Сзади схватили сильные руки и поволокли от края. Агата вырывалась, кричала так, что заболели связки.

– Дарина!

Она не слышала себя, хрипела, пытаясь справиться с эмоциями. Дарины больше нет. Этот урод убил ее. Выстрелил сзади, как трус. Еще и улыбался. Или не улыбался. Агата не могла понять, что именно она помнит, помимо искаженного ужасом лица подруги. Она пыталась вспомнить, что было после выстрела, но мозг отказывался воспринимать картинку как должно, подкладывая только мутные образы чего-то красного. Красного было много, оно заливало собой скалу. Красным стал туман, забравший тело Дарины.

Дарины больше нет.

Агата замерла, повиснув на руках Медведя. Тот опустился на землю, прижимая к себе девушку.

Сквозь гул Агата услышала, как Ярослав переговаривается с Мирой и Мангустом. Кажется, те собрались за ведомыми. Зачем, если все уже сделано? Выполнено задание. Мира может быть спокойна, последняя душа, которую она отдала, ушла в туман.

Дарины больше нет.

– Отпусти, – хрипло сказала Агата, высвобождаясь из рук Медведя.

Они были в лесу. Агата не знала, насколько далеко от скалы, да и какая разница? Даже если она прыгнет вслед за Дариной, это не вернет подругу.

Слава сидел на земле, не спуская внимательных глаз с Агаты. Девушка медленно побрела прямо, постоянно спотыкаясь о корни. Медведь поспешил следом, держась на расстоянии, но готовый в любой момент подхватить и спрятать.

– Будь… – Агата поморщилась. – Как же там?

Лес шумел, словно осуждал то, что только что произошло.

– Будь в моих словах. – Фраза, которой научила Мира, вспомнилась сама.

Агата упала на колени и закричала. Надорванные связки напряглись, протестуя.

Буров стоял рядом и не мешал, давал боли выйти, забрать все силы, что остались после поисков.

– Будь в моих словах и наговорах, – задыхаясь проговорила Агата. – Пожалуйста, будь живой.

Слез больше не было, как и воздуха внутри. Хотелось вдохнуть, но что-то мешало, рвалось. Агата припала к земле и тихо скулила, сгребая руками мох и опавшие листья.

– Смотри. – Медведь коснулся ее плеча.

Девушка подняла глаза на него, проследила за взглядом. В кустах, склонив голову набок, сидела пушистая рыжая лиса. Шерсть на ее голове была бледнее, словно песочная шевелюра Дарины. Лиса моргнула и шмыгнула в кусты.

– Дарина, – одними губами прошептала Агата.

– Идем. – Слава мягко поднял ее, увлекая вслед за лисицей.

* * *

Жертва отправилась в туман. Акулов смотрел вниз со скалы и ждал. Что-то должно было измениться, что-то, что не менялось уже десять лет. Столько скормленных душ должны были сделать свое дело. И они сделали. Когда тело девушки скрылось среди деревьев, туман дрогнул и медленно стал окрашиваться в красный цвет.

– Спускаемся! – командовал Акулов.

Он пошарил глазами, где лучше слезть, и не нашел пути. Скала была слишком отвесной, чтобы за нее можно было цепляться. А в обход – терять время.

– Я покажу, – сказал Шаман.

Акулов кивнул. Его не смутило то, что член команды, молчавший семь лет, вдруг заговорил и вызвался вести всех. Кара попытался что-то сказать, но был резко заткнут. Шаман стоял так, будто ничего не произошло. Ничего он не говорил. А если и говорил, то это все ваши фантазии, обострившиеся после падения жертвы.

Тулуп всматривался в лес. Он видел, как вылетела на скалу Агата. Въедливая, дотошная девчонка. Чуть-чуть не успела, не там свернула. Если бы не раскол, кто знает, что бы сделала Агата ради подруги. Могла и сама броситься под пули. Не зря ее Медведь буквально силком утащил со скалы.

