Но предотвратить войну уже было нельзя. Большинство крепостей в Кульмской земле — Биргелау, Папау, Альтхауз, Грауденц, Шветц, а также Меве и Соббовиц — были захвачены союзниками и заняты городскими гарнизонами. Шёнек сдался данцигцам добровольно. Замок в Данциге, где все запальники огнестрельного оружия оказались забиты гвоздями, был сдан комтуром Конрадом Пферсфельдером{144} городскому совету без какого-либо сопротивления, формальным договором. Он и орденские братья, согласившиеся на сдачу, получили внушительную денежную сумму и разрешение остаться в Данциге до лета. Затем они со своим имуществом уехали прочь. Замок был полностью разрушен горожанами, упомянутый комтур сам посоветовал: если крестьяне не хотят более терпеть аиста на крыше дома, то они сбрасывают его гнездо вниз[1237].
Из Данцига было совершено нападение на орденскую крепость Гребин в Вердере, которую без особого труда взяли, а затем сожгли. Замок в Эльбинге под командованием храброго графа Адольфа фон Гляйхена в течение нескольких дней оказывал упорное сопротивление. Но после предательства временного комтура, который скинул орденский плащ и перешёл на сторону горожан, вынужден был 12 февраля сдаться. Амбары подожгли, в огне погибло зерна на 2 тысячи марок. Замок был разрушен.
Генрих фон Плауэн, прибыв в страну, находился на пути в Эльбинг. События его застали в замке Пройсиш-Холланд, который был осаждён данцигскими, эльбингскими и богемскими наёмниками. Замок смог продержаться только несколько дней, после чего сдался. Так в течение восьми дней 13 замков попали во власть Прусского союза. Частично это произошло из-за предательства орденских слуг и беженцев, которые в них находились, частично из-за трусости и неверности орденских братьев.
По стране распространился страх. В районе Остероде, боясь репрессий восставших, все благородные люди перешли на сторону союза, то же случилось в Эрмланде. Жители Браунсберга, недовольные политикой епископа, разорили дом каноников. Не видя иного спасения, соборный капитул Эрмланда объявил о своей приверженности союзу и отказался от своего епископа.
Орденский замок в Кёнигсберге, где ещё недавно маршала водили за нос мирными заверениями, был захвачен без сопротивления. Рыцарям ордена разрешили свободный выезд в Лохтштедт и пребывание там до весны. Не столь мягко обошлись с орденскими рыцарями в других местах. Их сбрасывали с крепостных стен, топили в ближайших водоёмах, отправляли в открытое море, откуда они уже не возвращались.
В комтурстве Пройсиш-Марк всё тоже пребывало в беспорядке, почти все были враждебно настроены к ордену, грозили комтуру сбросить его с крепостной стены, когда они возьмут замок. Поскольку не было надежды спасти крепость, комтур бежал, прихватив налоговые деньги.
После того как Реден после короткого сопротивления пал, союзный совет в Торне разослал всем светским рыцарям и кнехтам в Кульмской земле и других союзных землях приказ в полном вооружении скакать в Штрасбург, чтобы помочь взять осаждённую крепость. Вскоре пала и она. Но не только замки были завоёваны. Дворянство комтурств Бальги, Бранденбурга, Замланда и прилегающих к ним районов послало магистру отказ в выполнении клятвы верности. Ещё не закончился февраль, а Бранденбург, Бальга, Прейсиш-Эйлау, Растенбург, Ортельсберг и Морунген были во власти союзников, а Остероде близок к тому. До сих пор верные ордену маленькие города, такие как Диршау, Меве, Нойенбург и другие, напуганные страшными событиями, перешли на сторону союза или были готовы это сделать. Таким образом, в течение четырёх недель во власти союза оказалось не менее 56 замков и, кроме Мариенбурга и Штума, на стороне ордена почти не осталось укреплённых мест. Страх, малодушие и предательство, ненависть и месть — всё вместе привело орден на край гибели. Мариенбургу также грозила большая опасность. Его гарнизон был усилен всем, что оказалось под рукой, в замок стягивались бежавшие комтуры, фогты и пфлегеры. Орденское руководство строило планы выжечь всё на 4 мили вокруг города, были предложения пробить брешь в дамбе реки и затопить всю округу.
Узнав об этих планах, эльбингцы советовали как можно скорее осадить Мариенбург. Для осады орденской резиденции собирались ополчения из Нидерланда, Бранденбурга, Замланда и других земель.
В этом положении спасение ордена собственными силами было невозможно. Ситуация обострилась после взятия союзниками замка Шлохау, что в определённой степени блокировало дорогу в Германию. Комтур Йохан Рабе подготовил и снабдил замок всем необходимым, фогты Ноймарка и Шиппенбайля прислали ему подкрепление. Но этого было крайне мало, гарнизон не мог долго противостоять силам Данцига. К тому же большинство укрывшихся дворян бежали ночью через крепостные стены, а во время одной из атак данцигцев между маркерами (выходцы из Ноймарка) и местными возникла дикая ссора. В итоге ненадёжное местное ополчение было выслано из замка. В результате гарнизон оказался так ослаблен, что маркеры утратили всякое мужество и принудили комтура к сдаче замка. Весь конвент направился в город Кониц (Хойниц), который вскоре также присоединился к союзу. Отрезанные от Мариенбурга большой территорией, находившейся под властью Прусского союза, они попросили магистра о разрешении уехать в орденские провинции в Германии.
Только большая военная сила из-за границы могла принести спасение. Людвиг фон Эрлихсхаузен вновь обратился к фюрстам, королю Дании и Швеции, герцогам Силезии и Померании, курфюрстам и имперским сословиям в Германии, к ганзейским городам, к ландмейстерам Германии и Лифляндии с просьбой о срочной помощи. Особое поручение он дал недавно избранному немецкому ландмейстеру Ульриху фон Лентерсхайму: убедить немецкое дворянство в необходимости спасения ордена.
Герцоги Мазовецкие оставались нейтральными, соглашаясь лишь отправить своих послов к руководству союза для посредничества в улаживании отношений с орденом.
Для нейтрализации короля Датского Прусский союз пожаловался ему на орденскую власть, представив её как тиранический гнёт, а своё дело — как защиту свобод и привилегий.
Фридрих Бранденбургский, воспользовавшись благоприятными условиями, надеялся приобрести у ордена Ноймарк. Ландкомтур Саксонии Фридрих фон Поленц по поручению верховного магистра заключил с ним договор, согласно которому Ноймарк передавался курфюрсту Бранденбургскому за 40 000 рейнских гульденов с правом обратного выкупа.
В день 22 февраля, когда орден уступил Ноймарк курфюрсту, король Польский Казимир IV Ягеллончик объявил ордену войну[1238], хотя многие из его окружения не советовали ему этого делать. При этом он выдвинул такие причины, которые позволяли ему не подчёркивать связь с Прусским союзом и возложить вину за нарушение мира на орден.
Инкорпорация. Как только был сделан шаг к отказу от подчинения ордену, начались многочисленные собрания рыцарей из "Союза Ящериц", поместного дворянства и делегатов от союзных городов. На них обсуждался главный вопрос — о мерах формирования регулярного войска и обеспечения безопасности страны. Мнения были самые различные. Дворянство склонялось к тому, чтобы сохранить захваченные замки целыми и невредимыми, самим сформировать их гарнизоны и, опираясь на них, защищать города и сёла. Сельское население было против этого, опасаясь, что дворянство вскоре сможет выступить таким же господином, как и орден. В некоторых городах, особенно богатых торговых, как Данциг, появлялась мысль о создании республиканской коммуны.
В Данцигском округе, Кульмской земле и многих других местах возник раскол между городами и дворянством из-за захваченных орденских замков. Города склонялись к тому, чтобы уничтожить их, а дворянство хотело сохранить и воспользоваться ими. Данциг благодаря огромному влиянию пытался навязать своё решение, из-за чего всё дворянство Поморья было крайне озлоблено.
В этой ситуации рыцарям из "Союза Ящерицы" казалось правильным формально предложить королю Казимиру IV Ягеллончик) верховную власть над Пруссией и сделать это как можно скорее. Им удалось добиться согласия у прочих членов союза. Было организовано посольство из 12 делегатов от дворянства и городов во главе с Гансом фон Байзеном, Аугустином фон дер Шеве и Габриелем фон Байзеном. Прибыв в Краков 18 февраля, они столкнулись с треслером ордена, который по распоряжению магистра присутствовал со свитой на свадьбе короля Казимира с Элизабет, дочерью императора Альбрехта.
Посольство союза было принято благосклонно и допущено к открытым переговорам, начавшимся 3 марта 1454 г. На начальном этапе члены Прусского союза предлагали Казимиру стать покровителем. Пытаясь сохранить независимость, сословия после выхода из-под власти ордена могли предоставить королю лишь протекторат над Пруссией. Но под давлением польских требований полномочный представитель Ганс фон Байзен обратился к королю Казимиру IV с новым предложением[1239].
Реконструкция этой речи включала восемь пунктов. Первые пять описывали известную ситуацию, сложившуюся в Пруссии до и после захвата восставшими орденских замков.
В шестом пункте говорилось: "Выбор короля Польши новым верховным правителем Пруссии (выбор сделан Прусским союзом).
7. Условия этого выбора: сохранение старых привилегий; обещание разрушенные членами союза замки не восстанавливать и оставить эти места союзу. Необходимые гарантии для выполнения других, пока не сформулированных условий.
