Ручка то и дело выскальзывала из руки. Ладони Эниолы намокли от пота. Лицо казалось мокрым, подмышки – липкими. Он закрыл ручку и положил на тетрадь по географии. Невозможно уследить за тем, что писал учитель на доске; он потом перепишет у Хакима. Все равно его конспекты лучше: он подчеркивал заголовки и подзаголовки зеленым фломастером и выписывал определения красной ручкой.

Был понедельник, но на утренней линейке не сказали ни слова о плате за учебу. В прошлые годы имена учеников, задолжавших школе, зачитывали после молитв, и тех, кто, как Эниола, все равно приходили вопреки угрозам мистера Бисаде, наказывали и отправляли домой. Но этим утром линейка прошла без наказаний, а мистер Бисаде пропал раньше ее завершения.

Эниола вытер ладони о предплечья. Он всегда платил последним в классе, так что привык к наказаниям. Невыносима была эта отсрочка. Он планировал, когда его прогонят из школы, пойти в мастерскую тети Каро. Даже жалел, что все еще сидит здесь, а не складывает халаты там, забыв о смехе одноклассников, чьи родители заплатили вовремя.

Когда мистер Бисаде вошел в класс незадолго до конца первого урока, Эниола чуть ли не обрадовался. То, что случится неизбежно, случится сейчас, и руки наконец перестанут трястись.

При появлении мистера Бисаде класс встал.

– Доброе утро, сэр, рады вас видеть, сэр. Благослови вас Бог, сэр.

– Садитесь, садитесь, – сказал мистер Бисаде. В его руках была треххвостая плетка.

– Мне… – начал учитель географии.

Директор посмотрел на свои часы.

– Пять минут. Нет, не ждите, можете идти.

Учитель географии собрал со своего стола в углу тетради и вышел.

– Я пришел с особой встречи с владелицей и рад сообщить, что школьная администрация решила проявить милосердие к тем, кто еще не оплатил учебу. – Мистер Бисаде прочистил горло. – Вместо того чтобы отправить вас домой сегодня же, мы продлим отсрочку. Если вы оплатите половину суммы, можете учиться до контрольных в середине семестра.

Кто-то захлопал, но остановился. Эниола слышал, как несколько одноклассников вздохнули с облегчением, но не мог к ним присоединиться. Его родители не заплатили ни одной найры из пяти тысяч. Он грыз ногти, пока одноклассники начали перешептываться. Кто знает, могут ли они заплатить хотя бы две тысячи с половиной? Он вспомнил двести найр от Йейе; сегодня утром он снова их сложил в нагрудный карман. Сколько это процентов от двух тысяч пятисот?

– Тишина! – рявкнул мистер Бисаде. – Так-то лучше. Отныне порядок будет такой. Если вы заплатили половину суммы за учебу, можете не волноваться до середины семестра. Теперь перейдем к постоянным должникам, которые отказываются платить вовсе.

Пол хохотнул.

– К вам мы тоже проявим милосердие. Вас не отправят домой на этой неделе – более того, ваша отсрочка продлится целые две недели, – но каждое утро я буду угощать вас завтраком. А когда вернетесь домой, вы уже не забудете сказать родителям, чтобы они заплатили за школу, чтобы ваши учителя не голодали. Что я сказал? Они должны платить за школу, чтобы?..

– Наши учителя не голодали, – хором ответил класс.

– Громче.

– Наши учителя не голодали.

– Хорошо. Мы разрешим посещать все уроки, но сначала будем угощать завтраком. Каждый день. А если не хотите завтрак, сидите дома. Хотите знать, что это за завтрак?

– Да! – крикнул Пол.

– Я спрашиваю: хотите знать, что это за завтрак?

Весь класс пробубнил «да».

– Вы получите шесть ударов вот этим, – он хлестнул плеткой. – Каждое утро на протяжении отсрочки. Когда две недели отсрочки пройдет, вас отправят домой. Все ясно? Хорошо. Если у вас две головы – эн, приходите в школу после периода отсрочки, не заплатив пятидесяти процентов суммы. И когда я закончу вас пороть, вы уже собственное имя не вспомните. А теперь – к тем, кто насладится сегодняшним завтраком.

Он достал из кармана лист бумаги и развернул.

Эниола сцепил руки, чтобы они не тряслись.

– В этом классе только двое, уже хорошо. Óyá, похлопайте себе. Сандра Оче и Эниола Они, вы тоже хлопаете? Eyin[75] хронические должники. Чего вы хлопаете? Выходите и кушайте на здоровье, jàre.

Эниола и Сандра встали перед классом.

– Óyá, Сандра, дамы вперед. Куда?

Девочки могли выбирать, будут их сечь по левой руке или по спине. Мальчикам выбора не давали – их мистер Бисаде всегда сек по спине.