Тулуп не мог понять, как можно ради другого человека пожертвовать собой. Причем буквально, жизнью. Выбирать надо себя. Вот так, эгоистично, нагло. Но чтобы ты был в своей жизни на первом месте. И нет в этом ничего плохого.

Он не слышал, что сказал Шаман, гул в лесу скрывал все звуки. Что-то менялось, но обостренное чутье говорило: меняется не так, как хотелось.

– Время не теряем! – Окрик Акулова выдернул из задумчивости.

Босс буквально помешался на Ладном мире. Его лихорадило от одной только мысли, что сейчас он попадет в тот самый туман, а там ступит на земли, что скрываются в сознании людей.

На выходе со скалы перед ним встала ведьма.

– Чего? – нахмурился Акулов. – Мы все по правилам делаем.

Мира склонила голову набок:

– Я этим правилам вас не учила.

– Разберись с ней. – Акулов щелкнул Тулупу и махнул рукой Шаману: – Веди давай.

Ведьма не стала препятствовать, не сводила взгляда с Тулупа и ждала, когда Акулов скроется из виду.

– Что? Не хочешь, чтобы я в Ладный мир попал? – возмущенно спросил Тулуп.

– Не я, другие не хотят.

Рядом приземлилась птица с девичьим лицом и застенчиво махнула лапкой.

– Друг, говорит, ей нужен, – улыбнулась Мира. – А я все думала, как бы тебе отомстить.

– За что? – не понял Тулуп.

– Ты Мангуста пытался убить.

– Да это когда было?! – Он сжал в руке пистолет, забыв, что обойма пуста.

– Было же, – тихо сказала ведьма.

Птица радостно закивала головой. Ей вообще все равно было с чем соглашаться, главное, что ей хозяйка пообещала мальчика.

– Ты ведь переживал, что Маша улетела. – Ласковый голос Миры холодил. – Надо было сразу сказать, что с ней хочешь быть.

– Я давно отпустил ее. – Тулупа затрясло. – Ну превратила ты эту двуличную суку в чудовище, мне-то что?

– Вот это любовь, – искренне удивилась ведьма. – А как страдал, переживал, что ей Медведь не подходит.

– Да пошла ты! – Тулуп скинул руку и попытался выстрелить.

Пистолет щелкал вхолостую.

Мира присела и провела пальцами по траве, рисуя какой-то незамысловатый узор, не отрывая взгляда от Тулупа.

Тот почувствовал неладное, но не мог сдвинуться с места. Рука ведьмы поднялась, увлекая за собой травинки, а потом резко опустилась. Тулуп тихо вскрикнул и провалился в землю по самые ребра.

– Отпусти меня! – заорал он. – Тварь!

Открывать рот было ошибкой. Трава радостно воспользовалась лазейкой и опутала тело Тулупа снаружи и внутри.

– Обычно, – Мира медленно подошла к бармену, – мне не нужно знать имя, чтобы избавиться от человека. Но ты оказался особенным. Мальчик, знаток, Трофимочка. Что же тебе в столице не сиделось?

Тот в ужасе смотрел на ведьму, уже не пытаясь вырваться из плена травы.

– Интересно, как я узнала? – Мира улыбнулась и коснулась его щеки. – Не ты один умеешь находить информацию. Мангуст собрал столько всего интересного про вашу компанию. Хочешь узнать, увидит ли Богдан Тимурович Ладный мир?

Трофим лихорадочно закивал.

– Прости, спойлеры. – Мира чмокнула его в лоб, встала и ушла, оставив один на один с птицей Машей, которая радостно ворковала рядом.

Мангуст все это время стоял поодаль и не вмешивался.

– От всех врагов избавилась? – спросил он.

Мира неопределенно махнула головой. Осталось дождаться вестей от кота, понять, что именно тот задумал. А еще лучше – покинуть наконец этот чертов город, где не было больше ничего, что держало ведьму.