8. Выбор короля верховным правителем в новых областях означает для последнего расширение сферы его власти и территориальные приращения. Такое действие короля не будет нарушением договора, так как орден со своей стороны его уже нарушил…"[1240].
В заключение они высказали просьбу: "Если Вы не хотите принять нас как подданных, то дайте нам, по крайней мере, обещание не оказывать содействия нашим противникам, так как мы никогда больше не пойдём под власть ордена, а скорее умрём за нашу свободу и справедливость, чем каждый день ждать позорного конца и терпеть насилие тиранов"[1241].
6 марта 1454 г. в Кракове была издана так называемая грамота об инкорпорации. Эта грамота совершенно не соответствовала предложению прусских сословий. В ней указывалось: король Казимир IV Ягеллончик Польский принимает предложение "прусских сословий" и присоединяет их страну к Польской империи на указанных ниже условиях:
"1. Участие прусских сословий в привилегиях сословий королевства Польша, а также участие в выборах короля.
2. Покровительство и защита от всех врагов.
3. Сохранение старых привилегий и обновление утерянных жалованных грамот.
4. Отмена пофунтовой пошлины и всех других видов пошлин.
5. Упразднение берегового права.
6. Назначение на должности, а также в гарнизоны замков и городское управление только местных жителей.
7. Привлечение королём Земельного совета (ландесрата) к решению важнейших вопросов.
8. Гарантия границ.
9. Подтверждение всех имущественных прав с Магдебургским, Кульмским, Польским и Прусским наследственными правами.
10. Право чеканки монет городов Торн и Данциг в мирное время и дополнительно в Кёнигсберге и Эльбинге в военное.
11. Назначение наместников только по согласованию с городами.
12. Свободный рынок и передвижение для прусских купцов во всех городах королевства Польша".
Свидетелями данного акта стали духовные и светские персоны королевства Польша.
Уже 9 марта король Казимир называет Ганса фон Байзена наместником Пруссии.
Но заявление сословий о переходе под власть польского короля и грамота об инкорпорации содержали противоречия и неточности. В этой грамоте король взял на себя больше, чем ему предложили сословия: он заявил о подчинении своей персоне и польской короне не в форме протектората, на что расчитывали прусские сословия, а о включении в состав Польской империи.
Прусские сословия ответный документ от 15 апреля не ратифицировали (не скрепили своими печатями). Так как необходимое двухстороннее подтверждение обеих грамот в их важнейших определениях отсутствовало, то они не могли быть признаны законными. Позже сословия ратифицировали грамоту в формулировке понятия "корона", где речь идёт о просто персональном союзе, но никак о вхождении в Польскую империю[1242].
Когда король принял прусские сословия под свою защиту, орден напомнил ему об условиях последнего мирного договора: ни одно из правительств обоих государств не имеет права вступать в отношения с подданными другого. Польша сослалась на уже привычную причину, что орден сам неоднократно нарушал условия договора[1243].
Между тем раскол между городами и дворянством в Кульмской земле усилился. Причиной послужило взятие городами замка Шёнзее и его разрушение (замок был сожжён). В то время как дворяне заняли большинство других замков и забрали оттуда всё, что там нашли, совет Прусского союза в Торне спешно отправил к Гансу фон Байзену и прочим посланникам курьера с просьбой как можно скорее вернуться в Пруссию. Срочно прибыв в Торн, они узнали, что уже с 27 февраля Мариенбург осаждён. С одной стороны войска из Данцига под командованием советника Эвалда Вриге расположились лагерем на левом берегу Ногата, с другой стороны подошли войска союзников. Из Мариенбурга вылазки пока не предпринимались, так как магистр для усиления своих сил планировал перевести гарнизон из Штума. Союзники тоже не пытались всерьёз штурмовать крепость, ожидая помощи из Польши. Их начальники (среди них Отто фон Махвиц) послали городскому совету и горожанам Мариенбурга требование о сдаче города. В ответ была предпринята успешная вылазка против данцигцев. Осаждённый союзниками замок Штум подвергался незначительным атакам, которые без особого труда отбивались гарнизоном.
После возвращения делегации из Кракова на союзном собрании в Эльбинге было принято решение: всё орденское имущество национализировать и использовать для вербовки наёмников, а военные и другие необходимые издержки покрывать за счёт податных денег, а также с доходов от рыболовства, Мельницкого дела, добычи янтаря и тому подобное. Всё орденское имущество должно быть сдано в аренду, всё церковное серебро следует употребить для чеканки монет, необходимых для ведения войны. Данцигу поручили наложить арест на всё орденское имущество за границей и его корабли.
Кризис. Казалось, в очередной раз ордену в Пруссии наступил конец. Практически все замки и города находились во власти Прусского союза, который поддерживало из-за убеждений или страха подавляющее большинство населения. Польский король выступил на стороне восставших, и шансов на победу ордена не было совершенно. В его распоряжении в Пруссии находилось только три опорных пункта — замок и город Мариенбург, замок Штум и город Кониц. В то же время орден частично очистился от того балласта, который оказался в его рядах. Из 400 орденских рыцарей, имевшихся в 1437 г., на 1453 г. численность снизилась до 300[1244], а к середине 1454 г., вероятно, их оставалось не более 150. Это были люди, на которых ещё хоть как-то можно было положиться в это сложное время, но и оставшиеся не всегда проявляли себя достойно. К сожалению, в столь критический для ордена момент его возглавлял слабый и безвольный магистр, не сумевший поддержать дисциплину на должном уровне.
Не имея опоры в стране, орден нуждался в поддержке извне. Граф Генрих Ройс фон Плауэн-младший{145}, Байт фон Шёнберг и граф Ганс фон Кирхберг собрали на службу ордену в городе Конице вооружённые отряды из немецких рыцарей общим числом 800 всадников. Узнав об этом, Ганс фон Байзен приказал начальнику из Меве Йону фон дер Иене срочно перебросить войска в район Коница, заблокировать дороги и постараться очистить область от орденских войск. Перекрыв дороги, Йон фон дер Йене осадил город. После очередного обращения магистра император приказал фогтам Ноймарка и Шиппельбайна направить из Ноймарка войско и снять осаду Коница.
В Мариенбурге узнали, что из лагеря данцигцев часть войска ушла на Кониц, и организовали вылазку. Перебравшись по мосту на левый берег, войска неожиданно напали на врага. Атака оказалась удачной, неприятель был отброшен, около 700 человек были убиты и взяты в плен. Захвачено много оружия и пушек, перевезённых в Мариенбург. Орденские солдаты преследовали их до самой Вислы, освободив весь Гросс Вердер (большой остров){146}. Оставшиеся поспешили вернуться в Данциг, так как их напугал слух о том, что немецкий ландмейстер подходит к городу со своим войском. Магистр Людвиг тотчас отдал приказ, чтобы жители левобережья со всем своим имуществом укрылись в Мариенбурге. Дамбы и берега Ногата и Вислы были заняты часовыми.
Между тем уже немолодой (64 года) Ганс фон Байзен, получив от короля официальный титул губернатора Пруссии, возглавил управление страной. От его имени выдавались все важнейшие предписания в сфере военных дел. От имени страны, в окружении советников и бургомистров крупных городов, он принимал на службу иностранных наёмников. Губернатору также помогали его братья: Штибор фон Байзен представлял Кёнигсбергский округ, а Габриель фон Байзен руководил Эльбингским округом. В Померании командовал Йон фон дер Йене, а рыцарь Аугустин фон дер Шеве возглавлял вооружённые силы Кульмской земли с резиденцией в Грауденце. Главным образом этими людьми в Торне была подготовлена грамота о подчинении, в которой они обязывались дать клятву на верность польскому королю. Для принятия этой клятвы король послал в Торн своего канцлера Иоганна фон Конецполе и епископа Позненского. В городе многие сразу же принесли клятву на верность. Ганс фон Байзен и названные начальники обязались обращаться с прусскими епископами как с врагами до тех пор, пока они не принесут клятву на верность польскому королю.
Ганс фон Байзен послал к брату Штибору, командовавшему войсками у Мариенбурга, королевского герольда, который должен был потребовать у верховного магистра появиться у крепостных ворот и принять объявление войны. Если магистр не захочет, то проводить герольда в замок и там передать ему это известие. Одновременно с этим потребовать от имени короля сдать крепость.
Первый губернатор Пруссии основной задачей на этот период считал взятие города Коница, чтобы полностью отрезать орден от Германии и тем самым вынудить сдать последние орденские крепости в Западной Пруссии — Штум и Мариенбург. Среди гарнизона и населения осаждённого Коница всё ощутимее становилась нехватка продовольствия. Подвоз был невозможен, так как Шлохау заняли союзники. Командующий Йон фон дер Йене с частью своих воинов направился в район замка Тухель, где вместе с польским воеводой (капитаном) Жерленским, который имел тысячу всадников и 300 наёмников, овладел всей округой.
У Мариенбурга ни дня не проходило без стычек. Орденское руководство пыталось ежедневными вылазками из города и крепости отвлечь врага от серьёзного штурма столь важного для ордена замка Штум, расположенного в 15 километрах южнее, учитывая, что при недостатке у тамошнего гарнизона сил и мужества нельзя было рассчитывать на его упорное сопротивление при общем штурме. К тому же, имея в Кульмской земле достаточно примеров предательства, комтур Штума не доверял укрывшимся в замке дворянам и крестьянам. По требованию шпитлера (госпитальера) и верховных правителей магистр направил в Штум подкрепление из орденских рыцарей и верных кнехтов. Подозрительных крестьян из замка выпроводили, и гарнизон не без тяжёлых потерь и напряжения, но с удачей в боях защищал замок ещё более пяти месяцев. Таким образом, надежда губернатора, ожидавшего сдачи Штума ещё до Пасхи, не оправдалась.
