Поморский князь Святополк, который со своими отрядами неоднократно поддерживал орден в его борьбе с пруссами, наблюдая активное продвижение рыцарей, к 1237 г. резко меняет свою политику в отношении ордена. Причины столь крутого разворота Святополка доподлинно неизвестны. Возможно, разрозненные прусские племена вызывали у князя меньшие опасения, чем объединённая под властью рыцарей Пруссия. Чтобы помешать дальнейшему наступлению на Вармию, князь вступил в тайные переговоры с пруссами, которым грозило вторжение Тевтонского ордена.
Он также склонил князя Владислава Великопольского к тому, чтобы затруднить прибытие пилигримов-крестоносцев из Германии на помощь ордену, взимая за проход через польские территории большие пошлины и налоги и стараясь по возможности полностью перекрыть путь пилигримам в Пруссию. Вскоре к этому тайному союзу против ордена присоединился и князь Казимир Куявский, сын Конрада Мазовецкого. Таким образом, орден оказался в окружении враждебно настроенных польских князей[242].
Святополк укрепил свои замки на левом берегу Вислы и поставил в них сильные гарнизоны. Его воины брали на абордаж орденские суда, проплывающие по реке. Корабли и ладьи грабили, команды их убивали и захватывали в плен. Прерывались коммуникации и срывались поставки провизии и снаряжения в отдалённые замки Эльбинг и Бальга[243]. Если учесть, что после поражения от татар при Лигнице орден ещё не успел пополнить свои силы в Пруссии, то можно понять, что на сопровождение этих судов выделить воинов было просто неоткуда. Только на поддержание гарнизонов в 20 замках, имевшихся у ордена к тому времени, требовалось как минимум от 30 до 40 рыцарей. Но было ли в Пруссии на тот момент хотя бы 50 орденских братьев, вызывает сомнение.
Перед самым восстанием 1242 г. Бальга становится резиденцией орденского конвента. Сама крепость за счёт построенного форбурга (предзамкового укрепления) была расширена и могла служить хорошим опорным пунктом. В крепости 1 мая 1242 г. останавливался папский легат Вильгельм — епископ Моденский, с которым обсуждался вопрос об образовании епископств в завоёванной части Пруссии.
Весной 1242 г. между поморским князем Святополком и прусскими вождями был заключён союз, а летом началось восстание. Из-за слабости гарнизонов и отсутствия свободных сил для манёвра орден потерял почти всё, чего достиг до этого в Пруссии. Орденские братья смогли удержать за собой только сильные крепости: Эльбинг, а также Кульм, Торн, Реден и Бальгу. Во время восстания были разорены земли Помезании и Кульма. Была уничтожена большая часть христиан, включая немецких и польских колонистов. Всего в этой части Пруссии погибло около 4 тысяч христиан[244]. Большую часть из них составляли новообращённые пруссы, не поддержавшие восстание.
Поседевший в боях орденский маршал Пруссии Дитрих фон Бернхайм, находясь в Кульме, в начале декабря получил сведения о пребывании князя Святополка в крепости Сартовице (Sartowize, Zartowitz). Эта крепость находилась в 12 километрах от Кульма. Маршал решил взять в плен или убить главного зачинщика и организатора восстания. Он собрал все имеющиеся под рукой силы в количестве четырёх братьев и 24 кнехтов (!) и в ночь накануне Святой Варвары (3 декабря) в темноте скрытно вышел из Кульма. Всю ночь двигаясь по льду Вислы, отряд на рассвете подошёл к крепости. Дозорные на крепостных валах спали, и нападавшие, приставив лестницу, проникли в крепость. Гарнизон, состоящий из 50 испытанных в бою храбрых воинов, поднял тревогу. Завязалась ожесточённая схватка. Бой с переменным успехом продолжался до 10 часов. В итоге остатки обороняющихся спаслись бегством. Похоже, что самого князя Святополка в эту ночь в Сартовице уже не было, так как о его бегстве Петер из Дусбурга ничего не пишет. Оставив в крепости небольшой гарнизон, маршал Дитрих вернулся в Кульм.
Узнав о падении Сартовице, князь Святополк собрал восставших помезан и в конце декабря осадил крепость. Пять недель он упорно "добивал" её с применением осадных орудий, но взять не смог. Тогда он решил выманить Дитриха в поле и там разгромить его. В феврале 1243 г., оставив небольшой отряд для продолжения осады, с остальным войском ночью, переправившись по льду Вислы, он выжег несколько деревень у Кульма. Маршал Дитрих понимал, что сил у него мало, но всё же выступил против князя. В сражении Святополк был разбит и, понеся большие потери, отступил к Сартовице. Гарнизон осаждённой крепости связался с Дитрихом и получил от него послание, в котором говорилось, "чтобы, когда он начнёт сражение, они вышли из крепости и помогли" и что "пусть замок достанется тому, кто одержит победу"[245]. Когда маршал подошёл к крепости и готовился дать бой, Святополк после понесённого поражения не решился вступить в новую схватку и отступил. Дитрих, опасаясь засады, не стал преследовать бежавших. Укрепив проломы в стенах крепости и оставив в ней дополнительные силы, он двинулся в Кульм[246].
Тем временем восстание затягивалось. Пруссы не смогли взять последние пять замков, а орден, не имея сил для активных боевых действий, в ожидании подкрепления перешёл к обороне.
Мир со Святополком, 1243 г. Все попытки папского легата Вильгельма Моденского через монахов и проповедников образумить князя Святополка не увенчались успехом. Князь по-прежнему верно и прочно держался пруссов. Тогда легат призвал на переговоры польских князей Казимира Куявского, Болеслава (Благочестивого) Калишского и орденских братьев. Вильгельм Моденский во время встречи склонил этих князей к заключению с орденом договора о совместных действиях против Святополка{44}. Князья, имевшие свои претензии к Святополку, который незаконно лишил своих племянников замка Накло (Накель — №ке1), взялись за оружие и осадили этот пограничный замок. Гарнизон, видя всю серьёзность намерений противника, сдался без сопротивления. Подобным же образом был сдан и замок Вышеград (Wissegrad). Затем войска польских князей вторглись в Поморье и подвергли его разорению, предав огню поселения, и даже разграбили уважаемый монастырь Олива[247]. Захваченные пограничные замки были переданы орденским братьям{45}.
Новый папа Иннокентий IV (1243–1254) сразу по вступлении на римский престол объявил через монахов-проповедников в Германии и Северных странах крестовый поход в Пруссию и Ливонию. Кроме того, он подтвердил Пруссию в качестве вечного владения ордена. Создалась реальная угроза прибытия крестоносного войска. Святополк, понимая невозможность противостояния этой силе, при посредничестве папского легата в конце 1243 г. заключает мир. В качестве гарантии он вынужден был передать ордену замок Сартовице и выдать в заложники своего наследника — старшего сына Мстивоя (Mestowinus, Миствин/Mistwin) — и многих своих помощников из числа знатных людей Поморья.
Смерть Кристиана и создание епископств, 1245 г. Кристиану в 1244 г. было предложено на выбор одно из четырёх епископств, создаваемых орденом на завоёванных землях. Кристиан отверг это предложение и выступил против ордена. Он, называя себя "первым епископом Пруссии", требовал для себя власти, как у епископа Рижского, и подчинения себе Тевтонского ордена. Его деятельность не получила должного размаха, и вскоре после категорического отказа папы и унижения перед орденом он умер в 1245 г.[248]
Смерть Кристиана облегчила создание новой организации церковного дела, чем активно занимался уполномоченный папский легат Вильгельм Моденский. Были созданы четыре епископства, очень разные по размерам. Кульмское было самое малое. Его епископом был назначен верный помощник Кристиана, ревностный монах-проповедник Хайденрайх, который уже более 10 лет неустанно проповедовал Евангелие среди язычников. Второе епископство, Помезанское, включало в себя и часть Погезании, первым епископом его был избран друг и помощник Хайденрайха, монах-проповедник Эрнст из Торгау, многие годы проповедавший в Пруссии и показавший себя одним из достойнейших духовных лиц края. Третье епископство — Эрмланд — было самое значительное по размеру, а епископом был выбран некий Хайнрих, о котором история не сохранила ничего, кроме имени. Четвёртое епископство должно было включить в себя ещё не покорённые земли Самбии, Скаловии и часть Надровии. Разработка этого административно-территориального деления была закончена и принята в Торне 10 апреля 1244 г. при участии многих прелатов и орденских рыцарей. Это был фундамент основного закона, на котором строилась церковная система в Пруссии. По этому закону территория, захваченная орденом, делилась на три части. Одна часть предназначалась под епископство, какая именно — решалось по взаимному соглашению между епископом и орденскими рыцарями. Если епископ не желал сам выбирать между частями, то решение принималось жеребьёвкой[249]. Помимо епископства, где и церковная, и светская власть принадлежали епископу, церковная власть распространялась и на орденские владения (так называемый диоцез).
Сам орден не занимался проповедованием христианства, это была прерогатива церкви. Задачей ордена было завоевание территории язычников и формальное согласие последних на принятие христианства. Проповедование и приобщение язычников к христианской церкви являлось задачей епископа и его капитула. Поэтому нельзя обвинять орден в отсутствии стремления приобщать язычников к христианству, эта цель ему была несвойственна. Более того, сохранились документы XIII в., в которых орден жалуется на епископа Самбийского, который игнорировал свою обязанность по христианизации пруссов, годами не появляясь в своём епископстве. Орден же в своих рядах имел очень ограниченное количество монахов, в обязанности которых входило проведение церковных служб для орденских братьев.
