– Они делают то, что хотят. Подобно Лихо собирают у себя души, копят силу и выдергивают обычных людей. – Нора мерила шагами кухню. – Им кто-то помогает, подсказывает. – Столетница резко развернулась. – И ладно, они были частью Ладного мира. Там это само собой разумеющееся. Но тут, в Явном, где ладная сила в разы слабее…

– Эта аномальная зона уже давно существует в Явном мире, – заметил Ставр.

После того как они с Брютом вернулись домой и положили воеводу в комнате, почти сразу появилась Нора. Рогатого ворона она оставила наблюдать за озером, а сама поспешила к Страже. Мира же сказала, что хочет кое-что проверить возле леса. Она слышала, как деревья пытались что-то сказать.

– Почему мы не знали о ее существовании? – возмутилась столетница.

– Озеро хорошо прячется, – ответил Ставр. – И то, что живет там, делает все, чтобы до озера не добрались ни люди, ни всякие-разные, если это не будет тому полезно.

– Как Брют? – Нора посмотрела на Ставра.

– Кровь носом больше не хлещет, – пожал плечами медиум. – Провалился в забытье. Пчелы так себя не ведут, хотя, казалось бы, они Рой.

– Брют – Рой, – поправила Нора. – А пчелы лишь его часть, иллюзия, которая позволяет охватить в сотни раз больше. Рой был связан с дубом сильнее, чем ему хотелось.

– А как ты себя чувствуешь? – Ставр отработанным движением заварил чай.

– Голова болит, – призналась Нора. – Ощущение внутренней пустоты усилилось. Дуб сгорел, но мир пока держится, иначе столетниц не стало бы.

В комнате стало тихо. Пошатываясь, пришел Брют и сел рядом.

– Я думал, что уничтожение дуба – финал плана, – сказал стражник. – Не станет дуба – и все схлопнется. Такое ощущение было, когда упала ветка. Весь мир пошатнулся. Но дуба нет, – пауза, – а все как прежде.

– И Лихо бродит, – подхватил Ставр.

Нора содрогнулась. Брют потер пальцами висок и поморщился.

– Я пытался понять его план, – воевода заговорил тихо, – но чем больше узнавал деталей, тем больше путался.

– Я перестала пытаться, – махнула рукой Нора. – Столетние души считают меня паршивой овцой. Где бы мы ни пересеклись, я всегда ловлю косые взгляды. Даже ворон говорил, что обычно столетницам это не свойственно. Они прячут эмоции внутри себя, открыто неприязнь никогда не показывают. Все считают, что это я уничтожила город.

Брют покосился на Нору и покачал головой.

– У тебя два стажера? – перевела тему столетница.

– Так-то три, – отозвался Брют. – Ставр не так давно в команде.

– Его я считаю уже полноценным стражником, – улыбнулась Нора. – Почти секретарь.

Ставр закашлялся. Нора заботливо постучала его по спине.

– Они все отличаются от остальных. – Брют не обратил на это внимания. – Не задают вопросы, а действуют. Если что-то непонятно, знания берут у пчел. Как и должна себя вести Стража.

Он удивленно посмотрел на Нору:

– Получается, я смог?

Нора улыбнулась:

– Получается. Як гордился бы тобой.

Брют резко помрачнел, коснулся рукой бусины. Нора почувствовала, как изменилась погода на кухне, – стало холоднее. Ставр напрягся и не спускал глаз с Брюта.

– С тобой все хорошо? – осторожно спросила Нора. Перемена в настроении Брюта ее напугала. Это не было похоже на обычное поведение стражника. Словно какой-то триггер всколыхнул темную сторону его души, и столетница села рядом.

– Нормально, – отозвался Брют.

Он резко встал и ушел с кухни. Нора вопросительно посмотрела на Ставра.

– Что с ним?

– Боюсь, – отозвался медиум, – он слишком много внимания уделяет прошлому.

– Шепелявый, – прошептала Нора.

– Я не знаю, кто это, – сказал Ставр, – но Брют в последнее время слишком часто хватается за бусину.