Тогда Ганс фон Байзен обратил усилия на удовлетворение требований военачальников, руководивших осадой Мариенбурга. Было налажено финансовое обеспечение войска, в Кульмской земле и в районе Остероде проводились мероприятия по привлечению в ополчение народ. Из союзных дворян создавались комиссии, собиравшие необходимые на войну деньги в городах Эрмланда. Губернатор старался также убедить герцога Флотко Мазовецкого отозвать своих людей из Мариенбурга и задерживать на границе следующие на помощь ордену военные отряды.
Его рвение ещё более усилилось, когда пришло известие, что король Казимир собирает войско для похода в Пруссию.
Но не везде деятельность губернатора была эффективной. Его приказы к созданию ополчения выполнялись нерадиво. Многие считали, что дело освобождения от ордена уже закончено. Его брат Штибор, осаждавший Мариенбург, так и не смог в своём войске навести порядок. В лагере восставших практически полностью отсутствовала дисциплина. В пёстром смешении местных дворян, горожан, в большинстве своём плохо вооружённых крестьян и жадных до денег и добычи наёмников никто никого не хотел слушаться. Многие разошлись по домам, другие надолго покидали лагерь когда хотели. Часто среди командиров и местных дворян возникали разногласия и жёсткие ссоры. Губернатор грозил суровыми наказаниями мародёрам, непослушным и изменникам, но это никак не сказывалось на улучшении дисциплины. Похожим положение дел было и в войске под Коницем.
Ганс фон Байзен надеялся с прибытием короля Казимира решить финансовые проблемы, о которых он уже неоднократно, но безуспешно просил. Прежде всего, рассчитаться с наёмниками и улучшить дисциплину в войсках. Также за счёт польских сил усилить осадные войска, что быстро приведёт к благополучному завершению развязанной войны. Губернатор посоветовал командующему Штибору разрушить мост через реку Ногат, ведущий из крепости Мариенбург на левый берег.
В это время в ордене только твёрдая вера в скорую помощь из Германии поддерживала дух оставшихся защитников. Орденский шпитлер Генрих Ройс фон Плауэн с большим энтузиазмом делал всё для успешной обороны. Он всем внушал надежду, в том числе и гарнизону Штума.
В Германии немецкий магистр, ландкомтур Франконии (Франкен) и другие правители усиленно склоняли фюрстов и рыцарей (дворян) к содействию и помощи ордену. Они полагали, что он сумеет удержать Мариенбург до их подхода. Штум тоже надеялись удержать, невзирая на подошедшее к неприятелю подкрепление, которому, однако, недоставало решимости для генерального штурма. Весь прилегающий район, вплоть до округа Кристбург, был так разорён, что крестьяне не могли поставлять продовольствие и другие припасы. В деревнях всё было разграблено и порушено.
Город Кониц под командованием Генриха Ройса фон Плауэна-младшего и комтура Шлохау вёл активную оборону. Постоянные вылазки и стычки были успешными, в то время как польско-союзное войско, насчитывающее почти 3000 человек, под командованием Николауса Жерленского несло значительные потери. Прибывший от короля посланец с требованием сдачи города без разговоров был отослан назад. Здесь тоже надеялись на скорую помощь из Германии, особенно на приезд немецкого магистра с большим сопровождением. Для деблокады Коница верховный магистр поручил фогту Шиппенбайля подтянуть из Кюстрина 2000 наёмников и прибывающих из Ландсберга 500 всадников под командованием Бернхарда фон Цинненберга.
Ордену недоставало денежных средств для приведения в движение иностранной помощи. Все знали о его бедности, и мало кто покупался на обещания. Магистр был уже не в состоянии удовлетворять требования небольшого количества наёмников даже в Конице.
Польша вступает в войну. Между тем король Казимир Ягеллончик, со своей новой супругой и знатными лицами королевства, с внушительным войском прибыл в Пруссию. В Торне 23 мая его встретили с ликованием и клятвой на верность. Местные дворяне, особенно рыцари из "Союза Ящерицы" (которые похоже возглавили Прусский союз), депутаты от городов — все спешили засвидетельствовать свою преданность. Затем король отправился в Эльбинг. Народ отовсюду стекался в город, чтобы там присягнуть королю. Епископы Иоганнес Кульмский, Каспер Помезанский и Николаус Замландский (Эрмландский находился в то время в Мариенбурге), дворянство, рыцари, знатные люди, советники магистратов и делегаты городов поклялись королю в верности и покорности, пообещав отдать все свои силы ради изгнания ордена из страны и искоренения следов его власти. В Кёнигсберге присягу принимал королевский канцлер Иоганн фон Конецполе, принятый с большим почётом.
Прежде всего король облагодетельствовал Данциг. Город получил не только значительные доходы от налогов и других податей с принадлежащих ордену имений, земель и деревень, но и обширный городской район. В свою очередь город обязался выплачивать королю 2000 венгерских гульденов в год, а также обустроить соответствующий королю двор, снабдить его всем необходимым и взять на содержание. Когда же король со всей свитой будет посещать Данциг, в течение трёх дней в году снабжать его всем необходимым.
Затем король совещался с депутатами от сословий о мерах по сбору финансов, необходимых для ведения войны. Говорили о том, как взять Кониц и помешать немецкому магистру, которого ожидали со дня на день, помочь ордену в Пруссии. Обсудили также план завоевания Гросс Вердера, чтобы снова осадить Мариенбург со стороны Ногата. Деньги частично добыли, отдав в аренду нескольким гражданам Данцига орденский амт Путциг. Завоевание Коница король взял в свои руки. Очистить левобережье (Гросс Вердер) и отрезать Мариенбург изъявил готовность Данциг. После этого король отправился назад в Торн, утвердил там прежних командиров в их должностях и обещал никогда не отдавать командные должности в крепостях и городах иностранцам, а если такое случится во время войны, то после установления мира иностранец, согласно вышесказанному, будет заменён здешним командиром.
Теперь каждая из сторон приступила к осуществлению принятых решений. Первоочередной задачей короля являлось взятие города Коница. Для усиления осадных войск он направил внушительные подкрепления.
Губернатор и руководство Прусского союза вербовали всё больше наёмников. Но и король, и союзное руководство столкнулись с значительными затруднениями. Вести о подходе из Германии помощи ордену вынуждали их дробить вооружённые силы. Города, опасаясь вторжения, требовали усиления своих гарнизонов. В спешке собираемые военные налоги практически не поступали. Из-за повышения этих налогов и из-за военных действий, лёгших тяжким бременем на землевладельцев, в Эрмланде и других местах начало проявляться недовольство. Чешские наёмники из-под Мариенбурга грозились покинуть лагерь, если им не заплатят жалование и не выкупят их товарищей из плена. Когда их требования были в некоторой степени удовлетворены, начали выдвигать те же претензии немецкие наёмники под Штумом. Командующий ими Аугустин фон дер Шеве ежедневно испытывал давление с их стороны. Из-за дефицита продовольствия часть ополчения из Данцига покинула лагерь под Штумом. Попытка губернатора заменить данцигцев отрядами из Кёнигсберга и других городов Нижней Пруссии (Нидерланда) особого успеха не имела.
Между тем данцигцы соединились под Диршау с королевским войском и чешскими наёмниками, в последние дни июня выдавили с левобережья орденские формирования и вернулись на Гросс Вердер напротив Мариенбурга. Теперь крепость была полностью блокирована тремя лагерями — один под Вилленбергом, ближе к городу, другой — лагерь при Хоппенбрухе вблизи предместья и данцигский на левобережье. "Теперь вы непременно завоюете крепость!" — писал губернатор командующему союзных войск под Мариенбургом.
На самом деле риск падения Мариенбурга был очень велик, блокада оказалась столь плотной, что почти все посланные курьеры были пленены, убиты или утоплены. Удалось отослать только два письма, немецкому магистру и королю Богемскому, в которых Людвиг их вновь просил о срочной помощи[1245].
Но шли недели, а ничего значительного не происходило. При каждой атаке врага на стены города на помощь гарнизону приходили горожане во главе с решительным бургомистром Бартоломеу сом Блуме. Они же поддерживали рыцарей при их нападениях на вражеский лагерь. Кроме того, народ ещё твёрдо верил в помощь Св, Барбары, голову и икону которой ещё в начале года для безопасности перенесли из "старого дома" в Мариенбург. Все предприятия союзников срывались из-за отсутствия единства. Богемцы при каждом нападении грозили покинуть лагерь и разграбить города и крепости Помезанского епископства. Руководство Данцига желало своими силами захватить Мариенбург, не допустив в него ни поляков, ни союзные войска. Предпринятая попытка союзников отрезать город от воды успеха не принесла.