Поражение ордена на озере Рензен, 1243–1244 гг. В ходе продолжающегося восстания условия для налаживания церковных и других внутренних дел были неблагоприятными. Волнения пруссов продолжались, и хотя они несколько утихли после вынужденного перехода Святополка на сторону ордена, но до мирной жизни было ещё далеко. Да и сам Святополк недолго находился в "дружбе" с орденом. Заключив союзы с кузенами — князьями Западного Поморья Вартиславом и Бартином, а также со своим зятем Яримаром, князем Рюгена, он зимой подготовил вторжение пруссов в союзную ордену Мазовию[250]. Как только произошло нападение на Мазовию и союзники ордена были этим отвлечены, он сам с сильным прусским войском вторгся в Хельмскую землю, подвергнув её такому страшному и дикому разорению, что только три замка — Торн, Реден и Кульм — смогли предоставить окрестным поселенцам-христианам защиту от огня и меча. Разорив край, Святополк со своим войском подошёл к Кульму, но штурмовать город не стал, надеясь выманить рыцарей и бюргеров в открытое поле и отомстить им за своё февральское поражение. Старый, опытный и осторожный маршал Дитрих фон Бернхайм (на смену которому уже был назначен новый — Берлевин фон Фрайберг) не решился выступить против князя. Недовольный Святополк отошёл к озеру Рензен (Rensen See) и расположился лагерем в луговой долине. Узнав об этом от разведчика, Дитрих с Берлевином послали в Торн за помощью. Собрав всех братьев и городское ополчение Кульма, они решили скрытно последовать за Святополком, отслеживая его передвижение. Подойдя к озеру (более двух километров в длину и до одного километра в ширину), рыцари обнаружили, что часть язычников уже переправилась. На военном совете Дитрих предложил напасть на отставших, уверяя, что пока ушедшие вперёд вернутся, можно уничтожить арьергард. Новый маршал Берлевин и большинство братьев были против, предлагая дождаться подкрепления из Торна. Но Дитрих сумел убедить их, предлагая разгромить пруссов по частям. Неожиданной атакой пруссы были захвачены врасплох и тут же обратились в бегство, отступая по льду через озеро на противоположный берег. Увлёкшись преследованием, во время которого часть пруссов была перебита, орденское ополчение, вместо того чтобы отступить и построиться к бою, само рассыпалось на мелкие группы. Небольшой отряд из 24 кнехтов во главе с маршалом, перейдя озеро у высокого холма, наткнулся на готовое к бою войско пруссов, достигавшее четырёх тысяч человек (численность пруссов явно завышена). Святополк встречной атакой уничтожил рассеянное войско ордена, в бою погибли и Дитрих фон Бернхайм, и новый маршал Берлевин фон Фрайберг, в живых остались только с десяток людей, спасшихся бегством. Подошедший в назначенное время и место отряд из Торна в количестве 200 человек, узнав о поражении, начал спешно отступать, но был атакован язычниками и почти полностью уничтожен[251]. Вероятно, сражение у озера Рензен произошло зимой 1243–1244 гг.
Осада Кульма. Князь Святополк, разгромив последние крупные силы христиан, счёл свою цель достигнутой. Оставалось только захватить столицу края Кульм. Подойдя к городу, где пребывал в заточении его старший сын и другие знатные заложники, князь был уверен, что Кульм защищать уже некому, но неожиданно наткнулся на сопротивление горожан и комтура замка. Не желая испытывать судьбу при штурме, князь вступил в тайные переговоры со старостой города о возвращении своего сына. Об этом узнал пожилой горожанин и донёс комтуру. Осторожный комтур тёмной ночью переправил сына князя в крепость Сартовице и поручил его гауптману содержать заложника в надёжном месте. Обманутый в своих надеждах, Святополк повторно разорил Хельмскую землю, превратив её в пустыню. Затем вторгся в Куявию, подвергнув её разграблению. Распустив пруссов (скорее всего, на весенние полевые работы), князь направился в Поморье. На берегу Вислы его небольшой отряд подвергся неожиданному нападению со стороны кульмского гарнизона и был разгромлен. Только с немногими оставшимися соратниками Святополк с трудом смог перебраться на противоположный берег[252].
Из-за хронической нехватки сил и с целью отвлечь военную силу пруссов на север ландмейстер Пруссии Хайнрих фон Вида и ландмейстер Ливонии Хайнрих фон Хельмбург подготовили план. Для его выполнения фон Вида вступил в рискованные переговоры с городом Любеком, обещая за военную помощь отдать треть территории Самбии и разрешить любекцам основать там свободный торговый город, а также предоставить другие земли для заселения. Любек, страстно желавший иметь владения в многообещающем янтарном крае, выделил отряд воинов. Но из-за слабости этого отряда экспедиция не достигла намеченных целей. Было взято несколько знатных пленников, которых в качестве добычи переправили в Любек, где их собирались окрестить, а затем отправить на родину, где они помогут склонить народ Самбии к христианской вере. Но и этот весьма наивный план не дал никакого результата. Тем не менее город настойчиво потребовал исполнения данных ему обещаний. Ландмейстер, указав на то, что первая часть договора не была выполнена, объявил его расторгнутым и недействительным.
В 1244 г. у ордена возникли трудности с привлечением пилигримов из Германии, но период относительной стабильности рыцарских орденов на Ближнем Востоке в 1240–1244 гг. позволил ордену выделить для Пруссии небольшой отряд в количестве десяти орденских братьев-рыцарей: по два из Марки (Бранденбург), Майсена и Тюрингии, и четверо из других мест. Одним из них был Гюнтер фон Вюллерслебен — будущий верховный магистр Тевтонского ордена. К ним присоединились 30 конных лучников, направленных герцогом Австрии. Возглавил этот отряд общей численностью до 150 человек опытный в военных делах и уже оправившийся от ран после сражения под Лигнице Поппо фон Остерна (Остерноэ). Едва после 12 мая 1244 г. его отряд появился в крае, как князь Святополк, уже не веря в свою победу, тут же запросил мира на прежних условиях[253].
Ландмейстер Пруссии Хайнрих фон Вида летом 1244 г. отправился на Генеральный капитул в Марбург на выборы нового магистра, которым был избран немецкий ландмейстер граф Хайнрих фон Хохенлоэ.
При обсуждении орденских проблем прусский ландмейстер поднял вопрос о конфликте с Любеком. Там сочли целесообразным дезавуировать Хайнриха фон Вида, а на его место утвердили Поппо фон Остерна[254].
Борьба за коммуникации. Тем временем князь Святополк, видимо, решив, что орденский отряд не представляет большой опасности, собрал сильное войско пруссов и вторгся в Куявскую землю князя Казимира — союзника ордена. Разграбив Куявию, он вернулся с большой добычей. На призыв ландмейстера к миру князь ответил, что только возвращение сына может послужить началом переговоров о мире[255]. С целью прервать снабжение и связь ордена с замками Эльбинг и Бальга, проходившими по рекам Висла и Ногат, Святополк в месте слияния этих рек построил на крутом берегу (на острове) крепость Зантир. Одновременно с этим в 7 километрах от Кульма, на противоположном берегу у впадения реки Вды в Вислу, он укрепил свой старый замок Свеце (Швец, Schwetz). В этих замках были расположены сильные гарнизоны, нападавшие на орденские суда, подвергая их разграблению и уничтожению[256]. Судоходство по реке как вверх, так и вниз было парализовано.
В начале 1245 г. Святополк вновь призвал пруссов против ордена. Но 1 февраля папа Иннокентий IV издал угрожающую буллу "Союзнику безбожных язычников, подстрекателю мятежного народа в Пруссии, губителю Христианской веры, презирающему церковные наказания". В этой булле папа призывал князя отречься от его преступного дела. Если он в течение сорока дней с даты получения буллы не откажется от своего безбожного дела, архиепископ Гнезена (Гнезно) и подчинённые ему епископы были уполномочены торжественным образом объявить ему анафему. Если князь не обратит на это внимание, призвать против него мощь светского меча. Папская угроза на какое-то время удержала князя от открытой борьбы, но обстановка на маршрутах снабжения замков Эльбинг и Бальга продолжала ухудшаться.
При сложившихся обстоятельствах ландмейстер Поппо фон Остерна решил захватить замок Свеце (Швец). По его распоряжению гарнизон Кульма на лодках переправился на левый берег, а сам ландмейстер с братьями и союзником Казимиром подошли из Торна по суше. Оставив гарнизон из 300 человек, Святополк отошёл вглубь территории. Все попытки ландмейстера взять крепость штурмом не увенчались успехом. Понеся большие потери, орденский отряд отступил. Святополк вернулся и продолжил укрепление крепости[257].
Поппо фон Остерна, опасаясь, что Святополк захватит и укрепит удобный холм между Кульмом и Альтхаузеном на правом берегу Вислы, построил на нём замок, получивший название горы Поттерберг, и разместил в нём гарнизон из 12 братьев и нескольких десятков кнехтов. Наблюдая за действиями ландмейстера на берегах Вислы, князь совершил рейд на север в сторону Эльбинга. Из-за отсутствия полноценного гарнизона на стены города вышло всё его население. Попытка взять Эльбинг штурмом не увенчалась успехом, и князь, отступив к югу, укрепил брошенную старую прусскую крепость Гревозе (Grewose), укомплектовав её сильным гарнизоном. Этот гарнизон постоянно угрожал Эльбингу, своими нападениями не давая защитникам возможности пополнить запасы провианта для города и замка[258].
Гарнизон Эльбинга, подстёгиваемый голодом, направил в Кульм свои суда во главе с орденским братом Фридрихом фон Вайде с просьбой о помощи. Видимо, незаметно проскочив Зантир, поднимаясь вверх по Висле, близ замка Свеце (Швец) они подверглись нападению пруссов. В этой схватке орденский отряд, потеряв одно судно, двух братьев и трёх кнехтов (сам Фридрих был ранен копьём в подбородок), прорвался в Кульм. Понимая, что ситуация в Эльбинге и Бальге критическая, ландмейстер сформировал небольшой конвой из трёх судов, загрузил их зерном, мёдом и несколькими десятками голов крупного рогатого скота. Командиром этого конвоя был назначен орденский брат Конрад Бремерский. Дойдя до Зантира, они обнаружили прусский флот численностью до 20 больших лодок. Набрав скорость, орденские суда не без потерь прорвали этот заслон и по Ногату ушли в Эльбинг[259]. Гарнизоны Эльбинга и Бальги были спасены.