– Это его старый близкий друг, – пояснила Нора. – Он погиб. Дров, правда, наломал много, но Брют дорожил их отношениями.

– Я так полагаю, этот Шепелявый – не совсем человек?

– Совсем не человек, – кивнула Нора.

Ставр нахмурился. Ему не впервой было общаться с духами и всякой нечистью, но можно ли вызвать на разговор мертвого, что умер дважды? Или как-то иначе намекнуть Брюту, что от бусины надо избавиться? Нора задумалась. Слишком часто она стала вспоминать прошлое. Не без подачи ворона, который норовил напомнить, как она его в птицу превратила, удобно забывая, что сам был в этом виноват.

Щелкнул замок входной двери.

– Мальчика похитили! – с порога заявил Мангуст. – Я не понял, кто это сделал, но пахло от него тиной и гнилью. Просто отвратительный человек.

– Ты не пошел за ним?

Мангуст, не разуваясь, прошел по коридору, поздоровался с Норой и продолжил:

– Пошел конечно же! Я весь вечер с этим парнем носился не для того, чтобы его у меня из-под носа увели. Но, – он достал парилку и затянулся, – даже пчелы не поняли, что случилось. Стоило ему перейти улицу – мимо проехал грузовик, выпустив столб чернющего дыма. И этот человек исчез. Просто – пуф! – Мангуст выпустил пар изо рта. – И нет! Никогда не чувствовал себя настолько бесполезным. У нас есть способы найти кого-то?

– Есть. Меня зовут Нора. – Столетница пожала Мангусту руку. – Пах тиной и гнилью. Есть ровно одно место, которое перебивает запах смородины.

– Умру-озеро, – кивнул Ставр. – Видимо, туда забрали нашего мальчика.

– Зачем им студент?

– Зачем им снович? – уточнил Ставр.

Мангуст нахмурился.

– Так интересно, – проговорила Нора. – Несколько лет назад сновичи были просто наблюдателями, ходили туда-сюда, как туристы, даже особо повлиять ни на что не могли. А сейчас за них борются.

– Правила изменились, – сказал Ставр и обернулся на дверь.

Вернулась Мира. Она пришла не одна. Цепляясь за ее рукав, с ней зашел человек с абсолютно седой головой.

– Он их всех убил! – заикаясь, произнес тот. – Они все ушли в воду и стали костями.

* * *

Было сыро, штаны пропитались землей и тиной. Под ребрами мешались корни. Руки затекли от неудобной позы, но лечь иначе не получалось. Тело словно обвили колючим канатом. Вацлав попытался перевернуться – в голове что-то взорвалось. Еле сдерживая стон, он открыл глаза. Его действительно связали, туго затянув веревки, и бросили на земле. В горле начинало першить. Рядом шуршали чьи-то шаги. Угол обзора не позволял увидеть, что происходило вокруг, – надо было перелечь. Но выпрямиться мешали корни.

– Куда-то пропал этот недовольным всем Лукошко, – задумчиво произнес голос. – Не мог же он бросить машину и сбежать. Он слишком к ней привязан.

Ему что-то ответили. Вацлав не смог разобрать. Голос шел сверху, шелестел и пробирал до дрожи.

– Да, его было бы неплохо найти, а еще… – Он замолчал и ушел куда-то подальше. – Надо найти эту чертову птицу, которая каркает уже несколько дней. Не нравится мне ее голос.

Вацлав еще раз попытался выпрямиться. Мышцы завыли от напряжения и все-таки смогли перенести вес тела на спину. Рукам стало больнее, но Плешков хотя бы смог оглядеться.

Он был у озера, дальний берег которого утопал в тумане. Серая холодная вода неподвижно отражала деревья и три огромные тени, которые терялись в тумане. Вацлав пытался понять, что это, но фигуры расплывались. Чуть дальше он увидел палатку и погасшее костровище. Чьи-то вещи сложили в кучу, и ее успело присыпать ветками и старыми иголками. Чашек Вацлав насчитал пять. Может, их было и больше – в куче не очень было понятно.