Недостаток единства в исполнении плана, целесообразном использовании и взаимодействии вооружённых сил осознали и король, и губернатор, и другие главы союзников. Поэтому в середине июля в Грауденце был проведён съезд, где кроме воевод и земельных правителей участвовало и некоторое количество поместных дворян и бургомистров больших городов. Король старался заслужить расположение сословий, передав им право выбора Земельного совета. Сословиями было решено создать совет из семи представителей дворян и семи представителей городов и в таком составе решать все важные дела. Дворянство быстро назвало своих представителей, большей частью ещё молодых людей. Города хотели провести выборы позднее. Затем начали вновь обсуждать вопрос о том, где взять денег, чтобы заплатить наёмникам под Мариенбургом и Коницем, в особенности богемцам. Кто-то предложил, чтобы король поручился за сословия на срок в четыре недели. Но он, желая получать деньги от новых подданных, но никак не платить, заявил, что не может сделать этого без согласия своих королевских советников. В ответ сословия отклонили его предложение заложить богемцам на время замки Штрасбург и Реден. Тогда король заявил: этот вопрос должно решать руководство Пруссии, но никак ни Польша. Союзным представителям пришлось договориться с командирами наёмников о сроке выплаты и собрать нужное количество денег с городов, трёх епископов (за исключением епископа Эрмландского) и четырёх соборных капитулов в размере 46 600 марок. Однако чтобы возместить ущерб городам, на которые легла основная масса военных расходов, им пообещали освобождение жителей малых городов от налога на землю и наследство. Сразу после окончания съезда король отправился в Польшу. По пути Казимир заехал в Торн, где встретился с посланниками папы, императора и имперских фюрстов, пытавшимися убедить его вернуть ордену занятые земли. На эти пожелания посланники получили ничего не значащий ответ.
Неожиданно почти все богемские наёмники покинули лагерь под Мариенбургом и занялись опустошением ближайших и отдалённых территорий. Подошедшее польское войско в большей части представляло шляхетское ополчение с полным отсутствием дисциплины, поэтому не представляло большой опасности. Данцигцы ограничились тем, что отрезали путь в крепость со стороны левобережья. В общем и целом силы врага под Мариенбургом и Штумом насчитывали теперь около 8 000 человек.
Положение в Штуме было очень сложным, так как небольшой гарнизон изматывался в постоянных стычках с врагом и не имел возможности пополнить свои силы. К тому же сказывался большой дефицит продовольствия, конина стала уже обычной пищей даже для благородных рыцарей. Хроническое недоедание, переутомление, солнечная жара вызвали эпидемию. В связи с этим с каждым днём уменьшался гарнизон, а вместе с ним и мужество защитников Штума. Подвезти помощь и продовольствие из Мариенбурга было невозможно. Наконец, они были вынуждены заключить с неприятельскими командирами договор, согласно которому обязывались без сопротивления сдать крепость, если до определённого дня не придёт помощь. Об этом они сообщили магистру, но так как он им помочь не мог, гарнизон 8 августа[1246] освободил замок, передав союзникам находившуюся в нём артиллерию. Получив надёжный конвой, они по договорённости с магистром должны были отправиться в Мариенбург. Но лишь часть гарнизона ушла к магистру. Не видя перспектив продолжения борьбы, 10 рыцарей изменили ордену; четверо из них с фогтом Роггенхаузена Эглофом фон Розенбергом поступили на службу к королю Казимиру. К ним присоединилась и большая часть гарнизона. Этот эпизод показывает, сколь деморализованы были орденские рыцари. В связи с этим удивляет продолжающееся сопротивление ордена, у оставшихся рыцарей ещё хватало мужества и сил для продолжения войны в Пруссии.
Для Мариенбурга сдача Штума стала большим ударом, не только с моральной стороны, но ещё в большей степени с точки зрения стратегии. Освободившиеся из-под Штума войска были переброшены под Мариенбург.
Попытка ордена вновь выбить с левобережья данцигцев закончилась неудачей. Сбив заслоны и подойдя к лагерю, они долгое время обстреливали его, но так как данцигцы не рискнули выйти из своих укреплений, то до схватки дело не дошло. Трофеями этого дня оказались семь телег с продовольствием и стадо скота, переправленные в Мариенбург.
В это время из Коница в Мариенбург пришло сообщение: герцог Рудольф фон Заган, Бернхард фон Цинненберг, Генрих фон Мальтиц, Руле фон Калькройт, Каспар фон Ностиц, Отто фон Шлибен, фогт Лаузица со своими отрядами наёмников вступили в Марку. На подходе был и немецкий магистр с наёмниками и отрядом превосходных воинов, выделенных герцогом Бургундским. Срочно был составлен план по освобождению территории к западу от Вислы. Выполнение собирались поручить комтуру Шлохау, но он в тот же день, когда составлялся план, был смертельно ранен в голову. Вскоре положение у Коница резко изменилось.
По требованию короля лучшая часть осадного войска из-под Мариенбурга была послана в Кониц, её сменило ополчение из жителей Пруссии. С тех пор здесь долгое время ничего значительного не происходило. Прежде всего потому, что ополчение из Данцига не имело толковых предводителей. Вдобавок к этому после жаркой схватки граф Ганс фон Хоенштайн и Штибор фон Пониц из-за понесённых потерь покинули лагерь и со своими отрядами перешли на сторону ордена.
Чтобы прервать связь орденского плацдарма на левом берегу Ногата с замком, была совершена попытка поджечь и взорвать соединяющий их мост. Для этого к нему подвели семь лодок, наполненных смолой, дёгтем и порохом, и подожгли. Эта попытка стоила данцигцам жизни ста человек, а нанесённый ущерб оказался столь незначительным, что уже через восемь дней мост был восстановлен.
Осаждаемый требованием денег для наёмников под Мариенбургом, губернатор мобилизовал все средства. Он пытался заменить наёмников, для которых не были собраны деньги, местным ополчением и поляками. С этой целью обратился за помощью к королю, от бургомистров городов требовал спешно прибыть со своим ополчением в лагерь под Мариенбургом. Но эти распоряжения не имели особого успеха. Недовольство увеличивалось с каждым днём, между поляками и союзными войсками вспыхивали опасные стычки. Неожиданно 12 сентября из замка предприняли нападение на лагерь данцигцев. Он был блокирован и интенсивно обстреливался. Противник не решился выйти из лагеря, и сражения не произошло. Следующей ночью Ганс фон Хоенштайн захватил 40 повозок с продовольствием и 50 пленных, доставив их в крепость. На следующий день орденский госпитальер вновь напал на лагерь данцигцев и вынудил их к бою. Битва длилась целый день, и данцигцы готовы были сложить оружие, но условия показались им слишком жёсткими. Бросив лагерь, они ночью прорвались к Висле, чтобы переправиться у Шёнберга. Там их настигли орденские отряды, завязалась жаркая схватка, в это время из Данцига подходило подкрепление, оно и прикрыло переправу отступающих.
Нападение на врага у Вилленберга (к югу от замка) также стало успешным. Число пленных было столь велико, что башни Мариенбурга их уже не вмещали.
По требованию короля Данциг должен был ещё раз (при полном его нежелании) собрать деньги. Городскому магистрату пришлось одолжить приличную сумму даже у бывшего комтура Данцига Николауса Постара, который всё ещё пребывал там.
Сражение у Капица. Более важные события происходили в те дни у Коница. Казимир IV спешно стягивал войска и 9 сентября встал во главе сильного войска — по немецким данным, оно оценивалось в 40 000 человек, в том числе 12 000 всадников. По польским данным, 16 000 конных и несколько сотен человек пехоты[1247] направились к осаждённому городу. Подойдя к Коницу (17 сентября), поляки разбили лагерь. Неожиданно выяснилось, что на подходе 9-тысячное войско наёмников под командованием герцога Рудольфа фон Загана. Король решил дать сражение в окрестностях Коница, отвергнув советы своих воевод, предлагавших пропустить врага в город, окружить и вынудить его к сдаче или отступить от города и дождаться подхода из Польши 5-тысячного арьергарда и двигавшихся к городу данцигцев.
Не ожидая подхода подкреплений, король 18 сентября выстроил свою армию в боевой порядок, поставив отряды великопольской рыцарской конницы в первые ряды. Хоругви возглавляли люди, блиставшие в королевстве своим знатным происхождением и значением. Но как утверждает И. Фойгт, в военном деле они были абсолютно бездарны: "Такие, как Николаус Жерленский, Станислаус из Остророг, воевода Калиша и другие"[1248]. В этот день войско наёмников под командованием герцога Рудольфа фон Загана и Бернхарда фон Цинненберга (Шумборского) после дневного марша подходило к городу. Отряды состояли из опытных солдат с хорошей артиллерией, а также с немецкой кавалерией. М. Бискуп говорит о 9 тысячах конных и 6 тысячах воинов пехоты{147}. Рудольф фон Заган и Бернхард фон Цинненберг (Шумборский) ещё не знали о присутствии в окрестностях города короля. Пройдя 4 мили (около 30 километров), ближе к вечеру они наткнулись на врага и с марша стали разворачивать свои войска. Казимир, предупреждённый разведкой о подходе врага, подготовился к нападению. Надеясь на усталость противника и своё превосходство в силах, поляки решили атаковать в этот же день. (Приложение 16, с. 1070.)
Конная атака поляков оттеснила наёмников к обозу, но не принесла успеха. Рудольф фон Заган и отряды чехов и немцев выстояли и перешли в наступление.
Вскоре герцог был сражён в бою, и командование перешло к Бернхарду фон Цинненбергу (Шумборскому){148}, который в это же время был пленён неким богемцем. Атака немецкой конницы спасла Бернхарда и нарушила боевые порядки поляков. Этот момент уловил Генрих Ройс фон Плауэн-младший. Открыв городские ворота, он напал на правый фланг неприятеля, где находился король. Польские ряды смешались и пришли в беспорядок, началось отступление. Король, оказавшись в гуще битвы, делал всё возможное, чтобы остановить панику. Но всё было напрасно. "Поляки бегут!" — кричали немцы, всё яростнее бросаясь на противника, и вскоре бегство стало всеобщим. Польская конница попала в болото и понесла большие потери. Преследование закончилось с наступлением темноты.