Контрнаступление ордена в Пруссии. Ландмейстер, чтобы переломить ситуацию и перехватить инициативу у князя Святополка, решил воспользоваться донесениями прусских лазутчиков. Выяснилось, что князь разбил лагерь у замка Свеце (Швец) и продолжает его укреплять. Соединившись у замка Вышеград (Wissegrad) с вспомогательным отрядом князя Казимира Куявского, Поппо фон Остерна выслал вперёд 10 человек конной разведки. Приблизившись к лагерю Святополка, разведка столкнулась с отрядом вражеских всадников и атаковала их. Увидев на подходе орденское знамя, те начали отступать. В лагере Святополка поднялась паника, вскоре отступление перешло в бегство. Преследуя врага, христиане нанесли ему большие потери, превысившие 1500 воинов[260]. Надо полагать, потери князя Петер из Дусбурга сильно преувеличил и они не превышали 150–200 человек, но моральный дух был сильно подорван. Таким образом, военная удача постепенно переходила в руки ордена.
Тем временем папа Иннокентий IV со всем рвением проповедовал крест в Германии и ближайших славянских землях. Он пустил в ход все средства своего апостольского влияния для организации походов в Пруссию. Особенно папу возмутила информация, полученная от легата Опиццо, аббата из Меццаны, доложившего об игнорировании Святополком его призывов к миру[261]. Им была издана булла (1245 г.), по которой лицам, направлявшимся в Пруссию на помощь Немецкому ордену, предоставлялись те же права, что и пилигримам, отбывающим в Святую Землю. Для этого не требовалось публичной проповеди крестового похода. Таким образом, провозглашался "постоянный" крестовый поход в Пруссию[262]. На папскую проповедь откликнулся австрийский герцог Фридрих Воинственный (Friedrich der Streitbare von Österreich). Он выделил сильный отряд рыцарей с оруженосцами под командой truchsess (сенешаля) Друзингера. Верховный магистр ордена Хайнрих фон Хохенлоэ с небольшим количеством свиты сам возглавил крестовое войско. Это был первый верховный магистр Тевтонского ордена, посетивший Пруссию. Объединённые силы пилигримов из Австрии, Польши и орденских рыцарей под руководством ландмейстера Пруссии вторглись в Поморье и в течение девяти дней подвергали его опустошению и пожарам. Святополк, не вступая в открытое сражение, готовил войско из своих подданных и союзных пруссов. Собрав превосходящие силы, они начали нападения на возвращающихся пилигримов и орденских братьев. Однажды утром захватили обоз, охраняемый поляками, перебив 30 человек охраны. Посланный магистром на помощь Друзингер не решился дать бой и бежал к Торну. Знатный австрийский рыцарь Хайнрих фон Лихтенштейн, получив сообщение о нападении, быстро пришёл на помощь и отбил потерянный обоз. Узнав об этом, Святополк с тремя отрядами выдвинулся вперёд, и польские крестоносцы, увидев противника, почти все бежали. В это время объединённые силы пилигримов и братьев приготовились к бою. Святополк выстроил свои войска, но в завязавшемся сражении, понеся большие потери, был разбит[263].
Сам Святополк был тяжело ранен и, не видя перспектив продолжения борьбы, запросил перемирия. Его брат Самбор и епископ Вильгельм Камин выступили в качестве посредников. Орденское руководство, умудрённое опытом и уже не веря князю Поморскому, трижды нарушавшему заключённый мир, очень осторожно подошло к этому вопросу. Только после долгих переговоров папский легат Опиццо, прибывший с крестовым войском, принял решение о заключении мира. По мирному договору Святополк был освобождён от церковного отлучения, но его старший сын Миствин и замок Зартовиц (Сартовице) остались во власти ордена[264].
Хохмейстер Хайнрих фон Хохенлоэ недолго оставался в Пруссии. Пока длилось перемирие, он посвятил своё время политическим делам. Надо было срочно решить упомянутый спор с Любеком. Прибывшие для этой цели уполномоченные могущественного Любека предложили отдать решение третейским судьям. Однако избранные судьи долго не могли вынести какое-либо решение, пока их староста, епископ Хайденрайх, не дал совет орденским рыцарям с помощью Любека заложить торговый город в устье Прегеля. Городу в качестве владения должна была отойти третья часть Самбии (с доступом к янтарю) и некоторые территориальные части В армии и Натангии с Кульмским правом, с обязанностью платить налоги ордену. Все детали этого договора неизвестны, но, по крайней мере, в 1246 г. город Эльбинг получил Любекское право со всеми правами, свободами, льготами и значительной городской территорией на многие мили вокруг[265].
В октябре из Святой Земли пришло страшное сообщение о сражении с мусульманами при Газе 17 октября 1244 г., в котором силы ордена в Палестине были почти полностью уничтожены. Надежды братьев в Пруссии на помощь из Палестины рухнули.
Для лучшей координации действий по подавлению восстания в октябре или ноябре 1246 г. верховный магистр Хайнрих фон Хохенлоэ объединяет Ливонию и Пруссию под руководством единого ландмейстера Дитриха фон Грюнингена (Dieterich von Grüningen)[266]. Будучи ландмейстером Ливонии. Дитрих уже многие годы был знаком с состоянием края и проявил себя в административном управлении так же хорошо, как и в военном руководстве. Поппо фон Остерна был освобождён от должности ландмейстера Пруссии и вернулся в Германию.
Князь Святополк, недовольный, что его сын по-прежнему находится в руках братьев, продолжал проводить жёсткую политику по отношению к ордену. Он спорил по поводу границ на косе Фрише Нерунг (Вислинская коса) и в Хельмской земле, ссорился с братьями по поводу пошлин на Висле; дело дошло даже до отдельных стычек, в которых с обеих сторон были пленные. Когда же прошёл слух, что верховный магистр направил в Пруссию новый отряд, князь терпеливо снёс в октябре 1247 г. третейское решение архиепископа Гнезенского Фулея (Fulej) и епископа Кульмского Хайденрайха (Heidenreich). Приграничные конфликты были улажены, Висла де-юре и де-факто становилась границей между Пруссией и Поморьем. Были решены вопросы пошлин на реке, установлены правила ловли рыбы и охоты на косе. Со своей стороны орден обещал, как только будет возможно, вернуть князю сына. Внешне казалось, что все проблемы ликвидированы. Однако мир на пергаменте не был для князя миром в душе[267].
После решения проблемы с Любеком бывший ландмейстер Пруссии Хайнрих фон Вида, занимавший эту должность в 1239–1244 гг., был назначен на должность вице-ландмейстера Пруссии. В ноябре 1247 г. он прибыл из Германии с войском пилигримов. Отряд состоял из 50 рыцарей, зарекомендовавших себя известными в Европе подвигами. В их числе был и рыцарь Хайнрих фон Лихтенштейн, уже бывший в Пруссии в 1245 г. Численность этого отряда вместе с кнехтами составляла предположительно от 200 до 250 человек, и предназначался он для захвата помезанской крепости, из которой совершались набеги на Эльбинг. Ночью, в канун Рождества Христова, отряд незаметно подошёл к укреплению и внезапной атакой захватил в плен гарнизон. Крепость была передана ордену и названа Кристбург (Христбург)[268]. Из неё намеревались приступить к усмирению мятежных территорий.
Тем временем князь Поморский заявил жалобу, в которой говорилось, что, несмотря на сохранение мира и выполнение им всех обязательств, его сын до сих пор находится в заложниках. Требования были справедливы, но даже при личной встрече с ландмейстером это вопрос не был решён. Таким образом, князь не видел другой возможности в освобождении сына, кроме как снова взять в руки меч. Для серьёзной войны он начал собирать сильное войско в глубине Поморья. Орден, почувствовав, что ситуация накаляется, возобновил союз с князем Куявским Казимиром, которого поддерживал брат Святополка Самбор. Рыцари стали готовиться к надвигающейся войне, хотя охотно уклонились бы от неё до подхода из Германии военной помощи, собираемой ландмейстером Пруссии и Ливонии Дитрихом фон Грюнингеном. Как только поморский князь был готов, он тут же выступил в поход. Неожиданно переправившись у Торна через Вислу, он под Голубом напал на орденский отряд, затем огнём и мечом прошёл Куявию и вскоре оказался в Помезании, где к нему присоединились пруссы. Усилив этим своё войско, он осадил замок Кристбург. В течение нескольких дней шла борьба, но гарнизон был перебит и замок пал. Подошедший орденский отряд попытался вновь отбить укрепление, но штурм оказался неудачным. Отряд отошёл для прикрытия Эльбинга и поддержания связи между ним и замками в Хельмской земле. Зимой 1248 г. подошло долгожданное подкрепление из Германии под командой герцога Анхальтского Хайнриха. Вице-ландмейстер Хайнрих фон Вида под прикрытием прибывших пилигримов возвёл новый замок Нойе Кристбург. Он располагался между старым Кристбургом и Эльбингом, прикрывая последний с юга. Строительство было закончено весной, для защиты нового замка оставили крепкий гарнизон[269].