Вдоль воды ходил какой-то незнакомый мужчина с отросшими сальными волосами. Одежда на нем была походная, давно не видавшая стирки. Колени покрылись грязью, на ботинки налипло столько глины, что впору использовать их как утяжелители. Человек общался с тенями, а они ему отвечали. Тени склонились совсем низко. Рука с длинными пальцами отделилась от фигуры, протянулась к незнакомцу и коснулась его головы. Его тело выгнулось, он тихо вскрикнул, не удержался на ногах, упал на колени. Задрал голову, чтобы посмотреть на своих хозяев, – иначе Вацлав их назвать не мог. Что именно давали тени этому человеку, он не понимал, да и не очень хотел. Одно было очевидно: дурной исполнял их волю.

Взгляд скользнул вбок. Среди корней, где лежал Вацлав, было что-то еще. Укрытая мхом, спала девушка. От холода губы ее посинели, и, если бы не поднимающаяся в такт дыханию грудь, Вацлав бы решил, что она умерла. Девушка кого-то очень напоминала. Он видел ее всего раз, но много слышал рассказов от Гриши. Плешков попытался лечь иначе, чтобы рассмотреть лицо спящей. Мох укрывал почти все ее тело, укутывал волосы, как кокон. Сомнений не было.

– Варя? – хрипло позвал Вацлав.

– О, очнулся. – Незнакомец отвлекся от теней и двинулся в его сторону.

Пинком перевернул Вацлава на бок, тот недовольно зашипел. Незнакомец сел рядом на корточки и осмотрел добычу.

– Какой ты рыжий! – Мужчина запустил руки в волосы Вацлава. Тот дернулся, не сдержав отвращения. – Тише, а то вырву всю твою шевелюру!

– Вы кто такой? – зло просипел Вацлав.

Кожа на голове натянулась, чужая рука грубо держала за волосы, немного приподняв над землей. Человек изучал.

– Можешь звать меня Шаманом, – наконец ответил он.

– И что вам надо, Шаман? – Последнее слово Вацлав буквально выплюнул, вложил в него всю неприязнь. – Зачем вам Варя?

– Моя богиня? – Шаман неожиданно ласково посмотрел на спящую девушку. – У нее своя роль, не переживай.

Вацлав попытался вывернуться и лягнуть мужчину, но со связанными ногами это не получилось. Шаман зло посмотрел на Плешкова, отпустил наконец его волосы и ладонью ударил по лицу.

– Ты неугомонный, я смотрю. – Он приподнял Вацлава за ворот и усадил в корнях дерева. – Это все молодость в вас играет. Станешь постарше, поймешь. Хотя, – Шаман встал в полный рост, – не станешь. Не доживешь.

– Что вам надо? – зло спросил Вацлав.

Шаман задумчиво посмотрел на Плешкова.

– Какой же ты рыжий! – довольно сказал мужчина и пошел в сторону воды.

– От меня вам что надо?! – крикнул Вацлав.

Шаман остановился, обернулся и достал из кармана вещь, от вида которой Вацлаву стало нехорошо.

– Не рассказывали, что с такими штуками надо быть осторожным? – Он покрутил в руках варган. – Доигрался?

– Верните, – тихо попросил Плешков.

– Сам заберешь, – просто ответил Шаман и швырнул варган в озеро.

Инструмент улетел далеко в воду и с громким хлопком ушел на дно. Вацлав закричал. Он даже подумать не мог, что это может быть так больно. Якорь словно живьем вырвали из груди. Внутри все кровоточило – снаружи не увидеть. Плешков чувствовал, как инструмент лег на песок из костей. Чувствовал, что сам не достанет его никогда. Чувствовал, как болит душа. А Шаман смотрел на это и улыбался.

– Какие вы интересные! – Раскачиваясь, он подошел к Вацлаву и снова запустил руку ему в волосы.

Вацлав тяжело дышал, пытаясь придумать, как добраться до варгана. Мысли были заняты только тем, чтобы вернуть якорь, поэтому он не сразу понял, что́ спрашивает Шаман. Тот резко тряхнул его за волосы и повторил вопрос:

– Ее брат – Малая Медведица? – Голос мужчины прозвучал зло. – Отвечай!