На поле битвы остались 3 тысячи поляков, в том числе 136 воевод, командиров и рыцарей благородного происхождения. В плен попали королевский канцлер с королевской печатью, маршал, многие воеводы и командиры, такие как Николаус Жерленский, воевода Поморский, Йон фон дер Йене, а также многие королевские советники, графы и рыцари, всего сдалось более 300 человек. Было захвачено королевское знамя, все тяжёлые орудия, 4 тысячи повозок, гружённых большим количеством снаряжения и продовольствия, королевский военный шатёр со всем золотом, серебром, столовой посудой и оружием.
Чрезвычайно богатая добыча попала в руки наёмников. Куда делся король, никто не знал.
Как выяснилось позже, преследуемый король на уставшем коне не имел шансов на спасение, но некий рыцарь навязал ему своего свежего коня и провёл пешей тропой через болото, уводя от преследования. Таким образом, спасшийся король вместе с другими беглецами через несколько дней оказался в Торне.
Пленные были доставлены в Мариенбург, где с ними обращались не лучшим образом, многие умерли в тюрьме, а их тела были выброшены в Ногат.
Последствия победы. Ещё более блестящими, чем сама победа, были её последствия. Едва весть об исходе битвы под Коницем дошла до мариенбурского лагеря, все лишились мужества, началось повальное бегство. Часть войска рассеялась в Кульмской земле, другая часть — в Нидерланде и Хинтерланде (Hinterland). Магистр Людвиг велел преследовать их, в результате было захвачено несколько сотен пленных и 40 повозок с латами. В самом лагере бросили большую часть тяжёлых орудий и продовольствия. Осада была полностью снята, гарнизон и горожане ликовали. Столь же велики оказались страх и уныние, распространившиеся по всей стране. В первые же дни ордену добровольно сдались замки Штум, где командовал Рамшель фон Криксен, и Пройсиш-Марк, где управлял Георг фон Берге, а также города Заальфельд, Либмюль и Остероде.
Попытка Ганса фон Байзена и двух его братьев срочно собрать новое войско и перейти в наступление оказалась безрезультатной. Весь район Остероде вновь подчинился ордену. Вскоре и комтур Остероде вернулся в замок. Через несколько дней заявили о верности верховному магистру замки и города Меве, Хоенштайн, Мариенвердер и Ризенбург, Бишофсвердер, Фрайштадт, Лессен и Шёнберг. Между тем из Коница подошли наёмные войска и осадили Диршау, который был сдан после недолгого сопротивления. Епископы Помезании и Замланда снова перешли на сторону ордена. Первый утверждал, что он никогда не отрекался от ордена всерьёз, и хотя не носил орденский крест открыто, но всегда имел его в своих покоях и келье. Епископ Замланда сам появился в Мариенбурге и пожертвовал свою церковную утварь и серебряную посуду на оплату наёмникам. Большое количество рыцарей и людей благородного происхождения, отступивших от ордена, вернулись под его крыло.
Отовсюду магистра просили о содействии и поддержке — где-то недоставало оружия, пушек и пороха, где-то продовольствия и другого снабжения. Предлагали также надёжных людей для их утверждения в замках и городах.
Но до полной победы ещё было далеко. Крупные города не были сломлены неудачей под Коницем. Они отправили посольство к королю в Нессау под Торном, чтобы успокоить его и просить не отказываться от начатого дела. Счастье на войне переменчиво, и они не отступят от данной ему клятвы. Он похвалил их за верность и приступил к мероприятиям в области укрепления замков и городов Данцигского Поморья и Кульмской земли. При невозможности сохранить за собой некоторые замки счёл целесообразным как можно скорее их уничтожить. В их число попали замки Биргелау, Папау и Шёнзее, о чём сразу же были даны соответствующие указания совету Торна. В некоторых малых городах с их замками (Пройсиш-Холланд, Морунген, Найденбург, Зольдау, Лёбау и другие) командиры прилагали все усилия, чтобы, привлекая сельское население, как можно лучше подготовиться к их защите. Замок Штрасбург был вынужден сдаться союзным войскам, и только город остался за орденом. В Кульмской земле, начиная с Лёбау, наёмные отряды жгли и грабили округу, так как комтурам не хватало сил, чтобы запереть врагов в их крепостях.
Сам епископ Кульмский ещё раздумывал, на чью сторону ему перейти, так как и здесь и там ему грозила опасность грабежей и пожаров.
Главной задачей верховного магистра стало поддержать благоприятное отношение к ордену. Вернувшимся под его власть городам он не только оказал милость и дал прощение за их предательство, но и обеспечил защиту их жизни и собственности. Поместных рыцарей, таких как Зандер фон Байзен и другие, он воодушевил обещаниями платы за труды и принесённые жертвы. Более других нуждался в защите епископ Помезанский — как только он перешёл на сторону ордена, ему со всех сторон стали грозить смертью. Ежедневно богемские наёмники вторгались в его земли и устраивая грабежи и поджоги.
Магистр не был в состоянии обеспечить всем и везде помощь, так как Генрих Ройс фон Плауэн-младший, Бернхард фон Цинненберг (Шумборский) и другие вожди наёмников с армией около 10 000 человек находились по ту сторону Вислы. Согласно распоряжению магистра, ожидали подхода графа Иоганна фон Пфанненберга с 6 тысячами наёмников. После соединения они должны были переправиться на правый берег Вислы и навести порядок в Кульмской земле. Уже в начале октября для многих городов, вернувшихся под власть ордена, опасность становилась всё зримее. Гильгенбург и Зольдау вынуждены были снова сдаться союзникам. Либмюль был осаждён и взят морунгенцами и солдатами из Пройсиш-Холланда.
Командиры наёмников{149}, зная о финансовых проблемах ордена, для ужесточения требований использовали стеснённые обстоятельства, в которых находился магистр, кроме родственника орденского шпитлера, тоже Генриха Ройса фон Плауэна, и Бернхарда фон Цинненберга (Шумборского).
Верховный магистр, бравший их на службу, согласно пожеланиям выдавал им контрактные грамоты, в которых обещал выплатить жалование, которое они заслужили и ещё заслужат, в полном размере до будущей Масленицы (19 февраля 1455 г.). Если же этого не произойдёт, магистр обязуется уступить им Мариенбург и все орденские замки, города, деревни и людей в Пруссии, в Ноймарке (Новой марке), а также имеющихся пленных (за которых можно было получить выкуп). При этом в договоре было конкретно указано: "С такими замками, городами, поместьями и людьми и пленными командиры и их люди могут поступать по своему желанию — продавать, закладывать либо использовать себе на благо любым другим способом, чтобы полностью возместить своё жалование. Магистр и орден обещают не противиться этому во все времена". Верховный магистр обязан был за месяц до назначенного срока сообщить руководителям наёмных войск, сможет ли он им заплатить, чтобы они знали заранее, на что им рассчитывать[1249].
Большая часть наёмных войск уже находилась в окрестностях Мариенбурга. Кониц занял фогт Шиппенбайля Ганс фон Добенек. В Пруссии города, перешедшие на сторону ордена, были снабжены гарнизонами наёмных солдат. Попытка подчинить прочие территории не удалась, города в ожидании подхода польского короля держались храбро и стойко. Орденская разведка донесла, что Казимир IV подготовил новое войско в количестве 16 тысяч человек, где наряду с малопольским ополчением находилось более 3 тысяч наёмников из чехов и силезцев под командованием роттенфюреров Яна Кольда и Яна Скальского (Валыптайна)[1250].
Опасаясь польского вторжения, Людвиг фон Эрлихсхаузен, невзирая на отсутствие денег и не имея шансов их когда-либо получить, поспешил привлечь из Германии дополнительные силы и послал к герцогам Фридриху и Вильгельму Саксонским, к курфюрсту Фридриху Бранденбургскому, герцогу Бальтазару фон Загану и немецкому ландмейстеру курьеров, прося о срочной помощи.
Чтобы выиграть время, магистр и орденский шпитлер сочли полезным начать через Берхарда фон Цинненберга переговоры с королём об урегулировании отношений. Но король отклонил это предложение и начал наступление.
В день Св. Мартина большая часть польского войска перешла мост у Торна и вступила в Кульмскую землю.
Военные силы ордена были сильно распылены. Часть, расположенная у Диршау, разоряла окрестности союзных территорий вплоть до Данцига. Георг фон Шлибен занял Остероде, но страдал от нехватки продовольствия, возникшей в результате опустошительных набегов богемцев в районе Эйлау. Пфлегер Лохштедта граф Ганс фон Гляйхен находился со своим отрядом в Мариенбурге, чтобы насколько возможно сдерживать у Гарнзее богемцев, наводивших страх на местное сельское население. Большая часть наёмников расположилась лагерем вокруг Лёбау (по приказу фогта Зольдау), чтобы захватить этот город и угрожать королю ударом во фланг и тыл. Но силы были невелики, не хватало продовольствия, что заставило многих роттенфюреров увести свои отряды из лагеря.
Король долго топтался у Торна и Кульмзее. Попытка шпитлера фон Плауэна собрать в окрестностях Ризенбурга орденские войска и дать полякам сражение натолкнулась на сопротивление. Многие из руководителей наёмников не хотели покидать отведённые им замки и города, требовали только деньги и продовольствие, так как голодные наёмники не хотели браться за оружие и грозили перейти на сторону врага.