Святополк выбывает из борьбы, 1248 г. Орденский замок в самом центре земель восставших пруссов сильно мешал им. На собрании вождей было решено, не дожидаясь Святополка, самим захватить и разрушить его. Собрав войско, они направились к Нойе Кристбургу. Ландмейстер двинулся навстречу, авангард пруссов был атакован и полностью уничтожен. Деморализованные пруссы разбежались, не дождавшись помощи от поморского князя. В это время Святополк стоял лагерем у замка Зантир. Ещё не зная о поражении пруссов, он отправил к ним передовой отряд. Хайнрих фон Вида выследил его и внезапно атаковал из засады, отряд в смятении бежал к главному войску, повергая всех в панику. Павшее духом войско князя, обратившись в беспорядочное бегство, было частично уничтожено, частично рассеялось, остальные прижаты к реке и взяты в плен. Сам князь едва спасся на речном судне, пережив тяжелейшее унижение. Вице-ландмейстер, захватив Зантир, переправился на другой берег и подверг Поморье опустошению[270].
Это поражение окончательно сломило непоколебимую ранее отвагу Святополка. Опустошённое в диком военном урагане Поморье и кровавые жертвы собственного народа привели его к осознанию бесполезности противостояния ордену. При посредничестве папского легата Якоба Пантелеона (Jacob Panteleon) на острове в восточном рукаве Вислы 12 сентября 1248 г. состоялась встреча князя Святополка и ландмейстера Хайнриха фон Вида. Они подписали мирный договор.
Князь на Евангелии поклялся непреложно соблюдать мир с момента передачи ему сына. Хайнрих фон Вида тотчас передал ему Миствина. Однако официальное заключение мира состоялось только в конце ноября. В нём подробно, по пунктам определялись условия мира. Одним из главных пунктов был отказ князя и его наследников вступать в союз с новообращёнными пруссами или язычниками против ордена или других христиан, а также провоцировать новообращённых к восстаниям против ордена. Обе стороны — князь и ландмейстер — в присутствии легата и епископов Кульмского и Куявского присягнули на святых реликвиях в верности миру. В случае нарушения мира следовал штраф в 2 тысячи марок в пользу другой стороны[271].
Окончание восстания. Пока папский легат Якоб и вице-ландмейстер Хайнрих были заняты попытками примирить Святополка с его братьями Самбором и Ратибором из-за наследственных долей княжества, орден готовился к борьбе за отпавшие земли Вармии и Натангии. Ещё осенью 1248 г. пилигримы Хайнриха I Анхальтского, усиленные орденскими рыцарями из Эльбинга, вторглись в Вармию и без сопротивления дошли до Бальги. Из замка они совершали набеги в Натангию, опустошая местность огнём и грабежом, и нигде не встречали врага.
Похоже, что спустя год, в начале 1249 г., крестоносцы Хайнриха I вернулись на родину. К этому времени в Пруссию пришли новые пилигримы — маркграф Бранденбургский Отто III Благочестивый, граф Шварцбургский Хайнрих, епископ Мерзебургский Хайнрих I и епископ из Бреслау[272]. Потеряв своего вождя в лице князя Святополка и столкнувшись с вновь прибывшим войском крестоносцев, ослабленные семилетней войной пруссы пошли на переговоры. В этом же году при посредничестве папского легата Якоба 7 февраля между орденом и пруссами был заключён Кристбургский мирный договор[273].
Катастрофа при Крюкене. Но неожиданно в ноябре происходит катастрофа при Крюкене (Крукен, Kruken, Cruken). Можно предположить, что один из отрядов крестоносцев прибыл в Бальгу, откуда они продолжили совершать свои набеги в Вармию и Натангию. Так продолжалось до осени 1249 г., когда один из отрядов крестоносцев и орденских братьев во главе с маршалом Хайнрихом Ботелем (Heinrich Botel) вновь вторгся в Натангию. Озлобленные пруссы, собрав большое войско, отрезали противника от Бальги. Окружив христиан в районе деревни Крюкен южнее Кройцбурга, пруссы предложили им сдаться. Загнанные в овраг, не имея воли к сопротивлению, командиры крестоносцев пошли на переговоры. Вице-комтур Бальги брат Йоханн приказал вступить в бой и прорваться. Но деморализованное большинство уговорило орденских рыцарей выдать четырёх заложников, в том числе маршала Хайнриха Ботеля, надеясь сохранить свои жизни. Пруссы, нарушив договорённость, напали на христиан и практически всех перебили. Одних только рыцарей (по данным Петера из Дусбурга) погибло 54 человека. Произошло это 30 ноября 1249 г.[274]
После этих событий, как пишет Фойгт, орден срочно перебросил в Натангию всех крестоносцев, которые за несколько недель огнём и мечом прошли Вармию, где к ним присоединились орденские рыцари, затем Натангию и часть Бартии. Пруссы, практически не оказав сопротивления, покорились ордену и, выдав заложников, гарантировали верность и надёжность[275].
В этой ситуации много непонятного: Кристбургский мирный договор заключён 7 февраля 1249 г., а поражение ордена при Крюкене происходит 30 ноября 1249 г. Иоханнес Фойгт, чтобы хоть как-то объяснить данную ситуацию, сдвигает дату на 1248 г., а о самом поражении пишет очень невнятно: "погибло более 50 рыцарей", не уточняя, о каких рыцарях идёт речь — то ли об орденских, то ли о светских рыцарях-пилигримах. Затем быстро переходит к: "…ауже прибывшие (надо полагать, в начале января 1249 г.) новые крестоносцы за несколько недель окончательно подавили восстание, и уже 7 февраля заключили мирный договор". Можно предположить, что так быстро мирные договоры в то время не заключали — на это часто уходили месяцы, а то и годы. Похоже, что в этом деле что-то напутано с датировкой, а так как источник, по сути, один (Петер из Дусбурга), то возможность разобраться появится, только если будут обнаружены дополнительные уточняющие документы.
Орден и в этой финальной фазе не смог выделить своих рыцарей для окончательного завершения кризиса в Пруссии, так как в этот период в Палестине начался новый (седьмой) крестовый поход (1249–1250) под руководством французского короля Людовика Святого. Поход закончился полным поражением, и Тевтонский орден (как и ордены иоаннитов и тамплиеров), понеся огромные потери, был вынужден все свои имеющиеся силы перебросить в Палестину.
С местным прусским населением орден стремился урегулировать свои отношения на правовой основе. После прусского восстания (1242–1249) орден при посредничестве папского легата Якоба Панталеоне (будущий папа Урбан IV) заключил с побеждёнными пруссами Кристбургский договор[276]. В этом документе орден выступал как владелец всей земли Пруссии. (Приложение 4.)
По этому договору пруссам, изъявившим покорность ордену и принявшим христианство, предоставлялась личная свобода, свобода приобретения любого имущества и распоряжения движимым имуществом. Порядок наследования договор изменил в сторону либерализации. Если по древнему прусскому обычаю наследование переходило только сыновьям, то орден такое право распространил и на дочерей, родителей и иных родственников наследователя. Владелец поместья мог продать его, но при условии, если продавец предоставит гарантии, что после продажи он не сбежит к язычникам или врагам ордена. Поместье передавалось по наследству, при отсутствии наследников оно возвращалось в непосредственное распоряжение ордена. В обязанности землевладельцев можно было вносить различные изменения, определявшие сословные различия. Они могли зависеть не только от величины владений, но и от происхождения и заслуг[277]. Кроме того, Кристбургский договор гарантировал пруссам Помезании, Вармии и Натангии почти неограниченное право распоряжаться движимым и недвижимым имуществом, включая право на завещание. Единственным исключением стало условие, согласно которому землю, доставшуюся по завещанию духовному лицу или церкви, надлежало в течение года продать кровным родственникам наследователя. Это условие было оговорено орденом с целью не допустить усиления епископств на территории орденских владений. Более того, церковная десятина, которую обязано было платить население Западной Европы церкви, в Пруссии была уменьшена орденом в 14–15 раз[278]. Епископам, которым в дальнейшем выделялась треть завоёванных территорий, запрещалось увеличивать ранее установленные орденом подати. По договору особо выделялись знатные пруссы, которые были причислены к дворянству: "Братья соглашаются с тем, чтобы существующие и будущие дворяне (Edler) могли бы носить одежду рыцарей". Там же было указано, что пруссы обещают "своих мёртвых больше не сжигать и не погребать с лошадьми, людьми, оружием, одеждой и другими ценными вещами и не соблюдать никаких других языческих обычаев"[279].
Первые комтурства. Как руководители стационарных конвентов первые комтуры зафиксированы во время первого прусского восстания: в 1244 г. в Альтхаузе или Альт Кульме — Эберхард (Eberhard), 10 апреля 1246 г. в Эльбинге — Александер. По окончании восстания по распоряжению верховного магистра и заморского капитула (капитул в Святой Земле) в Пруссию в 1251 г. был направлен особым уполномоченным немецкий ландмейстер Эберхард фон Зайн (Eberhard v. Sayn). Он издал всеобщее административное распоряжение, укреплявшее важнейшие определения орденских статутов. В соответствии с географическим и геополитическим положением Эльбинг был определён главным Домом, где должна была находиться резиденция прусского ландмейстера.
Кульмская земля получила статус баллея и своего ландкомтура (как в империи), ему подчинялись шесть конвентов с их комтурами: в Альтхаузе, Кульме, Торне, Грауденце, Редене и Нессау{46}. В собственно Пруссии в XIII в. комтурства создавались по территориальному приципу места расположения прусских племён. Для Погезании — Эльбинг, для Помезании — Кристбург, для территории Гросс Вердер, находящейся между Вислой и Ногатом, — Зантир как предшественник Мариенбурга. Для Вармии (Эрмланд) — Бальга, для Натангии — Кройцбург (во время второго прусского восстания Кройцбург был заменён на Бранденбург у залива), позже для Самбии — Кёнигсберг[280].
