– Сны стали хуже, – признался Гриша на обеде. – Еще и Варя не звонит с тех пор, как уехала в это свое путешествие.

– Может, там связи нет, – предположил один из близнецов, машинально потянувшись к телефону.

– Да, она говорила, что такое может быть. – Гриша посмотрел в стакан с остатками перезаваренного чая. – Но все равно тревожно.

– Она же не первый раз куда-то без связи уезжает, – включился в разговор второй близнец. – Все хорошо будет.

Колдуненко согласно кивнул, но тревога продолжала сжимать где-то в районе шеи, мешая сосредоточиться и нормально вздохнуть. Добавляли страха кошмары, которые мешали пройти в Ладный мир. Грише постоянно снилось, что он стоит на берегу озера, а рядом, в корнях дерева, укрытая мхом и травой, лежит его сестра. Рядом стоит какой-то странный человек, от которого веет смертью. Этот человек держит в руках бубен. Гриша очень хочет посмотреть в глаза человеку, но стоит тому повернуть голову – сон резко обрывается. Словно что-то пытается защитить Колдуненко.

Еще постоянно снится камень, который раз за разом разбивает окно. А следом кричат: «Береги шкуру!» О какой шкуре речь, Гриша никак не мог уловить. Что-то знакомое маячило на границе сознания, но не давало за него ухватиться.

От мыслей отвлек Камиль. Он ворвался в столовую так, будто случился пожар, не меньше.

– Вилге снился сон, – выдал он вместо приветствия. – И мы там все были.

Ребята притихли и переглянулись.

– Мы с Игнатом всю ночь тусили, – хором ответили близнецы. Игорь продолжил: – Он тяжело переживает смерть княжича – приходится постоянно его отвлекать.

– Мне Варя снится, – устало сказал Гриша.

– Сон был скорее метафорический, – пояснил Камиль. – Будто она видела каждого из нас в каком-то образе, а может, это было предсказание.

– Вилга? – удивился Вацлав. – Она же не снович.

– Надышалась смородины, – пожал плечами Камиль. – Не суть. Важно, что́ во сне помимо нас было.

– Что? – напрягся Гриша.

Камиль огляделся, наклонился совсем близко к столу и тихо произнес:

– Лихо.

– ЧЕГО?! – завыли в голос близнецы.

– Да тихо вы! – прикрикнул Мотов. – Я не уверен, что это прямо оно, но по описанию похоже. Буров что-то такое же описывал.

– Лихо же должно было быть заперто в корнях. – Гриша нахмурился.

– Видимо, уже не заперто, – мрачно отозвался Вацлав. – Что еще интересного было у нее во сне?

Камиль задумался, что еще стоило рассказать. Его смущало несколько деталей, и делиться ими не хотелось.

– Мы словно на пир какой-то пришли, а там все гнилое, – выдал он наконец. – Еще каждый в своем костюме.

– А мы в каком? – оживились близнецы.

– Не помню, – признался Камиль. – Она особо не вдавалась в подробности. Рассказала только про меня, Гришу и Ангелину.

– Кстати, – переключился Вацлав. – А где Ангелина? Она никому не писала? На первой паре не появилась.

Все покачали головами. На Колобкову это было не похоже. Камиль достал телефон, открыл чат и быстро набрал сообщение. Оно улетело и повисло непрочитанным.

– Была в Сети вчера, – резюмировал Мотов.

Вацлав и Гриша переглянулись. Камиль продолжал гипнотизировать экран, ожидая ответа.

– А Лихо может выбраться в наш мир? – спросил Вова.

– Не нагнетай! – пихнул его брат. – И так тошно.

– Надеюсь, не может, – неуверенно сказал Гриша.

Рядом Вацлав пытался дозвониться до Ангелины.

– Поехали к ней, – сказал он, когда робот в очередной раз выдал, что абонент недоступен.

– Следующая пара у Инги Викторовны, – напомнил Камиль.

– Лихо меня пугает больше Инги Викторовны, – отрезал Вацлав. – Я уже видел тварь недалеко от своего дома и не хочу случайно узнать, что что-то подобное пришло к Ангелине.

– Ты видел Лихо? – в ужасе спросил Игорь.

– Нет, – мотнул головой Плешков. – Не знаю, кого видел, но точно не Лихо.

– Поехали вместе, – сказал Камиль.

– Ты же пару только что боялся пропустить, – съязвил Вацлав.

– Пропустить пару или узнать, что кого-то из наших сожрали, – задумался вслух Камиль. – Даже не знаю, чего хочется больше.

– Так, – не выдержал Гриша, – никого не сожрали! Поедем все, сидеть и ждать от вас вестей я точно не смогу.