Отсутствие финансов сковывало все шаги, требования руководителей наёмных отрядов всё росли. Генрих Ройс фон Плауэн-младший и Файт фон Шёнберг претендовали на 38 тысяч венгерских гульденов, Георг фон Шлибен требовал более 24 тысяч венгерских гульденов. Выплаты денег требовали и другие командиры наёмников.
Немецкий ландмейстер, к которому обратился за денежной помощью Людвиг фон Эрлихсхаузен, заложив и продав часть орденских владений, не смог набрать необходимой суммы.
Новое наступление короля. Между тем король стянул все свои силы в большом лагере под Торном, построил мосты и в последние дни ноября с войском вошёл в Кульмскую землю. Его авангард, расположенный у Кульмзее, продвинулся к Редену.
Сам король со своей армией 18 декабря подошёл к городку Лессену, имевшему небольшой гарнизон — от 600 до 800 воинов, но осаждать его не решился. Казимир разбил свой лагерь в деревне Дитерихсвальде недалеко от Редена и не сделал оттуда ни шага дальше. Большая часть его войска располагалась в деревнях и городах Кульмской земли на расстоянии мили от Торна. Только небольшое войско стояло в лагере у Лессена, готовясь к штурму, но так и не начало его.
Для ордена было большой удачей, что король приостановил своё продвижение вперёд, так как некоторые предводители наёмников, не получая денег, отказывались ему подчиниться. Кроме того, богемские наёмники позволяли себе жестоко обращаться с подданными ордена, как будто они находятся в завоёванной вражеской земле. Но магистр мог рассчитывать только на эту военную помощь. Все его попытки получить подмогу из Ливонии оказались безрезультатными.
Король, имея на руках совершенно неуправляемое войско, попытался начать переговоры с орденом для заключения перемирия. В Мариенбург был послан каноник из Лейбуса Георг Бэренфельд. Польская сторона утверждала, что упорство орденских правителей привело к срыву переговоров[1251].
В то же время орденская сторона настаивала, что она предложила начать мирные переговоры, но польский ответ не давал надежды на примирение[1252].
Между тем Ганс фон Байзен в Эльбинге настойчиво пытался оказать помощь королевскому войску. Был распространён призыв ко всем военнообязанным от каждых 10 хуф земли выставить одного воина. Над отрядами из различных районов назначались командиры. Во главе всего войска был поставлен дворянин Матеус Толька.
Собственно, вся зимняя кампания короля закончилась несколькими незначительными столкновениями. Орденский гарнизон из Мариенвердера под командованием Мартина Фроднахера совершил удачную вылазку и помимо убитых захватил 140 человек в плен. У Лессеыа между орденским гарнизоном и неприятелем произошёл бой, причём поляки понесли значительные потери. Ближе к Рождеству неприятель предпринял атаку на Лессен и Бишофсвердер. Первый держался неприступно, последний же был взят. Обещание Данцига о 100 000 марок для оплаты "труда" королевских наёмников выполнить не удалось, город с трудом набрал только 80 000. Наступившие морозы вынудили польские войска начать отступление[1253].
В эти же дни в Мариенбург пришло известие, что в Кониц прибыло новое войско, собранное немецким магистром. В его составе находились 500 отборных воинов и 100 орденских рыцарей под командованием ландкомтура Франконии и бывших комтуров Бальги и Данцига.
Ландкомтур, чтобы удержать в своих руках дорогу из Германии, хотел захватить замки в Хаммерштайне и Шлохау. Но магистр посоветовал ему совместно с Каспаром фон Ностицем, стоявшим у Коница, произвести вторжение в Польшу, чтобы заставить короля быстрее отступить из Пруссии.
В середине января король дал сёлам и городам гарантию, что ни при каких условиях их не бросит. В городах и замках были оставлены сильные гарнизоны, а основное войско двинулось назад в Польшу. Основной задачей короля стал сбор денег в Литве и Польше для платы имеющимся наёмникам.
С приближением дня (19 февраля) обещанных расчётов ордена с наёмниками насущной задачей магистра стал сбор средств. Он разослал комтурам приказ собрать недоимки в своих районах. Но в том состоянии, в котором находились страна и орден, решение поставленной задачи было нереально. Со всех сторон поступали жалобы, что орденские братья дерзки, непокорны и не хотят следовать приказам. Орденский госпитальер Генрих фон Плауэн, являвшийся и комтуром Меве, заявил магистру, что при такой дисциплине он откажется от своей должности. Повсюду, где находились орденские наёмники, они вели себя как захватчики. В районах Меве, Пройсиш-Марк и Ризенбург ими были совершены тяжкие преступления, они разоряли дома крестьян, издевались над жителями и поджигали деревни. В результате население разбежалось, и сбор налогов, несмотря на все строгости, оставался незначительным.
Людвиг фон Эрлихсхаузен во главе отряда наёмников в 1400 человек предпринял поход на Данциг. Вероятной целью этого нападения было заставить состоятельных граждан Вердера и окрестностей Данцига заплатить налоги, с другой стороны — нанести ущерб Данцигу. Они взломали плотину Радауне, чтобы отрезать городу воду, и продвинулись до "молодого города", дабы там укрепиться. Данциг, имея довольно крупные силы, в четырёхчасовом бою разбил орденский отряд. Бездарный магистр, потеряв 600 человек убитыми и пленными, вынужден был отступить на юг к Диршау.
При ограниченных доходах от налогов необходимо было найти другие средства для удовлетворения растущих изо дня в день требований наёмников. Всем комтурам и должностным лицам поручили срочно составить клятвенные перечни ценностей, которыми они располагают, а затем передать их магистру. Монастырям Олива, Пельплин и Картхаус было заложено за определённую сумму некоторое количество деревень. Затем деревням, городам и монастырям выписали один и тот же налог. Но сборы в разрушенной стране были по-прежнему незначительными. Пострадавшие города, такие как Ноймарк, объявили себя неспособными заплатить даже незначительную сумму, другие давали крайне мало.
Повсюду голодали ограбленные деревни, так что с Большого Вердера поступило всего 600 марок, а с Малого — 200 марок. В некоторых местах орденские чиновники из страха перед беспорядками среди наёмников не отсылали собранные налоги в Мариенбург, а выплачивали на месте. Недовольство наёмников с каждым днём становилось всё сильнее. В Меве никто не слушался приказов комтура, так что он потерял всякую надежду отстоять крепость и город. Когда в феврале подошёл срок выплат, а верховный магистр не смог выполнить обещанного, они дали ему отсрочку до дня Св. Георга, с условием, если он опять не сможет заплатить, то разрешить им продажу замка Мариенбург, земель Пруссии и Ноймарка тогда и тому, кому они захотят и смогут[1254].
Граф Генрих Ройс фон Плауэн-младший и Файт фон Шёнберг, понимая, что магистр не способен заплатить им 100 тысяч рейнских гульденов, в середине февраля покинули Пруссию. Им было обещано, что долг выплатит немецкий магистр из доходов провинций. Чтобы оттянуть надвигающую опасность, магистр послал орденского треслера Эберхарда фон Кинсберга в Германию, наделив его широкими полномочиями в деле продажи и заклада орденских поместий, замков и подворий. Вскоре выяснилось, что большинство провинций в долгах, так как немецкий магистр к тому времени истратил значительные суммы на военную помощь ордену в Пруссии. Всё это лишило верховного магистра всяких надежд, что он сможет когда-нибудь собрать достаточные средства для платы наёмникам.
Вскоре в Пруссию с большим войском прибыл брат погибшего под Коницем герцога Рудольфа Бальтазар фон Заган. Магистр решил это дисциплинированное войско использовать для взятия Зольдау. Под командование герцога были переданы отряды наёмников под руководством Бота фон Айленбурга и Георга фон Шлибена. Крепость штурмовали столь упорно, что гарнизон был вынужден вскоре сдаться; затем пал и город. От Зольдау войско двинулось на Лёбау, Морунген, Пройсиш-Холланд, Эльбинг, Мюльхаузен и Фрауэнбург, сея вокруг ужас и панику. Последний город был взят и сожжён.
Неожиданно пришло известие: часть горожан и многие советники в Торне готовы подчиниться ордену при условии, что магистр пообещает городу свою милость и безопасность. Они обязывались, как только он появится в окрестностях города с войском, открыть ворота без сопротивления. Так как рекомендовалось поспешить, магистр тотчас с войском в 3 тысячи человек вторгся в Кульмскую землю и подошёл к Редену, но замок держался. Между тем Кульм получил подкрепление из Торна и Шветца, и взять его с ходу было невозможно. Магистр приблизился к Торну, но ворота ему не открыли. Оказалось, что предатели были разоблачены и преданы смерти. Разорив деревни и хутора вокруг Торна, Кульма и Грауденца, войска вернулись в Мариенбург.
Проблема с оплатой наёмников была характерна для всех сторон, и в не меньшей степени это касалось Прусского союза. Для решения проблемы члены союза собрались на съезд в Эльбинге. Там было решено: по всей стране и со всех сословий следует брать общий для всех налог. Всё, что удастся захватить у ордена или изъять у изменников союза, следует превратить в деньги и зачислять в военную казну; кроме того, потребовать выплатить все задолженности. Прежде отменённые налоги, в том числе налог на фунт, ради общего блага следует возобновить на один год. В общем, цель была достигнута, наёмники стали более управляемыми. С их помощью были отбиты Эльбинг, Холланд и Морунген, но предпринятая атака на Заалфельд не удалась. Город Остероде был окружён и находился в большой опасности. Зольдау, имеющий гарнизон из орденских наёмников, неожиданно подвергся нападению союзных наёмников из Найденбурга. В бою орденское войско отступило, при этом город погиб в огне. Вскоре пострадал и Хоенштайн, также атакованный наёмниками из Найденбурга.