Новый легат, 1246 г. Папа Иннокентий в январе 1246 г. заменил находящегося в Прибалтике легата Вильгельма Моденского архиепископом Армагским Альбертом Зуербеером (Suerbeer) из Ирландии. Иннокентий IV назначил его легатом балтийского региона и архиепископом Пруссии и Ливонии. В его обязанности входило упорядочить церковные отношения в завоёванных орденом землях. По прибытии он тут же поссорился с руководством ордена в Пруссии, поставив под вопрос заключённые его предшественником положения. Он пожелал иметь резиденцию в прусских землях, когда-то формально принадлежавших епископу Кристиану. К тому же он не выполнил распоряжение папы о передаче Помезанского епископства доминиканцу Вернеру. Последующие трудности во взаимоотношениях архиепископа с орденскими священниками возникли из-за отказа в передаче ордену денег, предназначенных для крестовых походов. Когда же компромисс при посредничестве прусских епископов и маркграфа Отто IV Бранденбургского не удался, папа велел уладить вопрос испытанному в прибалтийских делах Вильгельму Моденскому[281].
Папа лишил архиепископа Альберта должности легата и определил ему Ригу местом резиденции. После дальнейших споров архиепископа с Тевтонским орденом папа в булле от 10 марта 1254 г. запретил ему вмешиваться в дела орденских рыцарей. Все противоречившие этому запрету будущие распоряжения Альберта он заранее объявлял недействительными. Однако отношения между орденом и архиепископом Риги длительное время оставались натянутыми и не могли освободиться от напряжения и раздоров[282].
Затишье, наступившее после подавления восстания, католическая церковь использовала для установления церковной жизни и основания епископств. На примере Помезанского епископства попробуем разобраться во взаимоотношениях ордена и епископов.
В документе от 29 июля 1243 г. относительно границ епископства Помезании говорится следующее: "Второй приход (епархию) мы разграничиваем так, что он ограничивается Оссой, Вислой и Драузензее, оттуда — вверх по течению реки Пасалюк [Pasaluk] (Weeske); таким образом, к этому приходу должны относиться Вердер (Werder), Мариенвердер (Marienwerder), Зантир и Гросс Вердер (Zantier/Groß Werder)… Кроме того, так как вышеупомянутые братья (орден) несли всю тяжесть затрат, то поделили мы землю Пруссии так, что братья (орден) должны владеть двумя третями полностью со всем доходом, и епископы — третьей частью со всей юрисдикцией и всеми правами; епископу будут, однако, в обеих частях братьев (ордена) оставаться все (церковные) права, которые только епископом могут осуществляться".
Как уже говорилось выше, первым епископом Помезании стал в декабре 1248 г. доминиканский священник Эрнст (1248–1258). Так как избирательного органа в лице соборного капитула ещё не было, кандидата избрали путём соглашения между церковью и Тевтонским орденом. В документе от 10 января 1249 г. епископ Эрнст уже назван Pater Ernestus Pomozaniensis episcopus ordinis predicatorum. Но так как в это время ещё продолжалось восстание пруссов, вступить в свои права епископ смог только после 1249 г. На следующий год (1250) состоялось разделение Помезании согласно папской булле от 1243 г. Для этой цели вице-ландмейстер Людвиг фон Кведен (v. Queden) разделил край на три примерно равные части и предложил епископу выбрать положенную ему треть. После некоторых раздумий тот решился на юго-западную часть на Висле и Оссе с замками Мариенвердер, Ризенбург и Шёнберг. Имеются ещё два документа от 22 декабря 1255 г., оформленных в Грауденце, в которых епископ Эрнст подтверждает выбор области Мариенвердер/Ризенбург. Один из документов был с печатями ландмейстера, а также епископов Кульма и Эрмланда.
По просьбе верховного магистра папа Александр IV засвидетельствовал в своей булле от 10 марта 1256 г. факт согласования обеими сторонами разделения края и поручил это зафиксировать епископу Кульма. Первые годы епископ Эрнст в качестве места резиденции использовал бывший орденский замок Мариенвердер, безопасность которого, очевидно, обеспечивалась орденским гарнизоном, ибо в 1258 г. там ещё находился комтур Конрад. Епископство Помезания как викарное епископство{47} было подчинено архиепископу Риги. Это подчинённое отношение распространялось на все прусские, а также ливонские и эстландские епископства. Местным епископам в Пруссии принадлежало право освящать основанные орденом кирхи, рукополагать для них священников, выдавать им освящённый елей и совершать необходимые службы. Папа обязывал епископов проводить эти действия для ордена безвозмездно, если к тому не было канонических препятствий[283].
Инкорпорация епископств, 1258–1286 гг. Вскоре после смерти епископа Эрнста новым пастырем Помезании был назначен епископ Альберт (1258–1286). Свою деятельность он начинал как светский священник, затем вступил в орден в качестве капеллана. По его утверждению, он был избран епископом, причем остаётся открытым вопрос о том, кто сделал выбор, ибо в то время соборного капитула ещё не было. Похоже, и на этот раз кандидатура была согласована между церковью и орденом. В этот раз ордену удалось продвинуть на пост епископа орденского брата. Во время второго прусского восстания — с 1260 по 1273 г. — Альберт, как и другие прусские епископы, был вынужден покинуть свою епархию. После своего возвращения в 1276 г. епископ Альберт велел построить для себя замок в близлежащем Ризенбурге, который был перестроен в 1330–1340 гг. под резиденцию помезанских епископов. Только в 1284 г. Альберт создает соборный капитул. При создании капитула ему помогали трое орденских братьев-священников, которые с согласия прусского ландмейстера выбрали устраивающих орден каноников. Об этом сообщается в документе от 25 февраля 1285 г., где говорится, что епископ, с согласия ландмейстера Конрада фон Тирберга-младшего (Conrad v. Thierberg der J.), назначает Хайденрайха (Heidenreich) старшим настоятелем (Probst), а также Конрада (Conrad), Бартоломеуса (Bartholomäus), Хайнриха (Heinrich) и ещё двоих по имени Йоханнес (Johannes). Наряду с этим епископ указывает, что впредь все избираемые каноники Помезанского епископства должны принадлежать Тевтонскому ордену и выбираться с согласия магистра. В Кафедральном соборе в Мариенвердере 27 сентября 1285 г. состоялось торжественное введение в должности шести каноников. В торжественном акте приняли участие ландмейстер, епископ Кульмский Вернер, а также многочисленные высокопоставленные лица церкви и ордена. Для местопребывания соборного капитула был выделен замок Мариенвердер. В документе от 1 января 1286 г. епископ Альберт вместе с замком передал третью часть епископской территории со всеми правами соборному капитулу под личную ответственность. Капитул также получил патронат над церковным приходом города Мариенвердер. Вскоре основание капитула одобрил и архиепископ Рижский Йоханнес.
Аналогично поступили и с двумя другими епископствами — Кульмским и Самбийским. Эту тонкую политическую акцию по инкорпорации трёх из четырёх прусских епископств орден провел в обмен на гарантию их безопасности. Таким образом, два прусских восстания и начавшиеся вторжения литвинов сыграли на руку ордену, и инкорпорация епископств фактически свершилась. Орден добился даже права на визитации (ревизии) этих трёх епископств. После смерти епископа Помезанского Альберта основанный им соборный капитул в первый раз выбрал нового епископа. Им стал Хайнрих (Heinrich), орденский священник и доктор канонического права. С 1283 г. он неоднократно фигурировал в свите ландмейстера Конрада фон Тирберга-младшего (1283–1288) в качестве имевшего юридическое образование советника (консультанта). Он участвовал в образовании соборных капитулов Помезании и Самбии (Замланда). Все последующие епископы и члены соборного капитула всегда являлись членами Тевтонского ордена. Помезанский епископ, соборный капитул, старший настоятель и фогт имели отдельные печати. Печать епископа после каждого вступления в должность изготавливалась заново и фиксировала имя соответствующего епископа. Печати других обладателей должностей при смене их занимавших лиц не менялись. На печати епископа Хайнриха был изображен обрамлённый двумя башнями портал (ворота), в котором на коленях стоял епископ. Над аркой ворот находилась Мария с ребенком Иисусом. Надпись гласила: "Sigillum Fratris Henrici Dei Gratia Episcopi Insulae S. Mariae"[284]. Только в Кульмском епископстве, которое формально брало начало от епископа Кристиана, положение было иное. Епископ получил в собственность только 600 хуф, но в качестве дохода десятину он получал со всего диоцеза[285].
Утверждение ордена в Пруссии, 1250–1252 гг. Несколько лет в Пруссии сохранялся мир, и орден приводил в порядок свои крепости: восстанавливал старые, разрушенные пруссами, и строил новые. Произошли изменения и в орденской администрации. Ландмейстером Пруссии и Ливонии по-прежнему оставался Дитрих фон Грюнинген, вынужденый большую часть времени находиться при папском дворе. В Пруссии его замещал вице-ландмейстер Хайнрих фон Вида, а в Ливонии эту должность занимал Андреас фон Штирланд[286]. Верховный магистр, ордена Гюнтер фон Вюллерслебен в 1249 г. добился решения отозвать Хайнриха фон Вида, поручив управление краем Людвигу фон Кведену. Новый вице-ландмейстер, благосклонно и дружественно настроенный к пруссам, уделял большое внимание христианизации края и поддерживал епископов, помогая им в строительстве кирх, в основании школ, принимая на службу способных учителей. Людвиг фон Кведен осознавал, что в христианском обучении народа лежит надёжная гарантия послушания. При его правлении в Пруссию осенью 1251 г. прибыл с визитацией (ревизией) ландмейстер Германии Эберхард фон Зайн — второй человек в ордене. Городам Кульм и Торн он обновил утраченные при пожаре городские грамоты, дополнив их целесообразными изменениями. Эберхард вникал в управление краем, знакомился с различными административными документами. В то же время он скрупулёзно визитировал хозяйственное устройство, нравственное воспитание и образ жизни орденских рыцарей. Выслушал отчёты маршала, госпитальера и трапиера. Осмотрел оружие и их запасы, обмундирование орденских рыцарей, проверил лечение раненых. Выяснял, достаточное ли количество орденских капелланов, окормляющих орденских братьев. Затем было постановлено: впредь считать Эльбинг главным Домом (резиденцией) ордена в Пруссии. Каждый год собирать в нём (в день Воздвижения) местный Генеральный капитул для решения назревших проблем. Для надлежащего управления краем было принято постановление, по которому ландмейстер не имел права покидать Пруссию без согласия орденского конвента. Ландмейстер обязывался каждый год докладывать в главную резиденцию ордена в Акру о состоянии края и внутреннем распорядке жизни рыцарских братьев[287].