– Я не понимаю. – Вацлав сделал самое невинное выражение лица.

От Гриши пахло смородиной – сильно, ярко. Но кем бы он ни был, это его секрет.

Шаман зарычал и оттолкнул Вацлава.

Тени оказались совсем рядом, протянули руку к Плешкову. Вацлав хотел от них отодвинуться, но мешали корни и связанные руки. Прикосновение теней вызвало только ужас. И что Шаману так понравилось?

– Умный мальчик, – шепнули в самое ухо. – Не сопротивляйся.

Вацлав зажмурился, прижал ухо к плечу. Голос теней забирал волю. Напоминал, что варган лежит в их владениях.

– Ты видел Малую Медведицу? – тени ждали ответ.

Вацлав закусил губу, лишь бы не отвечать. На языке почувствовал привкус крови, и это отрезвило. Он ничего не скажет.

Давление резко ушло, тени отстали от Плешкова, выпрямились и снова зависли над озером.

– Буди ее! – прозвучал приказ.

Шаман кивнул, ушел к палатке, достал оттуда огромный бубен с лентами и маску козла. Он снял с себя куртку, оставшись в драной футболке. Вацлав рад на это не смотреть, но перевернуться не было сил. Глаза закрывались и открывались без его участия. Воля теней держала его сознание – тени хотели, чтобы он все видел.

Шаман подошел к воде, зачерпнул немного в ладони. Сквозь кости та прошла обратно в озеро. Вацлаву поплохело.

Первый удар в бубен разнесся над гладкой поверхностью озера и вернулся. Второй поднялся в небо и спугнул стаю птиц. Третий поднял над землей сырые листья. Вацлав почувствовал, как шевелятся на голове волосы. Шаман стучал в бубен, раскачиваясь из стороны в сторону. Рядом зашевелился мох. Среди корней показалась тонкая девичья рука, вцепилась в кору дерева, ломая ногти.

Варя медленно выбиралась из-под своего живого одеяла, не особо заботясь, что ранит себя о мешающиеся ветки и коряги. Кожа ее приобрела серый оттенок, ногти почернели. Вацлав чувствовал, что вылезает из земли не человек, а существо, которое забыло, что такое жизнь. Он не мог повернуться, чтобы увидеть ее, рассмотреть. В голове еще стоял образ смеющейся Вари, когда он впервые ее увидел. Гриша рассказывал, что сестре было интересно все. Она всегда была в поиске.

В итоге ее нашел Шаман, который бесновался возле воды, выстукивая совершенно дикий ритм. Футболка пропиталась по́том, козлиная маска словно срослась с ним. Плешков не мог понять, где начиналось человеческое тело, а где была голова чудовища.

Босые ноги прошли мимо. Варвара в платье из мха шла к Шаману. В волосах у нее застряли сырые листья и комья грязи.

– Варя, – тихо позвал Вацлав.

Та обернулась и удивленно посмотрела на Плешкова, словно не ожидала услышать свое имя. В глазах мелькнуло сознание, показалось, что ее еще можно вернуть.

– Моя королева, – глухо из-под маски прозвучал голос Шамана. – Моя богиня смерти пробудилась.

* * *

– А потом он такой говорит: «Да я топором все почистил!» – Игнат заржал на всю избу, за ним подхватили близнецы Фарисовы.

– Не, ну тут вообще без шансов! – хохотал Игорь.

Все трое сидели возле догорающей лучины и травили байки. Игнат как мог открещивался от того, что стало происходить в Ладном мире. Словно хотел спрятаться в вакуум и жить понятную старую жизнь.

Близнецы ему в этом не мешали. Они, как и всегда, приходили в сон погулять. Все страсти, с которыми сталкивались остальные сновичи, обходили их стороной. Изба, где Игнат нашел себе пристанище, оказалась маленькой и уютной. Фарисовы даже не знали точно, где именно она находилась. Как-то Игнат обмолвился, что это первая деревня – место, откуда все началось. Где-то здесь были истоки Ладного мира.