* * *

Умру-озеро будто ждало, когда Шаман приведет то, что обещал много лет назад. Тени стояли в тумане, склонив головы.

Акулов затормозил, оглядевшись.

– Странное место, – сказал Богдан Тимурович. – Его со скалы видно не было.

– Деревья скрывали, – ответил Шаман.

– Ну да, логично, – согласился Акулов.

– Вас не смущает, что он говорит? – не выдержал Кара.

Акулов моргнул, вытер рукой лоб и посмотрел на Шамана.

– И правда. – Босс обернулся к своему последователю. – Это что же получается? Врал все это время?

– Не врал, – покачал головой Шаман. – Нельзя было.

– Кто запретил? – насмешливо спросил Богдан Тимурович.

Шаман молча указал на тени, которые подошли в тумане совсем близко.

– Они проводят в Ладный мир? – спросил Акулов.

– Проводим, – выдохнули тени. – Ступай в воду.

Акулов, повинуясь голосам, двинулся в ледяную воду, не обращая внимания на то, что ноги тут же стали костями. Кара в ужасе бросился вытаскивать его обратно. Но сдвинуть Акулова с места было невозможно. Шаман крепко схватил ведомого и отодрал от Богдана Тимуровича. Кара закричал, отбиваясь, пытаясь вырваться из крепкой хватки Шамана, обмирая от страха.

– Пусти! Пусти! Я помню это озеро! – голосил Кара. – Тулуп запретил сюда приходить! Пусти! Он сейчас придет, тебе мало не покажется!

– Не придет, – холодно сказал Шаман, буквально швыряя Кару в озеро.

Ведомый ушел под воду с головой, забился в панике, пытаясь вырваться, но никак не мог совладать с телом, ноги соскальзывали с камней на дне. Скелет Кары быстро затих и исчез под водой. Богдан Тимурович тем временем зашел в воду по шею.

– Сделка состоялась, – шепнула тень совсем рядом с Шаманом. – Умру-озеро будет помогать тебе. А ты – Умру-озеру.

Шаман улыбнулся, наступил на воду, но не провалился на дно, а остался стоять на воде, будто та была крепким стеклом. Идти по поверхности было забавно. Интересно, что чувствовал в этот момент Бог? Шаман чувствовал власть, которой его наполняли тени. Необязательно было уходить в Ладный мир, чтобы приходить к озеру. Необязательно оставаться в этом городе. По воде можно было дойти куда угодно, хоть в столицу.

Вода – это переход.

Он медленно пошел сквозь туман, тени шли следом. Шаман с Умру-озера проверял свою вотчину.

* * *

– Дарина, подожди!

Агата поняла, что едва различает среди кустов лисий хвост. Рыжая затормозила, оглянулась. Махнула головой и снова побежала по тропинке в самый туман. Буров двигался следом, не останавливал, не звал, следовал за человеком, который помогал раз за разом снимать с себя шкуру.

Лиса вела их в Ладный мир, в самое сердце тумана. В тумане пахло смородиной и сначала можно было различить очертания деревьев, а среди них – фигуры людей.

– С тропы не сворачивай. – Ярослав взял ее за руку. Агата благодарно улыбнулась. – Это все души людей, которые потерялись в тумане.

– Они тут вечно будут ходить? – ужаснулась Агата.

– Однажды от них останутся только душки. – Медведь кивнул на грибы, которые густо усыпали края тропинки.

Лиса опять убежала вперед и пропала в тумане. Агата не стала ее звать. Если двигаться по тропинке, то можно не переживать, что заблудишься. Туман становился все гуще, вскоре и саму тропинку было почти не различить. Расплывался и силуэт Славы, который стоял совсем рядом. Агата прижалась к Медведю, боясь, что потеряется, если сделает хоть шаг.

– Гарью пахнет, – вдруг сказал Буров.

Агата принюхалась. К густому запаху смородины примешивался запах горящего дерева.