Для укрепления границы с Поморьем по Висле в 1250 г. севернее Мариенвердера был основан замок Тифенау, как оказалось — не напрасно. Князь Святополк был недоволен братом Самбором, передавшим ордену замок Зантир за столь ничтожную цену, что в глазах князя расценивалось не иначе как новое предательство. Уже в конце 1251 г. князь начал боевые действия против брата и готовился к новой войне с орденом, намереваясь вторгнуться в Помезанию. Князь Самбор обратился за помощью к горожанам Торна и Кульма, обещая им за помощь полное освобождение от торговых пошлин в своём княжестве. В это же время у ордена из-за торгового конфликта обострились отношения с князем Казимиром Куявским. Людвиг фон Кведен, желая избежать конфронтации с Казимиром, первым пошёл на примирение, отменив в торговых отношениях все ограничения и запреты, уладив пошлины с купеческих судов, устранив всё, что могло служить во вред обеим сторонам. Договорившись с князем Куявским, вице-ландмейстер в январе 1252 г. совместно с союзными пруссами вторгся в Поморье. Разбив в бою вражеский отряд, подверг княжество сильному опустошению. Отдельные отряды дошли до старинного монастыря Олива и разграбили его. Вскоре постаревший Святополк начал переговоры о примирении. Это произошло быстрее, чем обычно, ибо старый герой на закате своей жизни осознал бесплодность усилий в одиночку победить своего заклятого врага, не имея поддержки даже среди своих братьев. Для быстрейшего заключения мира орден отказался от штрафа в 2000 марок, от замка Гданьск и прилегающей к нему территории, которые обязан был передать ордену нарушивший мир Святополк. Поданные обеими сторонами претензии должны были рассматриваться в третейском суде. Когда ссора была улажена, Святополк и его сын Миствин скрепили мир торжественной клятвой. С тех пор князь её больше никогда не нарушал. В доказательство своей искренности он передал горожанам Кульма, с которыми враждовал многие годы, остров, расположенный напротив города. Его брат Самбор за оказанную помощь также передал ордену остров Берн напротив замка Зантир[288]. На Висле теперь стало совершенно безопасно, конфликты с польскими князьями были улажены, во внутренних делах в течение четырёх последовавших мирных лет был наведён полный порядок. Временно должность заместителя вице-ландмейстера в 1252 г. получил маршал Хайнрих Ботель (1252–1253). Всё улеглось, и орден сделал попытку, не дожидаясь подхода пилигримов-крестоносцев, продолжить покорение Пруссии.
Попо фон Остерна (Остерноэ), 1252–1254 гг. Избранный (вероятно) осенью 1252 г. верховным магистром Поппо фон Остерна (Остерноэ) сохранил единство ордена, оставив в изоляции Вильгельма фон Уренбаха, продолжавшего считать себя верховным магистром.
После смерти императора Фридриха II (1250) и римского папы Иннокентия IV (1254) напряжённость внутри ордена ослабла, и у нового магистра отпала необходимость лавировать между интересами и амбициями этих покровителей.
До вступления в орден Поппо фон Остерна урегулировал вопрос о разделе семейного имущества с родственником Бруно. Передав своё имущество в нюрнбергскую коменду, он в 1228 г. вступил в орден. Несмотря на высокое положение и имущественный вклад, Остерна не получил высокой должности сразу. В Пруссии он известен с 1233 г., недолгое время был ландмейстером Пруссии (1241–1242), но, как полагают, бьи ранен в сражении под Лигнице. Во время прусского восстания в 1244 г. он вновь назначается ландмейстером Пруссии. Поппо достиг некоторых успехов, но в целом с задачей не справился. В очередной раз он появляется в Пруссии в 1247 г., приведя туда отряд крестоносцев, но в том же году возвращается в Германию.
В Палестине фон Остерна, согласно имеющимся сведениям, появлялся только в начале своего правления (6 июня 1253 г. в Акре). Поручив защиту Святой Земли и укрепление крепости Монтфорт Малому капитулу, он в том же году сел на корабль, доставивший его в Германскую империю. В Палестину он уже не возвращался. В Европе решал проблемы орденских владений в Кобленце и Богемии. Но его главный интерес был направлен на Ливонию и Пруссию. В администрации ордена проводится рокировка, новый ландмейстер Германии Эберхард фон Зайн (1251–1254) в 1251 г. направляется в "командировку" вице-ландмейстером в Ливонию, где, решая спорные вопросы, находится до 1253 г., а затем возвращается в Германию. На период его отсутствия в Германии Дитрих фон Грюнинген, ландмейстер Пруссии (1246–1259) и Ливонии (1238–1242; 1244–1246), занимает его пост. После 1254 г., когда Эберхард фон Зайн уходит с поста ландмейстера Германии, Дитрих фон Грюнинген, оставаясь ландмейстером Пруссии, совмещает должность немецкого ландмейстера (1254–1256).
Наконец, в 1253 г. было создано архиепископство Прибалтийское, но не в Пруссии, как этого хотел архиепископ Альберт, а в Риге, чему активно содействовали ландмейстер Дитрих фон Грюнинген и Поппо фон Остерна. Оба орденских представителя не желали допустить архиепископа в Пруссию, стремясь сохранить её чисто орденской территорией и не дать Альберту возможности вмешиваться в свои внутренние дела. Чтобы подсластить пилюлю, в 1254 г. Поппо фон Остерна поручил Дитриху фон Грюнингену заключить договор с архиепископом Альбертом, по которому орденские братья в Ливонии должны быть подчинены его духовной и светской юрисдикции[289]. Это решение, собственно, лишь закрепляло условие, на котором Тевтонский орден был в своё время объединён с меченосцами.
Покорение Самбии поначалу не считалось трудным делом; зная, что самбы народ храбрый, в ордене всё же полагали, что судьба их завоёванных соседей окажет деморализующее влияние на попытку отстоять свою независимость. Зимой 1252–1253 гг. была предпринята первая попытка завоевания Самбии. Комтур Кристбурга Хайнрих фон Сконненберг Штанге (Heinrich Stange), храбрый и осмотрительный воин, возглавил эту экспедицию[290]. Собрав орденских братьев и присоединив к ним значительный вспомогательный отряд пруссов, комтур переправился по льду залива Фришес в районе Лохштедтского пролива и вторгся на Самбийский полуостров. Не встречая никакого сопротивления, войско продвинулось в район поселения Гирмов{48}. Здесь оно подверглось нападению со стороны многочисленного войска самбийцев. Не выдержав атаки, орденский отряд начал отступать. Хайнрих Штанге, его брат Герман с орденскими братьями стали прикрывать отход. В арьергардном бою комтур и его брат погибли[291].
Для улучшения связи между Пруссией и Ливонией вице-ландмейстер Ливонии Эберхард фон Зайн в 1252 г. направил отряд орденских братьев для основания промежуточной крепости. Пройдя вдоль берега моря, они в устье реки Данге (Данес) основали замок Мемельсбург, а вскоре и город с Любекским правом. Но сообщение оставалось небезопасным, пока Самбия не была покорена. Вскоре весть о постройке Мемеля достигла самбийцев. Чтобы разобраться, в чём дело, они направили разведку осмотреть вновь построенную крепость. Разведчики пришли к выводу, что взять это "воронье гнездо" (kreyn nest) будет несложно[292]. Собрав в начале 1254 г. большое войско, они двинулись по Куршской косе и, переправившись через узкий пролив, отделяющий косу от материка, осадили крепость. Однако к тому времени туда уже прибыл назначенный в конце 1253 г. ландмейстером Ливонии Анно фон Зангерхаузен. Он успел дополнительно укрепить крепость Мемельсбург и усилил её гарнизон. Попытка самбийцев взять укрепление штурмом не увенчалась успехом, и они вынуждены были вернуться. Анно фон Зангерхаузен, прибывший с отрядом, объединился с гарнизоном Мемельсбурга и начал преследовать пруссов. Прорвав на косе крепкую засеку, он ворвался в Самбию, разграбил близлежащие поселения и с добычей попытался вернуться в Мемельсбург. Но многочисленное войско самбов обошло его и, устроив на косе новую засеку, отрезало орденский отряд. Сзади и спереди были враги, с левой стороны море, справа залив. Бросив добычу, орденские рыцари пошли на прорыв. Понеся большие потери, рыцари взяли эту засеку и смогли пробиться к Мемельсбургу.
Во второй половине 1253 г. из Саксонии и других земель прибыли многочисленные пилигримы под знаменем маркграфа Майсенского и Тюрингского Хайнриха Прославленного (Heinrich der Erlauchte markgraf von Meißen und Thüringen). Вместе с ними прибыл верховный магистр и ландмейстер Пруссии Дитрих фон Грюнинген. Орденским руководством было принято решение использовать эти силы для срочной "христианизации" земель Бартии и Галиндии. Завоевание Самбии было отложено. Для этого были веские причины: польские князья Куявские, чтобы получить более прочные границы против Литвы и Руси, решили расширить свои территории. Южная часть Галиндии была уже захвачена князем Куявским, поэтому ордену нужно было поспешить. Покорение этих двух земель произошло с неожиданной быстротой, почти без всякой борьбы: барты и галинды, приняв крещение, перешли в подданство ордена. В знак своей верности предоставили заложников. Орден тут же поспешил передать вновь приобретённые земли под защиту апостольского престола. Папа, со своей стороны, приказал епископам в Пруссии поддержать орденских братьев в христианизации этих земель и одновременно пригрозил отлучением и проклятием конкурентам ордена (имелся в виду князь Куявский Казимир I), которые попытаются силой завладеть этой территорией[293]. Закрепившись в Бартии и Галиндии, орден вновь обратился к теме завоевания Самбии. Опыт, приобретённый в неудавшихся ранее попытках, показал, что для этой экспедиции необходимы более крупные силы. Орден такими силами не располагал и вновь обратился к римскому папе за помощью. Вторично в Германии, Богемии и Моравии был провозглашён крест в защиту христианской церкви в Пруссии и Ливонии.