– А разве исток не возле дуба? – уточнил Вова.

– И там тоже, – махнул рукой Игнат. – По одной из версий, наверное.

Историю происхождения Ладного мира Игнат знал плохо, и стоило в разговоре ее как-то затронуть, так все сводилось к тому, что это знал княжич. А княжич умер. Игнат продолжал убеждать себя и всех вокруг, что его отравили. Но это не доказали, да и было уже не до того. По корневому миру ходило Лихо.

Близнецы приходили каждую ночь, сидели до самого будильника и уходили. Каждый день старались отгонять от себя мысль, что однажды они не смогут прийти к другу. Игнорировать приближающееся уничтожение Ладного мира было невозможно.

Лучина догорела до половины, за окном свистел ветер, гоняя снег. В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, гость открыл сам и зашел. Близнецы его сразу узнали.

– Мы все сдали, – хором ответили они.

– Я еще не смотрел, – отозвался Буров, стряхивая с себя снег.

– Медведь пожаловал! – в ужасе прошептал Игнат. – Спаси нас, Великое древо!

– Древо сгорело, – сказал Буров, снимая шубу. – Теперь только мы сами можем себя спасти.

– Как сгорело? – Игнат кинулся к окну, но ничего, кроме метели, там не увидел.

– Вот так. – Буров осмотрелся, задержался взглядом на лучине, достал из кармана электрический фонарик и закрепил его под потолком. В помещении стало гораздо светлее. – Ладный мир погибает. И я не могу этому помешать. Но, – он сделал паузу, – мы можем сохранить ладную силу. Перенести ее в Явный мир.

Близнецы переглянулись.

– В каком смысле? – спросил Игорь. – Там колдовать?

– Прямо колдовать не получится. Правила есть правила, – развел руками Буров. – Но магические предметы можно туда переправить, и они сохранят свою силу.

– Вы шутите? – нахмурился Вова. – И людей можно переправить?

Он посмотрел на Игната.

Медведь задумался, изучающе посмотрел на слугу и покачал головой.

– Точно можно переносить предметы, – честно сказал он. – Но с людьми сложнее. У вас там есть тела. Его тело живет здесь.

– Получается, я умру? – в ужасе прошептал Игнат.

Буров пожал плечами. Даже если и так, его это не особо волновало.

– Но ведь столетницы ходят туда-сюда, – не унимался Игнат. – А у них нет тела.

– Души у них тоже нет, – проворчал Буров.

– Есть у них душа, – возмутился Игнат.

– Не об этом речь. – Александр изучающе посмотрел на близнецов. – Мне надо, чтобы каждый из вас взял по одному предмету и перенес его в Явный мир. И так каждую ночь. Чем больше успеете перенести, тем больше шансов перетащить его. – Он кивнул в сторону Игната.

– Что надо тащить? – тут же спросил Игорь.

– Список вам в чате отправлю, – ответил Буров. – Бумажку потеряете.

Вова сразу потянулся за телефоном, который быстро нашелся в маленькой сумочке под кафтаном. Игнат вытянул шею, как страус, посмотреть, что это за странный предмет.

– Бред какой-то, – сказал он, уткнувшись в экран. – Кость, кусок дерева, мох. Никаких молодильных яблок, сапогов волшебных или еще что.

– Вроде давно по Ладному миру гуляешь, – покачал головой Буров, – а все равно будто в сказке живете. Правила так и не выучили.

– Кость же не обычная нужна? – уточнил Игорь.

– Все-таки у одного из братьев есть мозги, – усмехнулся Александр. – Да, кость, дерево, кусочек тряпочки и мох – вещи конкретные, и их надо найти.

– Убивать ради них не надо? – прищурился Вова.

– Сами помрут, – махнул рукой Буров, и близнецы испуганно переглянулись.

Мужчина поднялся и направился к выходу. Игнат хлопал глазами, пытаясь понять, что теперь будет. Его все еще держала в тисках новость, что дуб сгорел. Великого древа больше нет.

– А что дадут эти предметы? – спросил Игорь.

– Убить кота, – ответил Буров, не оборачиваясь.