– Костер жгут? – Сквозь туман не было видно, как Буров пожал плечами.

По ногам что-то прошлось, Агата дернулась и только потом различила яркую шкуру лисы.

– Идем дальше, – сказал Ярослав. – А то будем как эти.

Он покосился на тень, которая прошла совсем рядом. Агата осторожно шла вперед, обеими руками вцепившись в Медведя и не сводя взгляда с лисицы.

Постепенно снова проявились очертания деревьев, туман стал подниматься. Тропа из леса вывела в огромное поле. Оно широко раскинулось, играя колосьями на ветру. Агата смотрела во все глаза, как ярче становятся травы среди колосьев. Над головой пролетела какая-то огромная птица и скрылась из виду.

Впереди на тропинке сидел огромный кот и хмурился, глядя, как выходят из леса Агата и Медведь.

– А вы тут что забыли? – недовольно произнес кот. Лисица подошла к нему, склонила голову в знак почтения, а потом юркнула в колосья и пропала. – Вы вообще не вовремя!

Агата непонимающе посмотрела на Бурова, проследила за его взглядом. На горизонте далеко за полем возвышался огромный дуб. Его крона держала небо, а корни уходили глубоко в землю.

Великое древо горело.

* * *

– Идеальная комбинация, по которой собирается кубик Рубика, укладывается в двадцать один ход, – сказал вдруг Мангуст, помогая разобрать беспорядок в доме.

– Это ты к чему? – не поняла Мира.

– Да так, вычитал недавно, – махнул рукой друг. – Еще его называют числом бога. Может, поэтому надо было отдать туману именно двадцать одну душу?

– Не знаю, кот до сих пор не пришел. – Мира посмотрела в окно. – Я вообще уже ничего не понимаю. Я так устала.

– Буров не вернулся, а надо решать проблему со сгоревшей гостиницей, – продолжал перечислять все, что его заботило, Мангуст.

– Он уже не вернется. – Мира взяла грязные вещи и кинула их в стирку.

– Почему?

– Ладный мир забрал своего Медведя.

– Ну класс. – Мангуст махнул тряпкой, разбрызгивая воду с мылом. – Значит, это мне надо со всем этим развлекаться, как и. о.

– Я думала, ты просто электрик. – Мира забрала у него тряпку.

– Ага, разнорабочий, от бухгалтера до слесаря. – Он вытер руки о штаны. – Человек-оркестр.

– Давай уедем отсюда? – вдруг предложила девушка.

– Давай, – тут же согласился Мангуст. – Ты можешь поехать вперед. У тебя вроде сохранился адрес Ставра?

– Думаешь, за столько лет он никуда не переехал? – Давно потухшая мечта снова расправила крылья.

– Ну, номера его телефона у тебя нет, – логично предположил Мангуст. – А так, может, местные что скажут.

– Сомневаюсь, что в столице люди знают друг друга так же хорошо, как тут.

– Уже боишься уезжать?

– Нет, – тряхнула дредами Мира.

– Тогда решено, я останусь тут, закончу всю эту бюрократию с «Горкой», а ты пока устроишься в столице и будешь ждать меня. Тебе надо сменить обстановку.

Билет на поезд нашелся сразу. Словно ждал, когда Мира придет за ним. Вещи собирать особо не пришлось, не так много успела нажить ведьма за десять лет.

Мангуст собрал в дорогу еды, умудрился найти походный набор косметики и долго не хотел отпускать ее в вагон, держа за руку. Помог расположиться в купе, посидел, не зная, куда себя деть, и вышел.

Мира смотрела на Мангуста из вагона уходящего поезда и думала, что надо было его поцеловать на прощание. Кто знает, на сколько недель затянется эта бюрократия. Душа давно просила пустить Мангуста ближе, но было страшно. Хотя сколько можно присматриваться к человеку, который всю жизнь рядом и поддерживает даже в самых безумных начинаниях?

