^{Актер театра и кино, педагог, писатель, телеведущий, публицист; народный артист Российской Федерации}

Однажды мы поехали на Волгу. Мамин двоюродный брат был главным инженером на стройке ГЭС. У него была дочка моего возраста, и мы купили ей в подарок заводную игрушку — Петрушку, который ударял в тарелочки. Мне она так понравилась, что очень не хотелось дарить ее девочке, однако я смолчал. Запомнил это как первое ощущение игрушки, которую было жалко отдавать. Мне было тогда около пяти лет.

Мой первый съемочный день был в Одессе на Приморском бульваре. Партнерами были Миша Кононов, с которым потом мы снимались в «До свиданья, мальчики», и Савелий Крамаров, с которым мы были в товарищеских отношениях. Там на съемках Крамаров забыл паспорт. Директор картины попросил меня ему передать — оказалось, что мы оба жили на проспекте Мира, только он недалеко от начала проспекта, напротив кинотеатра «Форум», а я у Рижского вокзала. Заехал к нему, чтобы отдать документы, а он мне в благодарность всучил импортные полосатые носки. Я говорю — не надо, а он говорит — возьми! Он любил одеваться и немножко фарцевал. Не то чтобы меня это интересовало, даже не помню, куда я их дел.

Мои первые зарубежные гастроли были в Болгарии с Театром им. Моссовета. Болгария — первая страна, куда отправляли советских граждан. После нее выпускали в капстрану. Половину месяца мы провели в Болгарии, а вторую половину— в Румынии. Это было впечатление, которое я запомнил! Страны весьма отличались друг от друга. Если в Болгарии было очень хлебосольно, то в Румынии — крайне деликатно и сдержанно, во всяком случае в том, что касается банкета. Впрочем, я никогда не был пьющим. Из той поездки я привез коричневый замшевый пиджак.

С самых юных лет я всегда был ведущим артистом и не представлял себе иного, хотя ничего специально для этого не делал. Работать в кино начал уже на втором курсе. «Я шагаю по Москве», «До свидания, мальчики» — эти картины стали киноклассикой.

Щукинское, где я учился, было на Арбате, так что ходил обедать в кафе «Прага» (в ресторан было накладно). К тому моменту я уже снялся в кино, и жизнь резко изменилась — не материально, а с точки зрения уклада. Меня стали узнавать на улице. Почему-то это очень смешило: заходишь в метро, а все на тебя смотрят! Сейчас это само собой разумеется — привык, потому что живу публичной жизнью с середины 60-х. И вот однажды пришел в кафе «Прага» обедать, а там за столиком сидел человек старше меня, около 40 лет. Он смотрит на меня и говорит: «Ничего страшного, вы не волнуйтесь». Оказалось, что он психиатр из психиатрической лечебницы, который принял меня за одного из бывших пациентов: лицо знакомое, а где он меня видел, вспомнить не мог!

^{С самых юных лет я всегда был ведущим артистом и не представлял себе иного, хотя ничего специально для этого не делал.}

Так сложилось, что особых забот, связанных с материальными проблемами, у меня не было. Дядя Витя, папин брат по отцу (у дедушки было два брака, но все поддерживали нормальные отношения), был директором книжного магазина «Москва» на улице Горького.

Отец коллекционировал книги. Во времена талонов (их выдавали на еду в организациях в определенный исторический период) мы отоваривали их в гастрономе. Я жил у метро «Проспект Мира» и ходил в местный магазин. Его директор относилась ко мне с симпатией. Выяснилось, что, когда муж ухаживал за ней, они бывали на моем спектакле, так что я оказался связан для нее с лирическими воспоминаниями. Она говорила: «Приходите, если что-то нужно». Ну, я и приходил. В целом это не было проблемой, которой я был озабочен.

Но не обошлось без исключений. Однажды захотел кожаный пиджак. Купить его можно было только за границей или в комиссионке, так что как сумасшедший ездил по «комкам». Я высокий, и у меня длинные руки, поэтому купить подходящий пиджак оказалось большой проблемой! Я даже сам научился удлинять рукава: нужно было отогнуть кожу, а потом подшить или подклеить. В целом это история, похожая на «Шинель» Гоголя, — я так и не нашел свой идеальный пиджак!

^{Джинсы? Первые джинсы мне привез Никита Михалков, с которым мы дружим всю жизнь.}

Меня всегда что-то не устраивало. Однажды купил в Москве аргентинский пиджак зеленого цвета, приталенный, но у него тоже были короткие рукава… Это был период абсолютно фанатичного увлечения! Со временем я перегорел. Ну, и потом, не забывайте, сколько на меня шили и в театре, и в кино! Впрочем, я никогда не забирал эти вещи. В другой раз мне захотелось дубленку, и я достал ее, правда, был ею не очень доволен.

Джинсы? Первые джинсы мне привез Никита Михалков, с которым мы дружим всю жизнь. У нас с ним одинаковый рост. Возможно, он купил эти джинсы себе, но они ему не подошли, — так или иначе, он подарил их мне. По росту было прекрасно, но слишком обтягивали. Я их носил, пока не протерлись. Тогда передарил их Саше Пороховщикову. Его мама прекрасно шила и придумала вставить на эти места кожаную ластовицу. В таком виде он и носил их много лет! А я думал: почему же я сам так не сделал? К тому же в Театре им. Моссовета джинсы можно было попросту сшить. Денима как такового не было, но за 10 рублей вам могли скроить очень приличные джинсы, причем выкрашенные абсолютно в любой цвет.