Ступая среди деревьев, я вдруг увидела мистера Марстона. Признаюсь, от испуга я застыла на месте, но у него был столь жалкий вид, когда он стоял там, сняв шляпу, что я тут же успокоилась. Было очевидно, что без моего разрешения он не осмелится даже заговорить со мной. Все предупреждения и просьбы Лауры звучали для меня в тот момент как далекий и бессмысленный звон. Он не извинялся, но все же выглядел как раскаивающийся человек. Я была смущена, но ничуть не боялась его.

В итоге я заговорила первой, но не помню, что именно сказала.

– Я пришел сюда, мисс Уэр, как я полагаю, сильно рискуя, и все же я бы поступил точно так же, будь опасность в тысячу раз больше. Я пытался убедить себя, что пришел только с тем, чтобы узнать, как чувствует себя этот глупец, который навязал мне ссору. Но, сказать по правде, я здесь с иной целью: я пришел сюда с почти безнадежной надеждой увидеть вас и, если мне повезет и вы позволите мне это, сказать слово в свою защиту. Мне не повезло иметь несколько безжалостных врагов, и судьба коварно собрала их здесь. Мисс Грей состоит с вами в очень доверительных отношениях, мисс Этель: ее предрассудки на мой счет жестоки, суровы и во всех отношениях чудовищны.

Он шел рядом со мной, когда говорил это.

– Мистер Марстон, – сказала я, – я не хочу слышать ни слова против мисс Грей. Я ее очень высоко ценю: она мой самый близкий друг, она – сама правда.

– Не могу оспорить ни одно ваше слово, мисс Уэр. Все, что она говорит, она считает правдой, но она жестоко предубеждена и, сама того не зная, относится ко мне чрезвычайно несправедливо. Когда она будет вольна поведать всю историю обо мне – пока вы не слышали ее, – я возьму на себя обязательство убедить вас в ее несправедливости. Я ни перед кем не унижусь, чтобы защитить себя и просить оправдания там, где не виноват, кроме вас, мисс Уэр.

Я почувствовала, что краснею. Думаю, этот признак эмоций распалил его сильнее.

– Я не знал, – сказал он, показывая рукой в сторону Пла Ильд, – жив или мертв этот глупец, и это последнее место на земле, куда я должен был прийти, следуя обычному благоразумию, пока с ним не ясно, но я готов храбро встретить любую опасность ради шанса вновь увидеть вас – без этого я просто не смогу жить.

Он смотрел на меня сияющими глазами, и я подумала, что он чудесно красив. Мне казалось, что в его речах и взглядах – и, насколько я знала, в поступках – есть напор и безрассудство древнего изгоя. В моей фантазии вся эта сцена в тени умирающего леса отлично соответствовала необузданному характеру, которым я его наделила. Было что-то подобострастное в преданности этого энергичного и страстного мужчины.

– Ничего не говорите, – продолжил он, – умоляю вас. Было бы просто безумием спрашивать об этом сейчас: вы ничего не знаете обо мне, кроме, возможно, самой безумной клеветы, которую выковывала ненависть. С того момента, как я увидел вас в старом саду Мэлори, я полюбил вас! Любовь с первого взгляда! Это не безрассудная страсть. Это воспоминание о счастливом сне. Я забыл его в часы бодрствования, но с болью и восторгом узнал в вас тот дух, который очаровал меня. Я полюбил вас задолго до того, как понял это. Я ничего не могу сделать с этим, Этель, я обожаю вас!

Полагаю, я должна была возмутиться. И была почти зла на себя за то, что совсем не злюсь. Однако я была немного встревожена: я чувствовала то, что чувствует ребенок, который должен зайти в темную комнату, но отпрянул на пороге.

– Прошу, мистер Марстон, больше не говорите со мной. Я вас не знаю, вы не имеете права разговаривать со мной во время моих прогулок. Прошу, оставьте меня.

– Слушаюсь, мисс Уэр: я сделаю все, что прикажете. Последняя просьба: не судите меня, не выслушав, и прошу, не говорите моим врагам о влюбленности, которая привела меня сюда с храбростью отчаяния… нет, не отчаяния, это неподходящее слово. Я никогда вас не забуду. Ах, если бы я только мог! Я никогда вас не забуду: кто меня расколдует? Я никогда не забуду и не перестану преследовать вас, Этель, Богом клянусь!

Он нежно заглянул мне в лицо, быстро поднял мою руку и прижал к губам, прежде чем я успела оправиться от волнения. А потом ушел. Я не смотрела ему вслед. Я инстинктивно избегала этого, но слышала звук его шагов, быстро удаляющихся в направлении фермерского дома, который я только что покинула.

Только пройдя больше половины пути до Мэлори, я начала ясно размышлять о том, что произошло. Это то, о чем я мечтала? Мне было страшно подумать об этом. Совершеннейший незнакомец вдруг говорит, что влюблен в меня! Что же мне делать? Что скажут папа или мама, если моя глупость дойдет до их ушей? Я даже не знала, где искать мистера Марстона, где он обитает. Кто-то сравнил Илиаду с байкой, которая останавливается, но не заканчивается, и точно такой была эта неловкая эпопея в лесу. Кто знает, когда сочинителю захочется продолжить работу? Кто знает, чем завершится моя история?

Однако должна признаться, хотя мне и было стыдно, этот изгой интересовал меня. Как многие своенравные молодые леди, я не понимала саму себя.

Я села на каменные ступеньки у стены кладбища и крепко задумалась. От раздумий меня оторвал звук приближающихся со стороны Мэлори шагов. Я подняла взгляд и с удивлением увидела мистера Кармела. Вскочив, я пошла ему навстречу. Мы пожали друг другу руки, и он улыбнулся – я знаю – от радости встречи со мной.

– Вы не ожидали так скоро вновь увидеть меня, мисс Уэр? Я должен столько вам рассказать. Не знаю, обрадует вас это или огорчит, но если вы с мисс Грей предложите мне, как раньше, стул за вашим чайным столиком, вечером я загляну к вам на полчаса. Сначала мне надо зайти к старику Пэрри и передать ему записку, которую я получил вчера от вашей матушки.

Он снова улыбнулся и продолжил путь, оставив меня гадать о содержании его новостей.