Поход Отакара II, 1254–1255 гг. Верховный магистр Поппо фон Остерна решил привлечь к новому походу чешского короля Отакара{49}. С этой целью осенью 1254 г. он появляется в Праге. Римский папа тоже приложил к этому руку, ускорив заключение мира между Отакаром и Венгрией.
Пржемысл Отакар II взял на себя руководство походом и 14 декабря 1254 г. выступил из Праги. Во Вроцлаве он задержался на празднование Рождества Христова (24 декабря). Здесь к нему присоединился его шурин (муж сестры) Отто II, маркграф Бранденбургский, который в этом походе занял должность маршала. Соединённое войско выступило в сторону Пруссии. В Кульме его встретил магистр Поппо фон Остерна. В Эльбинге к ним присоединился другой шурин чешского короля — Хайнрих фон Майссен и (вероятно) граф Австрийский Рудольф Габсбург[294].
Перед вторжением в Самбию отряды крестоносцев и орденских рыцарей сосредоточились в замке Бальга. Можно предположить, что в объединённом войске находилось около 250 рыцарей и 2000 оруженосцев и кнехтов. В замке Отакар встретился с самбом Гедуне, получив от него информацию о состоянии края.
Утром 9 января король выступил из замка. Пройдя по льду залива Фришес, крестоносцы подошли к Меденову (Меденау — Логвино, Зеленоградский р-н). Захватив эту прусскую крепость, они разграбили и сожгли окрестные поселения и заночевали в этой местности. На следующий день, 10 января, король, пройдя около 16 километров, осадил близ Рудау мощную крепость Хуненберг. К вечеру, проломив в надвратной башне ворота, христиане взяли крепость, перебив гарнизон и всё население.
Не подготовленные к столь неожиданному и стремительному наступлению короля Отакара, вожди Самбии согласились немедленно принять христианство и выдали заложников. Присутствующий епископ Бруно Ольмютцкий (Bruno von Olmütz) крестил вождей, а так как в качестве свидетеля присутствовал король, первому из них он дал своё имя — Отакар. Подобным же образом второму знатному пруссу было дано имя маркграфа Бранденбургского — Отто. Этот пример имел большой успех, ибо на следующий день самбийская знать, сооблазнённая обещаниями и подарками короля и магистра, увлекла и свой народ[295].
Ведя переговоры, Отакар для получения заложников направил часть своего войска через Кведенов (Кведнау) на Вальдов (Вальдау). Заночевав в Вальдове, отряд утром 12 января через Кайме (Каймен) продвинулся до Тапиова (Тапиау){50}. За пять дней завоевание Самбии завершилось.
Уже 13 января от Тапиова по руслу реки Липза (Прегора, Прегель) войско Отакара ушло на Тувангсте (в район будущего Кёнигсберга), где их, вероятно, поджидал король. На этом "блицкриг" закончился, и уже 17 января король был в Эльбинге, возвращаясь в Чехию. Из прусской резиденции ордена он следовал уже не спеша, с остановками, и к 6 февраля был уже в Опаве (Чехия)[296].
Как полагают, во время этого похода Отакар предложил на берегу реки Прегель заложить замок[297]. Орден последовал его совету и летом 1255 г. основал крепость castrum antiguum[298]. Пруссы называли орденскую крепость Тувангсте по названию леса, бывшего в этом месте[299]. Позже, когда орден решил построить здесь постоянный замок, он получил название в честь короля Отакара — Кёнигсберг. В замке был оставлен гарнизон во главе с вице-ладмейстером Бурхардом фон Хорнхаузеном{51}.
В этом же году надровы, скаловы и судовы, узнав, что самбы были разгромлены и приняли христианство, решили воспользоваться их слабостью. Собрав большую рать, они вторглись в Самбию, сжигая деревни, убивая мужчин и захватывая в плен женщин и детей. Гарнизон Кёнигсберга, как полагает И. Фойгт, мужественно сопротивлялся вражескому приступу[300]. Но подвергался ли нападению Кёнигсберг на самом деле — неизвестно. При отступлении язычники на границе с Самбией построили крепость Вилов (Велау), перекрыв доступ в Надровию. Там был оставлен сильный гарнизон во главе с вождём Тирско и его сыном Маудела. Но случилось непредвиденное: как полагают, Тирско неоднократно приглашался в Кёнигсберг, и вице-ландмейстер заманчивыми обещаниями и дорогими подарками склонил его к принятию христианства. Вскоре крестился и гарнизон, а сама крепость была передана в руки ордена[301].
Самбы, возмущённые нападением соседей, на следующий год решили отомстить им, и вице-ландмейстер Бурхард взялся возглавить этот поход. Новообращённый Тирско, хорошо знавший пути в соседние земли, исполнял роль проводника. Нападению подверглась территория Унсатрапис, пограничная с Бартией и Надровией. Первый поход завершился взятием крепости Капостене. На следующий год повторный поход проходил на юг по реке Алле, область была разорена. Крепость Охтолиттен пала, гарнизон был перебит, окрестности опустошены. Не получая поддержки от соседей, крепости Унсатрапис, Гундау и Ангететен сдались христианам. Вся земельная знать поспешила принять крещение и заверила свою верность выдачей заложников.
Так пала ещё одна прусская область. Причина этого, как и везде, была в разрозненности пруссов: ни одно из крупных племён на протяжении всего завоевания Пруссии не оказывало своим соседям военной помощи. Более того, воспользовавшись слабостью Самбии, разгромленной Отакаром, соседи напали и подвергли её дополнительному разорению. В этой ситуации сработало право кровной мести, и самбы решили отомстить своим коварным соседям. Воспользовавшись ситуацией, орден только направил месть в нужное ему русло. Прусский нобилитет, получая от ордена дворянские привилегии, переходил на сторону завоевателей, а вслед за знатью тянулись и простые пруссы.
Вскоре Поппо фон Остерна (Остерноэ), как пишут летописцы, по причине старости на Генеральном капитуле 1256 г. в Риме отказался от должности. Но отставка, как полагают, была не совсем добровольной, и Поппо требовал себе другую должность.
Орденское руководство пыталось избежать этого с помощью папской буллы. Несколько лет он, по-видимому, никакого места не занимал, и только в 1264 г. появился как комтур Регенсбурга на Дунае. На этой должности он пребывал до своей смерти. Умер 6 ноября 1267 г. в весьма преклонном возрасте и похоронен был в Регенсбурге[302].
Орденский Генеральный капитул избрал в 1256 г. (по другим данным, в 1257 г.[303]) нового магистра — Анно фон Зангерхаузена (1256–1273). Предположительно, как и большинство орденских рыцарей того периода, он начинал свою службу в Палестине. В самом конце 1253 г. занимал должность ландмейстера Ливонии, судя по всему, он находился там уже длительное время. В качестве ландмейстера был втянут в борьбу с самбами за Мемельсбург, основанный орденом в 1252 г. Один из организованных им походов в Самбию закончился полным поражением, другой поход — в Жемайтию — принёс победу. Его попытка заложить на Куршском заливе город Нойе Дортмунд закончилась неудачей.
В Палестине, 1257–1261 гг. Сразу после избрания Анно фон Зангерхаузен направился в Палестину, где в январе 1257 г. уже фигурировал в грамотах. Его деятельность в Святой Земле отмечена соглашением от 9 октября 1258 г. между тремя магистрами орденов — тамплиерами, иоаннитами и Тевтонским орденом. Это соглашение регулировало взаимоотношения между орденами, а также вносило ясность в вопрос о границах владений. Ордены принимали на себя обязательство в случае спора между двумя орденами принять в качестве третейских судей представителей третьего ордена (за исключением случая претензий иоаннитов к Тевтонскому ордену из-за Obödienz — спорных вопросов относительно имущества, возникшего в результате дарения). Договорились и о взаимной поддержке в борьбе с врагами. Если для этого требовалось послать отряд Тевтонского ордена в Антиохию или Триполи, то он должен был находиться на содержании у тамплиеров или, соответственно, у иоаннитов-госпитальеров. На территориях по ту сторону Иордана Тевтонский орден должен был заботиться о своих рыцарях сам. Если один из трёх магистров обязан был удалиться (отсутствовал в Палестине), то он должен был доверить свой орден двум другим магистрам для защиты. Это, пожалуй, относилось большей частью к Тевтонскому ордену. Документ от 9 октября 1258 г., разграничивавший интересы трёх главных рыцарских орденов, характерен для всего политического положения христиан в Святой Земле. Хотя поход Людовика Святого закончился тяжёлым поражением, рыцарские ордены были решительно настроены удерживать свои позиции; для этого они были вынуждены тесно сотрудничать между собой[304].
В Акре Анно фон Зангерхаузен оставался до марта 1261 г., а с ноября в качестве наместника магистра на Ближнем Востоке правил великий комтур Хартманн фон Хельдрунген. Сам верховный магистр отправился в Германию, а позднее много времени провёл при папском дворе, добиваясь новых важных привилегий для Тевтонского ордена.
