. – Едва ли она предупреждает даже самых заинтересованных. Доктора, друзья, самые близкие – все сговариваются, чтобы обмануть вора, который забрался в спальню, так что предупреждения, если они и есть, не имеют большого значения.

Ричард Марстон покачал головой и пожал плечами:

– Однажды я научусь рассудительности.

– Пусть это будет настоящая рассудительность, – сказал мистер Блаунт, – то короткое предвидение, которое действует лишь до конца этой жизни.

Марстон открыл письмо, и старый джентльмен оставил его, чтобы проследить за приготовлениями.

Кто-то из Голден-Фрайерс – думаю, викарий – прислал мне местную газету с траурной колонкой в черной рамке, дающей полный отчет о похоронах сэра Гарри Рокстона из Дорракли. Древняя семья, чье имя он носил, прервала свой род. В списке я видела фамилии людей, которые проехали в каретах более двадцати миль, чтобы посетить похороны, и людей, которые проехали по железной дороге сотни миль. Почти все графство собралось, чтобы проводить до могилы последнего из Рокстонов.