Прусский союз занял город Гердауэн, при этом частично разрушив замок. В этом же году был уничтожен город и замок Алленбург.
Восстание в Кёнигсберге. Принятое в Эльбинге повышение налогов оказало крайне негативное влияние на отношение сословий и особенно простого народа к Прусскому союзу. В Кёнигсберге и Нижней Пруссии (Нидерланде) эльбингское решение вызвало ожесточённое сопротивление: зачем было менять правителя, если новый правитель назначил ещё более высокие налоги? Сначала недовольство вылилось в открытый протест в Альтштадте, потом к нему присоединился Лёбенихт и многие мелкие города из округи. Они собрались на совет и сообщили губернатору, городам и сёлам решение: "И впредь мы хотели бы остаться верными и покорными королю; но не можем позволить наложить на нас такие новые отягощения, как предлагается. Король обещал сохранить наши свободы и скорее уменьшить налоги, чем их увеличить. Теперь мы требуем, чтобы слово короля держалось"[1255]. Вскоре после этого губернатор послал нескольких советников в Кёнигсберг, чтобы заставить города платить налоги. Это ещё больше ожесточило народ, 24 марта в Альтштадте началось восстание. Многие советники, наиболее приверженные союзу, были изгнаны из города, в том числе бургомистр Андреас Брунау, восемь лет состоящий в городском совете, из них четыре года он был главой города[1256].
Городская община получила в руки ключи от ворот, ратуши и тяжёлых орудий. Ворота, ведущие к Кнайпхофу, который оставался привержен союзу, были закрыты. Для обороны города были призваны дворяне с Замланда (Самбии), скоро их прибыло до 300 человек. Альтштадт и Лёбенихг окончательно перешли на сторону ордена, и администрации городов обратились к верховному магистру с просьбой о помощи. Бургомистр Кнайпхофа Юрген Лангербайн спешно отправил курьера к губернатору просить о срочной подмоге, при этом посоветовав ему силами данцигцев отвлечь силы магистра на Вислу (например, начав поход на Диршау). Между тем обрадованный магистр отправил в Кёнигсберг послание, призывая к сопротивлению врагам, пока не подойдёт помощь. Было быстро собрано войско, во главе которого встал орденский госпитальер Генрих Ройс фон Плауэн (вскоре получивший должность маршала, которую он занимал до 2 апреля 1457 г.[1257]). Чтобы обезопасить себя на Висле, руководство ордена заключило трёхнедельное перемирие с главами Штаргарда и Нойенбурга, куда Данциг только что послал дополнительные силы. Одновременно магистр (ландмейстер) Ливонии начал формировать сильный отряд для оказания помощи Кёнигсбергу, так как на карте стояло завоевание или потеря всей Нижней Пруссии (Нидерланда).
Губернатор приложил массу усилий, чтобы организовать и направить в Кёнигсберг войско. Он велел собраться в полевом лагере у Вормдита роттенфюрерам из Кульмской земли и окрестностей Найденбурга и Ортельсбурга. Одновременно попросил помощи у Данцига.
Прежде чем союзники смогли собраться, орденский госпитальер во вторник после Пасхи вышел из Мариенбурга. Мюльхаузен добровольно открыл ему ворота. Подойдя к Браунсбергу, госпитальер встретил сопротивление, попытка начать переговоры была сорвана. Начался штурм, за несколько часов Нойштадт был взят, все его жители бежали, город был разграблен и сожжён вместе со всеми предместьями.
Далее без сопротивления сдались Хайлигенбайль и Цинтен. Для контроля старой военной дороги от Браунсберга до Кёнигсберга в Хайлигенбайле был оставлен гарнизон. Пройдя Бальгу, Генрих Ройс фон Плауэн 11 апреля подошёл к Бранденбургу, который капитулировал без боя и перешёл на сторону ордена.
На следующую ночь, не зная, что Бранденбург захвачен, по пути в Кёнигсберг в порт зашло данцигское судно. Конфисковав его и посадив на него отряд солдат под командой графа Ганса фон Гляйхена, фон Плауэн направил их в Фишхаузен и Лохштедт. Заняв эти замки, Ганс фон Гляйхен подошёл с запада к Кенигсбергу, где его приветствовали жители Альтштадта и Лёбенихта. Замок и город Кройцбург также перешли на сторону ордена, и 13 апреля Генрих Ройс фон Плауэн появился с юга и занял Хаберберг — предместье Кнайпхофа. По приглашению Альтштадта и Лёбенихта маршал прибыл в Кёнигсберг и от имени верховного магистра торжественно подтвердил гражданам все их привилегии, одновременно пообещав, "что орден их никогда не продаст, не заложит и не обменяет. Никогда без большой нужды не пошлёт в Замланд войска и не будет отягощать их никакими налогами". Обременительный Солодовый налог был тотчас отменён. Далее последовало принесение присяги со стороны Альтштадта и Лёбенихта, а также всего рыцарства и благородных людей Замланда. Часть городского совета Альтштадта, приверженцы Прусского союза, тайно бежали в Кнайпхоф.
Осада Кнайпхофа. Генрих Ройс фон Плауэн навёл порядок в Кёнигсбергском замке, обеспечил его снабжение оружием и людьми. Примеру Кёнигсберга последовали города Тапиау, Лабиау, Домнау и Прейсиш-Эйлау. Рагнит и Тильзит тоже подчинились власти ордена, и только Мемель ещё продолжал поддерживать союз.
Из Кнайпхофа выступил сильный отряд и атаковал находящихся в Хаберберге орденских наёмников. В завязавшемся бою орден потерпел неудачу и вынужден был отступить на восток к деревне Нойендорф. Им были заняты и другие деревни, располагавшиеся вдоль реки Прегель. Из этого района Генрих Ройс фон Плауэн совершал рейды на юг и захватил города Бартен и Гердауэн.
Генрих использовал все средства, чтобы заставить Кнайпхоф сдаться. Но конвои кораблей из Данцига подвозили продукты и военную силу. Флотом снабжения руководили представители Данцигского магистрата Хенина Германн и Бернт Павест (Bert Pawest). Суда Германна и Павеста были направлены через Вислинский залив в устье Прегеля. 15 апреля они доставили в Кнайпхоф первый военный отряд в количестве 100 человек под руководством Германна, а 22 апреля прибыл следующий отряд в 300 человек. Помощь была небольшой, но подняла дух защитников, а Генриха Ройса фон Плауэна вынудила обратиться за помощью.
Одновременно данцигские корабли начали доставлять в Кнайпхоф продовольствие.
Орденский маршал вновь разбил свой лагерь у Хаберберга и день за днём обстреливал город с севера, со стороны Альтштадта, и юга — от Хаберберга. Все склады с хранящимися товарами сгорели. Чтобы остановить подвоз, фон Плауэн перекрыл Прегель цепями, но экипажи кораблей разрушили эти преграды. Тогда в первых числах мая орден построил на реке ниже и выше Кнайпхофа два крепких моста, укрепленных дополнительными сваями, блокируя таким образом подход водным путём к городу на острове. Между мостами и Кнайпхофом были пущены свои корабли с вооруженными экипажами, которые должны были пресекать попытки преодоления препятствий. Этих средств оказалось достаточно для полной блокады города. Когда из Данцига 9 мая подошёл конвой из 15 кораблей с продовольствием, экипажи четыре дня тщетно пытались преодолеть преграды и в конце концов вернулись в Вислинский залив.
Не удалась также попытка помощи из Данцига, предпринятая эскадрой, состоящей из 14 вооруженных судов, в том числе 10 малых коггов, двух шников{150}, одной барки и одной большой вислинской баржи с построенной на палубе башней с пушками. Эскадра, руководимая Йоханом Фрибергом и Ролофом Фельдстетом, имела на судах вооружённый отряд под командованием Яна Чайки. Несколько дней корабли спасались от шторма возле берега Вислинской косы. Когда ветер стих, они вошли в устье Прегеля, но при встрече с преградами вернулись в залив[1258].
Войска маршала Генриха Ройса фон Плауэна, понеся потери в боях, к тому же вынужденные оставлять гарнизоны в малых городах, сильно ослабли. Для взятия Кнайпхофа и удержания под властью ордена всего Нидерланда маршал запросил помощи у верховного магистра — 6000 всадников и несколько сотен пехоты.
Финансовый крисис обостряется. Людвиг фон Эрлихсхаузен не мог послать требуемую помощь. В Конице наёмники грозили покинуть город, а если магистр не выполнит всех обещаний, обеспечить себе жалование грабежом. Похожая ситуация была и в Кульмской земле, у епископа Помезанского: чтобы добыть себе жалованье, наёмники разорили все кирхи. В Заальфельде они отказались подчиняться своим командирам и собирались покинуть орденскую службу. В районах Либмюль и Дойч-Эйлау дошло до кровавых разборок среди орденских наёмников.
Роты наёмников в Зольдау и Гильгенбурге, не предупредив командира, штурмовали Найденбург, при этом понесли значительные потери убитыми и пленными. В итоге комендант обоих городов засомневался, что сумеет удержать их. Военные отряды Прусского союза из Браунсберга, Хайльсберга, Эльбинга и Гутштадта неожиданно напали на Мельзак и сожгли его дотла. При этом более 100 человек из орденского войска и многие орденские рыцари были взяты в плен. Около 500 жителей города погибли в огне или были убиты. Напуганный судьбой Мельзака, комендант Хайлигенбайля требовал укрепления гарнизона.