Поезд вышел за черту города, оставив Мангуста на платформе, а в душе Миры – тонну сожаления, что слишком много она не сделала того, что надо было сделать уже давно.

Ехать было полтора дня. Соседи в купе попались спокойные. Дед всю дорогу читал газету и разгадывал судоку. А две пожилые женщины тихо шушукались между собой, не обращая внимания на Миру.

На верхней полке ехать было необычно. Сначала она боялась, что улетит прямо в объятия дам внизу. Но потом обвыклась. Достала наушники, которые ей заботливо засунул в сумку Мангуст, и растворилась в музыке.

Столица встретила шумом, скоростью и резкими запахами газа и резины. Вокзал пах иначе, своим неповторимым ароматом, который Мира не могла определить. Люди быстро повскакивали со своих мест и поспешили к выходу. Дед убежал первым, а дамы, не переставая шушукаться, нога в ногу зашагали по платформе. Мира огляделась, нашла вывески и направилась вслед за женщинами. Со знакомыми спинами впереди было как-то спокойнее.

Город был огромным. Два часа ушло на то, чтобы найти нужный адрес, спуститься, приноровясь к ходу эскалатора, в метро и, оглохнув от шума поезда, добраться до нужной станции, потом долго плутать среди дворов и наконец дойти до того самого дома.

Дом был длинный, столько квартир в одной панельке Мира никогда не видела. Сколько же людей здесь может поселиться? Это почти вся улица ее маленького городка!

Дверь в подъезд была открыта. Осеннее солнце стало припекать, и Мира затормозила возле клумбы, глядя, как вьются вокруг сухих цветов пчелы. Что они там умудрились найти?

Нужный этаж нашелся быстро, как и квартира. На звонок не отвечали долго. Мира уже стала переживать, что дома никого нет. Но наконец дверь открылась, и на нее посмотрел заспанный молодой человек. Такое лицо Мира встречала всего раз у туриста из другой страны. Глаза походили на кошачьи, посаженные далеко друг от друга.

– Извините. – Молодой человек зевнул, отмахиваясь от пчел.

– Мне адрес дали. – Мира протянула бумажку. – Тут мой друг должен жить.

Молодой человек взял из рук Миры бумажку, прищурился, пытаясь прочитать, что написано на старом листике, отчего его глаза, и без того узкие, превратились в едва различимые щелочки.

– Ошиблись, наверное. – Он вернул бумажку Мире. – Эта квартира никогда не сдавалась.

Мира промямлила извинение, пропустила мимо ушей пожелания хорошего дня и медленно побрела вниз. Это что же получается, Ставр ошибся в адресе, который он ей написал?

Этажом ниже она остановилась, прижалась спиной к стене и сползла на пол. Идти было некуда.

Мира сидела на лестничной клетке и плакала. Все, к чему она стремилась через такие проблемы и испытания, рухнуло. Она жалела себя пятнадцатилетнюю. Тогда, десять лет назад, она сделала татуировку в знак протеста, как символ будущей свободы. А теперь сидит совсем одна, с неправильным адресом. Мангуст остался в городе разбираться со сгоревшей «Горкой». Возвращаться нельзя, вернуться – признать поражение. А она не может себе это позволить. Она так стремилась покинуть этот город.

– Мира?

Показалось. Голос, который способен вытащить из всех бед. Мира лишь сильнее уткнулась головой в колени. Кто-то сел рядом, потеснив к стене, обнял за плечи. Такой знакомый, он и пах так же. Мире не хотелось поднимать глаза, чтобы не спугнуть видение. Слишком часто они стали приходить вещественными, реальными. Вот только тех людей уже давно не было рядом.

Те же заботливые руки аккуратно коснулись подбородка и заставили посмотреть на себя. Вася ничего не говорил, вытер слезы со щек, потом наклонился близко-близко, аккуратно коснулся губ. Мира подалась к нему, растворяясь в запахе и тепле.

– Почему ты не сделал этого раньше? – всхлипывая, спросила она.