Близнецы просто кивнули. Хотя им больше не хотелось прогуливать пары, но после снов Гриши и внезапного сна Вилги испытывать судьбу не хотелось. Еще Игнат добавлял масла в огонь, рассказывая, как изменился Ладный мир и как рыщет по всей корневой части птица-мор.

До дома Ангелины доехали быстро и молча. Каждый сидел погруженный в свои мысли. Камиль нервно стучал ногой по полу. Гриша то включал, то выключал телефон. Вацлав пытался отвлечься в музыке. Получалось плохо – Ангелина тоже любит искать утешение в наушниках.

Домофон также звонил вхолостую. В подъезд пробрались, когда вышел кто-то из соседей. Возле самой двери Плешков поднял руку к дверному звонку и замер.

– Что такое? – спросил Камиль, видя, как изменилось лицо Вацлава.

– Гарью пахнет.

* * *

Негасимый уголек оказался холодным. Не просто холодным, а буквально ледяным. Руку обожгло и свело до самого локтя, но Ангелина все-таки вытащила его из печи. На вид – кусочек дерева, покрытый серебристым пеплом. Он источал ослепляюще белый свет и умудрялся зажигать вокруг себя настоящее пламя, оставаясь все так же ледяным.

Старушка усмехнулась, глядя, как борется Ангелина с куском льда в руке. Бросить нельзя, держать невозможно, от холода стали замерзать мозги. Колобкова чувствовала, как внутри все покрывается корочкой, застывает даже кровь.

Он же как-то греет. Что-то надо сказать или сделать, чтобы сила огня вернулась. Ангелина в поисках помощи посмотрела на старушку, а та просто улыбалась. Она была так спокойна, что никакие тревоги этого мира не смели ее тронуть. Сидела в кресле, сложив на коленях руки, и тихонько качала головой, словно слушала внутри себя какую-то песню.

Ангелина перевела взгляд на уголек и попыталась успокоиться. Спешить не надо, все успеется. И маме она поможет, и коту, и птице, что потеряла свои головы. И… Ангелина споткнулась на последнем обещании. Уголек погасит. Но как можно погасить то, что не горит?

Рука не чувствовала холода, и стало казаться, что уголек теплеет. Но это только казалось. Все внутри промерзло. Надо было возвращаться домой. Ногти на руке, в которой лежал уголек, посинели и покрылись чем-то белым.

«Вилга бы оценила маникюр», – подумала вдруг Ангелина, и от этой мысли стало так смешно.

Изнутри рвался смех, своим теплом и жаром прогоняя холод. Уголек больше не обжигал, а слабо тлел в руке. Только ногти так и остались сизыми.

– Молодец, забирай, – сказала старушка, но ответить ей Ангелина не успела.

Во сне она свалилась с кровати, проснулась и удивленно осмотрелась. Мама давно встала и ушла, а Ангелина так и лежала на краю. Руку свело. На ладони остался след от серого дерева, который ничем не стирался. И ногти… ногти были ровно такими, какими она их увидела во сне… В Ладном мире.

– Бирюк! – Ангелина подскочила и побежала искать нечисть по квартире.

На столе лежали завтрак и записка, что мама будет поздно. Под столом возле батареи светились глаза всякого-разного.

– Проваливай отсюда! – зло сказала ему Ангелина.

Бирюк в ответ зашипел и оскалился.

– Что принесла с собой? – бесилось чудовище под столом. – Дрянь какую-то принесла! Тепло души не поможет! Всё вытравлю. ВСё!

С диким воплем он вылетел из-под стола и набросился на Ангелину. Девушка успела подставить руку, в которую острыми зубами вцепился бирюк. Вдвоем они полетели на пол, увлекая за собой табурет. Скинуть нечисть никак не получалось. Ангелина пыталась оторвать его от руки, но тот лишь сильнее сжимал челюсти, словно пытался откусить. Было больно, очень больно. Он вцепился так, чтобы не касаться отмеченной угольком ладони. Чтобы Ангелина в бою не смогла его прижечь этой рукой. От боли застило глаза. В ушах звенело. Показалось, что хлопнула входная дверь, рядом раздались тяжелые шаги, сопровождающиеся стуком трости.

Бирюк резко разжал челюсти и завизжал от страха. Окровавленная рука и страшная боль не дали Ангелине почувствовать к этому существу жалости.

– Я же тебе помог, – попытался надавить бирюк.

Ангелина посмотрела на мужчину, который держал нечисть одной рукой, а второй опирался на трость с набалдашником в форме змеи.