Папа Александр IV (1254–1261) всячески покровительствовал рыцарским орденам; соответствующие папские буллы выходили одна за другой. Чтобы как-то увеличить число орденских рыцарей, столь необходимых в Палестине, были облегчены условия вступления в Тевтонский орден. Существовавший испытательный срок отменили. Тем, кто вступил в рыцарское сообщество, запрещалось его покидать или переходить в другой орден под страхом отлучения. Приверженцы Гогенштауфенского императорского дома, которые были отлучены от церкви или наказаны отстранением от должности, могли освободиться от наказания вступлением в орден. С подачи магистра папа издал буллу, в которой новым братьям предоставлялось отпущение грехов за борьбу с неверными в Пруссии, тем самым они были приравнены к братьям, ведущим борьбу в Святой Земле. В буллах, касающихся положения в Пруссии и Ливонии, орденским рыцарям запрещалось притеснять местное население под угрозой отлучения. Право подобного наказания принадлежало только папе. Этим он защитил орденских братьев в Ливонии, которые из-за конфликтов с архиепископом Рижским находились под постоянной угрозой отлучения. Для усиления финансовых возможностей ордена им предоставлялись новые права, освобождающие от налогов и пошлин, отдельным членам ордена разрешалось заниматься торговлей, а также принимать наследство, доставшееся от родителей. Это высокое покровительство Святого престола очень способствовало усилению ордена и росту его численности. В Германии никогда ранее не видели подобного наплыва молодых рыцарей в орденских плащах[305]. Но подавляющее большинство их предназначалось для отправки в Палестину.
Герхард фон Хирцберг, 1257–1259 гг. Вице-ландмейстер Пруссии Бурхард фон Хорнхаузен в 1257 г. был переведён вице-ландмейстером в Ливонию, его заменил Герхард фон Хирцберг[306], комтур Мемельсбурга.
Он относился терпимо к новообращённым пруссам, понимая, что отсутствие епископа Самбии, постоянно находившегося за границами своей диоцезии, не способствует духовному спасению новоявленных христиан. Епископом Хайнрихом не было построено ни одной кирхи, и он только спорил с конвентом в Кёнигсберге о деньгах и имуществе своего епископства. Таким образом, покорённый народ оставался без должной христианской проповеди и учения. Понимая это, Герхард фон Хирцберг смотрел сквозь пальцы на продолжающиеся в среде самбов языческие обряды, направляя основные усилия на поддержание порядка и выполнение военных обязательств, данных ордену пруссами.
Наконец, в мае 1258 г. последовал церковный раздел Самбии, и из трёх частей епископ, наконец, выбрал северо-западную часть, наиболее удалённую от вторжения язычников с востока. При этом он обещал подтвердить выделенные орденом для знатных пруссов имения. Но и теперь, когда епископ обеспечил себя доходами с земель епископства, в Самбии он так и не появился, отсиживаясь в Торне.
Особое внимание Герхард фон Хирцберг уделил внешней политике, улаживая затянувшиеся территориальные споры с князем Казимиром Куявским. Только в августе 1257 г. в Риме при папском престоле князь дал обещание впредь не предъявлять претензий. За отказ от области Зассен (Сассовия) орден уступил ему деревню Орлау, а также гарантировал владение половиной Любавской земли. Но и эту половину князь вскоре в качестве благочестивого дара передал кирхе в Кульмзее. Вслед за этим вице-ландмейстер разрешил спорные вопросы с епископом Плоцким Андреасом о ранее подаренных ордену (бывшим епископом Гюнтером) областях Хельмской земли. Были решены проблемы о десятине, отдельных владениях, правах, светской подсудности и рассмотрены остальные претензии. Епископ отказался от повышения десятины и других притязаний, за что и был вознаграждён наследным имением неподалеку от Кульмзее и владениями в Любавской земле[307].
Герхард фон Хирцберг в 1258 г. основал два новых замка на границе с Надровией — Лабиау и Лаукишкен, а также дал распоряжение укреплять старые и вновь построенные замки, в том числе Кёнигсбергский. На 14 апреля 1257 г. крепость Кёнигсберг выглядела таким образом: на востоке, на небольшом холме над поймой реки, находилось главное укрепление; к нему примыкало предзамковое укрепление (форбург), а на западе была площадка, где "братья складывали камни для строительства новой крепости". То, что новый каменный замок к 1260 г. не был построен, не вызывает сомнений, так как в марте 1258 г. орден договаривается с епископом Самбийским, что если рыцари отсюда уйдут, то деревянный замок передадут ему. Это говорит о том, что орден не был уверен в необходимости иметь в этом месте свой укреплённый пункт[308]. На северо-западе от крепости вскоре образовалось городское поселение, была построена кирха Св. Николая[309].
Однако общее положение ордена в Пруссии было достаточно неустойчивым; об этом говорит и величина захваченных территорий, на которой к 1260 г. имелось только 28 орденских крепостей. Все они, как правило, представляли собой вальные укрепления с деревянными стенами и башнями. Неуверенность также вызывало многочисленное и ненадёжное прусское население, которому орден мог противопоставить лишь несколько десятков рыцарей и несоразмерное с пруссами количество немецких горожан. Всё меньше приходилось рассчитывать на прибывавшие с запада отряды пилигримов. Из-за их отсутствия на годы откладывалось окончательное завоевание Пруссии. Да и сами эти отряды из года в год становились всё меньше и слабее. Вице-ландмейстер всё это прекрасно осознавал и за счёт подарков и хороших взаимоотношений с прусской знатью добивался лояльности местного населения. Большое количество детей прусских вождей предусмотрительно отправляли на воспитание и обучение в Германию, где их приобщали к христианской культуре и цивилизации.
Тем временем на Генеральном капитуле было принято решение о назначении комтура Кристбурга Хартмуда фон Грумбаха (Hartmud von Grumbach) новым ландмейстером Пруссии и Ливонии взамен Дитриха фон Грюнингена, который по большей части в Пруссии отсутствовал. В связи с этим и Герхард фон Хирцберг в апреле 1259 г. покидает свой пост и отправляется в Германию[310].
Новый вице-ландмейстер Ливонии — брат Бурхард фон Хорнхаузен, который прекрасно знал положение дел в Пруссии, предложил ланд-мейстеру Хартмуду фон Грумбаху совместными усилиями соорудить в Карсовии (северная часть Скаловии)[311] замок. При равных затратах сил и средств замок Георгенбург в 1259 г. был построен[312]. Для чего он был основан в глубине вражеских земель — сказать трудно, можно лишь предположить, что этот замок выполнял сразу несколько задач. Во-первых, отвлечь жемайтов от вторжения в Ливонию и угрожать им с юга; во-вторых, попытаться наладить прямую связь между Ливонией и Пруссией, которая до той поры поддерживалась только по Куршской косе. Но это только предположение, так как к этому времени ордену в Пруссии ещё только предстояло завоевать Надровию и Скаловию, чтобы подойти к границам Жемайтии. Судя по всему, с постройкой этого замка орденская администрация сильно поторопилась.
Появление нового пограничного замка не могло не встревожить жемайтов, и уже весной 1260 г. он оказался в осаде. Не решаясь его штурмовать, напротив Георгенбурга жемайты построили свою крепость и совершали беспрестанные нападения на пытавшихся выйти из замка орденских братьев. Все попытки рыцарей совершать вылазки для проведения рекогносцировки и снабжения замка наталкивались на яростный отпор противника. Обе стороны несли большие потери. Положение замка было очень опасным, гарнизону Георгенбурга неоткуда было ждать помощи и пополнения, и в конце концов он должен был пасть. Надежда была только на помощь извне[313].
Для снятия блокады Бурхард фон Хорнхаузен решил предпринять большой поход совместно с братьями из Пруссии. Сбор был назначен в Мемельсбурге. Под свои знамёна Бурхард собрал орденских и местных (ливонских) рыцарей, из Ревеля прибыл датский вспомогательный отряд под начальством герцога Карла Шведского, пилигримы из Европы, а также ливы, латгалы, эсты и курши. К назначенному сроку (в конце июня) приехал в Мемельс бург и прусский орденский маршал Хайнрих Ботель со своим отрядом. Помимо орденских рыцарей, он привёл союзных самбов, натангов и погезан с вармийцами. Объединённое войско, согласно плану, направилось к Георгенбургу, но по дороге получило известие о вторжении литовского четырёхтысячного войска в земли куршей (Куронию). Литовцы опустошили страну, собрали добычу и захватили множество пленных. Бурхард фон Хорнхаузен тотчас изменил свой план, и всё войско направилось на север перехватить литовцев. Пройдя вдоль берега Балтики более 100 километров, они подошли к деревне Дурбе, где противник расположился лагерем. В день Святой Маргариты, 13 июля 1260 г., состоялось сражение. Орденские силы были невелики: несколько десятков рыцарей и племенные ополчения — ливонское и прусское. Перед боем прошёл совет, на котором помезанский дворянин Матто (сын Пипина) предложил атаковать литовцев в пешем строю, чтобы воины не помышляли об отступлении, но рыцари от этого отказались. Затем вожди куршей попросили передать им после боя их женщин и детей, захваченных литовцами. Но тут возмутились пруссы и ливы, заявив, что с пленными они поступят по обычаю, соблюдаемому на войне. Курши, затаив обиду, в начавшемся сражении ударили в тыл (по другим данным, бежали с поля боя). Вслед за этим дрогнули ливонские племенные ополченцы. Пруссы остались с рыцарями и, окружённые литовцами, почти полностью полегли вместе с ними. В этом сражении пали вице-ландмейстер Ливонии Бурхард фон Хорнхаузен, прусский орденский маршал Хайнрих Ботель, герцог Карл Шведский и около 150 рыцарей, 14 человек были захвачены в плен, из них восемь принесены в жертву и сожжены на кострах. Литовцы одержали полную и решительную победу. Последствия поражения при Дурбе для ордена были трагические, ибо оно послужило первым сигналом к восстанию в Ливонии и Пруссии[314]. Гарнизон Георгенбурга, так и не получив помощи, истощив съестные припасы, разрушил замок и отступил в Мемельсбург.