Сандра уже плакала навзрыд и не могла ответить. Только протянула левую руку, и наказание началось. Бедная девочка отдергивала руку после каждого удара и хваталась за запястье, подскакивая на месте, после чего протягивала руку снова. Ее всхлипы заглушал хохот некоторых одноклассников.

Пока Сандра хныкала по пути к своему месту, вперед выступил Эниола, повернулся к мистеру Бисаде спиной и напрягся перед первым ударом. Он был готов. Этим утром он пододел под школьную форму три трико. Первые пять ударов пришлись внизу спины, и трико смягчили удары. Но на последнем мистер Бисаде целился выше, и плетка захлестнула шею. И все же Эниола удержалась от вскрика – только закусил язык до крови. Он растянул губы, как он надеялся, в улыбке и вернулся на место. Над ним никто не смеялся. В этот раз он смог выстоять молча.

Когда мистер Бисаде ушел, вокруг Сандры собрались подруги, чтобы ее пожалеть, но от их внимания она только громче заплакала. Эниоле хотелось прикрикнуть, чтобы она заткнулась. Хотелось, чтобы пришел следующий учитель и девочки, сгрудившиеся у Сандры, перестали бросать на него жалостливые взгляды. В прошлые годы он хотя бы мог сразу после порки уйти домой и зализывать раны в одиночестве. А теперь приходилось сидеть здесь и терпеть жалость. Если такое считается тут за милосердие, оно ему не нужно.

* * *

Домовладелец никогда не красил двухэтажный дом, где семья Эниолы снимала комнату на первом этаже. Как и у большинства зданий в этом конце улицы, стены были цвета цемента и плесени.

Вернувшись из мастерской тети Каро, Эниола увидел у одной из этих стен отца, присевшего над чем-то с керосиновой лампой. Сначала показалось, что он отскребает от стены плесень, но, подойдя, Эниола увидел, что по земле рассыпано гарри.

– Добрый вечер, сэр, – сказал Эниола.

Отец кивнул, не отрывая глаз от земли.

Гарри хватило бы на три раза – и не надо было приседать, чтобы увидеть, что от песка его уже не просеять. Упади оно горкой, они бы собрали сверху и еще могли бы поесть.

– Что случилось? – спросил Эниола.

– Бусола. – Отец встал. – Упала и все рассыпала. Пойдем, здесь уже ничего не поделать.

Внутри Бусола сидела на кровати, а рядом с ней – мама.

– Больно! – плакала Бусола, пока мама промокала ее поцарапанную коленку тряпкой, смоченной в керосине.

– Перестань кричать, – сказала мама. – Я тебя просила быть осторожнее. Видишь, что получилось? Слава богу, не ударилась головой.

– У нас есть еще? – спросил отец.

Мама покачала головой:

– Я потратила на этот гарри все деньги.

– Пойду завтра к своему бывшему директору, – сказал отец. – Может, он одолжит нам… Он обещал в прошлом году, если я попрошу немного.

– Люди все время обещают, но, когда стучишь к ним в дверь, никто не открывает. – Она погладила Бусолу по ноге. – Что мы будем сегодня есть?

Эниола привалился к стене. Сунул руку в левый карман, обхватил пальцами двести найр. Деньги, которых хватило бы и на гарри, и на пальмовое масло в придачу.

– Мой директор не такой, – сказал отец.

Мама протянула руку; он отдал лампу. Она посветила на коленку Бусолы и довольно кивнула.

– Приляг, – предложила она. – Утром все пройдет.

Она вернула лампу мужу.

– И что нам сегодня делать?

– У тебя есть деньги?

– Были бы у меня деньги на этой земле, стали бы мои дети голодать?

Эниола стиснул купюру. Мать открыла рот, чтобы что-то сказать, закрыла. Сложила руки на груди и уставилась в стену. Когда она все-таки заговорила, голос у нее был хриплый.

– Нам снова ложиться спать голодными?

– У меня есть деньги, – сказал Эниола.

Родители обернулись к нему, распахнув глаза от удивления, будто он только что сказал, что беременный близнецами. Даже Бусола привстала в постели.

Он достал двести найр. Родители потянулись к деньгам одновременно, и их руки столкнулись над его ладонью. Он отдал деньги отцу.

Тот рассматривал купюру так, будто считал ее поддельной.

– Откуда они у тебя? – спросила мать. Она стояла подбоченясь, а в ее глазах уже клокотала лекция о честности.

– Клиентка тети Каро дала.

Мать сжала тонкие губы.

– Можете спросить тетю Каро, – продолжил Эниола. – Я говорю правду.

Мама обняла его. Он поморщился, когда она задела место, где этим утром оставила след плетка мистера Бисаде.

– Спасибо, мой Эниола, – сказала она. – Да будут у тебя дети, которые о тебе позаботятся.