– Вы? – В ее голосе было даже не удивление, а констатация факта. Алексей Полозов пришел помочь разобраться с бирюком.

Нечисть извивалась, царапая когтями костюм Полозова, а тот лишь сильнее сдавливал руку на его шее. Трость мастер упер в пол, не давая бирюку нарушить равновесие.

– Ты хочешь от него избавиться? – Мастер посмотрел на подопечную.

Ангелина сидела на полу, прижимая окровавленную руку к груди. В голове всплыли образ рыдающей мамы, оскаленная пасть и вой, с которым бирюк бросился на Ангелину. Он с холодным спокойствием мучил маму, питался ее страхом, наслаждался истерикой. Он не мог добраться до Ангелины, поэтому отрывался на той, кто был уязвимее всего.

– Да, – глухо ответила Колобкова.

Она хотела закончить эти мучения, чтобы больше не бояться, что посреди ночи услышит сдавленные рыдания.

Бирюк завыл так высоко, что пришлось заткнуть уши. Забился, стал словно длиннее и у́же, пытаясь вырваться из хватки змея. Полозов поморщился, оскалился, показывая нечисти острые змеиные зубы. Он все меньше походил на человека, рука увеличилась в размерах, обрела когти. С размаху змей впечатал бирюка в стену, и тот тут же обмяк, затих.

– Гори огнем, – сказал Полозов наклонившись к существу, что когда-то помогло Ангелине.

Тело бирюка вспыхнуло и осыпалось белым пеплом на паркет. Ангелина смотрела, как оседают частицы одна на другую, и не могла сдержать слез. В душе был раздрай. Она хотела избавиться от бирюка, но хотела ли она его убивать…

Полозов присел рядом на корточки, к нему вернулся нормальный облик. Свободной рукой он вытер слезы Ангелины и тихо прошептал:

– Так правильно. Ты знаешь, что нечисть никогда не отпускает. Тебе говорили.

Колобкова кивнула, зажмурившись.

Все правильно. Но к такому она была не готова.

Взгляд возвращался к пепельной кучке. Надо ее убрать, и ничего не останется от того, кто питается чужим страхом. Так правильно. Нечисть не умеет дружить. Она делает то, что выгодно ей.

Полозов помог подняться, осмотрел руку.

– Перелома нет, остальное заживет.

Он касался аккуратно, стараясь, как и бирюк, избегать ладони с отметкой негасимого уголька. Нашел на кухне аптечку, достал бинты, перекись.

– Вы умеете перевязывать? – тупо спросила Ангелина. Хотелось как-то нарушить тишину, звенящую в голове.

– Жизнь научила, – ответил Алексей.

Он быстро обработал рану, помог убраться в квартире: вытереть кровь и смести пепел. Его он убрал куда-то к себе в карман.

– А как вы в квартиру вошли? – Ангелина увидела, как Полозов легко справляется с замками, в которых она постоянно путалась.

– Дверь была открыта, – хитро улыбнулся змей и вышел из квартиры.

Колобкова нахмурилась. Дверь не могла быть открыта. Она захлопывается автоматически, как сейчас. Стоило мастеру выйти за порог и закрыть за собой дверь, как щелкнули замки.

В квартире стало очень тихо и одиноко. Правильно ли Ангелина поступила, позволив убить бирюка?

Правильно. Она спасала маму… и себя…

Полозов не напомнил про обещание, хотя видел, что негасимый уголек она забрала. Уверен, что сама помнит.

Ангелина посмотрела на время.

– Пару пропустила!

Одна тревога радостно сменила другую.

В дверь зазвонили. Трель звонка оказалась такой резкой и громкой, что Ангелина вздрогнула.

За дверью стояли друзья – толпа сновичей приехала к ней. Внутри стало так тепло и радостно, что ладонь нагрелась и немного засветилась.

– Ты в порядке? – спросил без приветствия Вацлав. – Что с рукой?

– Вы ко мне приехали? – Ангелина глупо улыбалась и переводила взгляд с одного друга на другого.

– Ты не отвечала, – просто ответил Камиль.

– А нам, знаешь ли, – в квартиру ввалились близнецы, – сны так себе снятся. Нервируют.

– Почему гарью пахнет? – спросил Гриша.

Пустое помещение наполнилось гомоном и вопросами, на которые Ангелина не успевала отвечать.

Она постаралась всех разместить на кухне, каждому найти чашку. От завтрака, который приготовила мама, не осталось и следа.

– Что случилось? – Вацлав не сводил взгляда с замотанной руки Ангелины.

– Мы убили бирюка, – коротко ответила Колобкова.

– Кто «мы»? – спросил Камиль.