Мистер Марстон поднялся в свою комнату: его вещи давно уже были там. Он хотел смыть пыль и сажу после путешествия по железной дороге.

Он быстро привел себя в порядок, и как раз когда хотел открыть дверь, в нее постучали.

– В чем дело? – спросил он.

– Пришел викарий, сэр, и желает знать, можете ли вы его принять.

– Конечно. Скажите ему, что я спущусь через минуту.

Он предвидел этот визит с дальновидностью, которой гордился. Спустился вниз и нашел викария одного в гостиной.

– Я так рад, что вы пришли, – сказал мистер Марстон, быстро приближаясь к викарию и не давая тому времени заговорить. – После приезда я едва успел переодеться, а пока занимался этим, подумал, что самое лучшее – передать вам ключ, не использовав, пусть хранится у вас. Вы так не думаете?

– Да, сэр, – кивнул викарий, – так и есть. Это странно, но такая же мысль пришла в голову и мне и фактически вынудила меня нанести вам этот визит. Понимаете, ключ был доверен мне, и, думаю, я не должен расставаться с ним, пока не вернется хозяин.

– Вы правы, – согласился Марстон.

– Возможно, мы оба действовали слишком опрометчиво.

– Да, сэр. Но я беру всю вину на себя. Я склонен к импульсивности и глупости. Обычно я думаю, когда уже слишком поздно; к счастью, в этот раз я все обдумал и уверен, что прав. – Молодой человек доверительно положил руку на предплечье викария.

– Есть один маленький нюанс: я не могу взять на себя полную ответственность за этот ключ. Ведь вполне могут существовать и другие ключи, которые подойдут. Я не могу отвечать за слуг и кого-либо еще, кто бывает в доме. Давайте проверим вместе.

Мистер Марстон был убедителен.

Послали за миссис Шеклтон, которая без ропота и вопросов открыла дверь для викария, которого любила. Однако она не оставила их – подождала в коридоре. Через несколько минут мужчины вышли из комнаты сэра Гарри.

– Вы останетесь на обед? – спросил Ричард викария уже в холле.

– Нет, благодарю. Я очень спешу. Хочу повидать бедного мальчика, к которому мистер Блаунт всегда был так добр. Думаю, ребенок умирает.

С ключом в кармане он ушел.

Все это время я была одна в своих невеселых мыслях. Я и представить не могла, что герой моих грез находится совсем рядом, как вдруг увидела его идущим по тропинке. Вскрикнув, я побежала ему навстречу. Казалось, он был счастлив и лучился любовью, когда притянул меня к себе, обнял и страстно поцеловал. Он говорил что-то, но когда позже я обдумала его слова, поняла, что они свелись к одному потрясающему обещанию: с этого дня он хочет видеть меня чаще.

Мне показалось, что его поведение изменилось: в его тоне звучала уверенность влюбленного, у которого есть право распоряжаться. Он стал более демонстративным в своих чувствах. Мне должно было бы возмутиться его страстью, как того требовали правила приличия, но я была счастлива и ни о чем таком не думала.

Ему нужно сходить в город, сказал он, отстранившись от меня, ненадолго. И да, не стоит давать людям повод для сплетен – мы должны быть осторожны.

Я отпустила его без просьб или протестов, хотя мне стоило неописуемой боли потерять его, пусть всего на час, так скоро после долгой разлуки. Именно так – он обещал вернуться через час, хотя это было почти невыполнимо, и я поверила ему. Влюбленные попирают невозможное – не знаю, кому принадлежит эта фраза.

Перед уходом он сказал:

– Когда я вернусь, я сразу пойду в гостиную: ты будешь там?

Конечно! Вернувшись домой, я тотчас же направилась в гостиную. Я боялась покинуть ее хоть на секунду, чтобы он не нашел комнату пустой. Мне нравилось подчиняться ему, нравилось, что он это знал. Как я ждала его возвращения! Как нетерпелива была! Но все это время у меня было тайное предчувствие. Поведение Ричарда изменилось, как я уже сказала: в нем появилась уверенность, некая небрежность. Не то чтобы он восхищался мною меньше, но… он стал другим, и это казалось мне зловещим.

Мне было так тревожно, что я не могла усидеть на месте. Я то и дело открывала дверь и все время прислушивалась к стуку копыт, или шелесту колес, или звуку шагов. Напрасно.

Прошел час, два часа. Я начала воображать всевозможные ужасы. Он утонул в озере? Лошадь упала и придавила его? Среди моих диких предположений не было катастрофы слишком невероятной.

Солнце опустилось, и я была почти в отчаянии, когда дверь открылась и в комнату вошел Ричард. Я не слышала ни шума за дверью, ни его шагов, но он был здесь.