В таком диком, беспорядочном состоянии находилась вся Пруссия.
Осада и взятие Кнайпхофа. Генрих Ройс фон Плауэн остался у Кёнигсберга, ограничиваясь только теми военными силами, с которыми пришёл. Враг неизменно оказывал решительное сопротивление.
В середине мая, по другим данным — в июне[1259] орденский маршал получил долгожданное подкрепление из Ливонии. Помощь прибыла на пяти кораблях по Балтийскому морю. Пройдя через Бальгский пролив, они вошли в залив Фришес Хафф и беспрепятственно добрались до устья Прегеля, таким образом усилив орденские войска в Кёнигсберге отрядом в 600 человек (Ф. Гаузе говорит о 500 орденских наёмниках.)[1260]. Эта акция способствовала немедленной реакции со стороны Данцига. Чтобы не дать ордену возможности для подвоза подкрепления, уже в начале июня в воды Фришес Хаффа направилась эскадра под командованием советника (члена магистрата) Йохана фон Шаувена, насчитывавшая 13 вооруженных единиц, в том числе 10 малых коггов, два шника и одну барку. Данцигские суда эффективно заблокировали Кёнигсберг со стороны моря. Также была перерезана коммуникация по заливу между Кёнигсбергом и Мариенбургом, при этом захвачено три корабля. Видя невозможность снабжать Кнайпхоф водным транспортом, Ганс фон Байзен организовал сухопутную экспедицию с целью деблокады города.
Двухтысячное войско Прусского союза под командованием Рамшеля фон Криксена по пути на Кёнигсберг 24 мая 1455 г. подошло к Прейсиш-Эйлау. Замок в городе был захвачен восставшими в феврале (22 (?) 1454 г., при этом частично повреждён[1261]. С приходом в Нижнюю Пруссию Генриха Ройса фон Плауэна, осадившего Кнайпхоф, замок Эйлау был занят орденским гарнизоном из нескольких рыцарей и 60 солдат. Попытки Рамшеля фон Криксена взять его штурмом натолкнулись на сильное сопротивление. Комендант гарнизона сумел тайно отправить в Кёнигсберг гонца за помощью. По сохранившейся легенде, они использовали старый подземный ход[1262]. Посланник пробрался по нему за пределы замка и добрался до Кёнигсберга. Верховный маршал Генрих Ройс фон Плауэн выделил на помощь Прейсиш-Эйлау отряд графа Людвига фон Хольфенштайна и богемца фон Бланкенштайна численностью в 600 человек. Утром в тумане 26 мая они внезапной атакой разгромили вражеское войско, потерявшее до 800 человек убитыми и 300 пленными[1263].
После блокады Кёнигсберга данцигскими кораблями орден был вынужден отказаться использовать водные пути. В конце июня маршал сумел стянуть под Кнайпхоф около 4000 солдат. Генеральный штурм города начался 6 июля. Весь день продолжались атаки, но все они были отбиты[1264]. Более трёх месяцев защищались кнайпхофцы, город остался без продовольствия и пороха, снабжение по воде прекратилось. К этому прибавилось известие о полном разгроме подходившей помощи. Потеряв всякую надежду на спасение, горожане вступили в переговоры с маршалом Генрихом о сдаче. Договор был заключён 12 июля, согласно ему, город переходил под власть ордена, 14 июля было сложено оружие. Данцигским солдатам, находившимся в Кнайпхофе, предоставлялось восемь недель для свободного выхода. Домой они отправились с благодарственным письмом от магистрата Кнайпхофа.
Завоевание города стоило ордену тяжёлых жертв — его потери были в 3–4 раза больше, чем у кнайпхофцев, но обошлись с ним на удивление мягко. Он получил новую грамоту о привилегиях от победителей.
Мемель также вступил в переговоры и, получив гарантии защиты от жемайтов, добровольно перешёл на сторону ордена. Вслед за ним в течение лета подчинились города Рёссель, Алленштайн, Вартенберг и замки Ортельсбург, Райн и Зеестен. В этом районе всё ещё продолжали поддерживать Прусский союз города Велау, Фридланд и Шиппенбайль. Благодаря победам на северо-востоке в западных землях положение стало более благоприятным для ордена. Данцигцы у деревни Гютланд построили мощное земляное укрепление, но были атакованы войсками из Мариенбурга и потерпели поражение.
Все эти победы не могли решить проблемы с финансами. Повсюду начали распространяться слухи, что командиры богемских наёмников из Мариенбурга, Меве и Диршау решили отдать в руки Казимиру IV замок Мариенбург и некоторые другие города и замки. Впрочем, они отрицали, что имеют такие планы. Между тем стало известно, что они действительно вели переговоры с Данцигом, и Бернхарду фон Цинненбергу стоило немалых усилий, чтобы на время угомонить их, взывая к чести и долгу. Большинство немецких наёмников, в том числе герцог Бальтазар фон Заган, Бернхард фон Цинненберг, граф Адольф фон Гляйхен, Георг фон Шлибен, Мусигк фон Свинау, Николаус фон Вольферсдорф и многие другие, поддерживали магистра. Он им доверял и рассчитывал на них, старался по возможности удовлетворять их требования. Уход некоторых отрядов наёмников (например, графа Ганса фон Хоенштайна) был компенсирован прибытием ландмаршала Ливонии с 600 воинами.
Удача пока оставалась на стороне ордена. Для контроля дороги в Германию командир Каспар фон Ностиц из Коница выступил на Хаммерштайн и взял его, оставив там свой гарнизон. После этого Фридланд сдался ему добровольно. С этого направления он вторгся в Польшу и в городе Лобзенс, где каждый год проводилась ярмарка, захватил 300 гружёных повозок.
Сам город был сожжён.
Комтуру Шветца повезло взять штурмом город Шветц, при этом были взяты в плен многие союзные рыцари. Большая часть города погибла в огне. Вскоре после этого власть ордена признали Ортельсбург и Зеебург. Грауденц тоже добровольно подчинился ордену и передал ему замок.
Среди рыцарства в Кульмской земле некоторые вновь склонялись на сторону ордена, в том числе член "Союза Ящерицы" Йон фон Айххольц. После того как верховный магистр дал городу Алленштайну и каноникам Фрауэнбурга гарантии их свобод и привилегий, обещая защиту от союзников, они вернулись под власть епископа и открыли ворота Георгу фон Шлибену и Мусигку фон Свинау. Примеру Алленштайна последовали епископский город и замок Рёссель. Оттуда орденский маршал выступил на Растенбург, поджёг его предместья, после чего начались переговоры о сдаче. Шиппенбайль, напротив, противостоял всё с большим упорством и предпочёл дать сжечь предместья, склады, мельницы и всё вокруг города…
Осенью 1455 г. Казимир IV организовал новый поход шляхетского ополчения под Лессен[1265]. Как только пришло известие о новом наступлении короля, во многих подчинившихся ордену городах вновь появилось желание перейти на сторону союза. Стало известно, что Кнайпхоф в Кёнигсберге снова просил Данциг о помощи, чтобы изгнать захватчиков и отомстить Альтштадту. Для ордена это было весьма рискованно, так как после ухода ливонского войска и части наёмников герцога фон Загана Замланд, Натангия и Надровия оказались без прикрытия.
Король встал лагерем у Лессена. Чтобы приблизиться к его стенам, поляки и данцигцы выкопали траншеи, накрыли их трупами и подошли к городу так близко, что легко могли посылать стрелы из арбалета, лука за стены. Гарнизон, состоявший из 350 наёмников и впоследствии усиленный ещё 160 воинами, храбро держал оборону под командованием Фрица фон Рауенека. Польская артиллерия была очень слаба и не годилась для осадных действий. Так шли недели без особого успеха для сторон.
Поскольку король рассчитывал на недолгую осаду, запасы продовольствия скоро подошли к концу. В тылу короля Кульмская земля была разорена орденскими и польскими войсками, и только у Вислы недалеко от Кульма сохранилось ещё несколько бедных рыбацких деревушек. Голод и эпидемии свирепствовали в польском лагере, унося людей и животных, значительная часть осаждающих рассеялась, многие из знатных персон вернулись назад в Польшу. Король вновь был вынужден прекратить осаду и потянулся в Грауденц. Там планировалось форсировать Вислу и вторгнуться в Поморье. Но уровень воды в реке был очень высок, и построить мост оказалось непросто, поэтому Казимир IV был вынужден разбить там лагерь. Часть хоругвей он послал занять города в Кульмской земле. Другую часть направил в Нидерланд, 10 октября 1455 г. союзные войска скрытно подошли к Прейсиш-Эйлау и внезапной атакой захватили форбург, но замок взять не смогли. Гарнизон потерял 16 человек и 330 верховых лошадей. Захватив добычу, противник сжёг форбург и отступил. Гарнизон вскоре восстановил разрушенный форбург, и весь период затянувшихся военных действий замок оставался в руках ордена.
Все королевские планы между тем рухнули. У Лессена он потерял убитыми и пленными 2 тысячи человек; в лагере у Грауденца из-за нехватки корма пало 3 тысячи лошадей. Так как королевские хоругви большей частью рассеялись, то он, не имея возможности начать наступление в Поморье, в начале ноября отошёл к Торну.
Начатые при посредничестве курфюрста Бранденбургского Фридриха новые переговоры не закончились ничем.
Графу Иоганну фон Монтфорту, Ульриху (Олджиху) Червонке Ледецу и многим другим командирам, находящимся в Мариенбурге, одних обещаний выплаты денег было недостаточно. Ещё важнее было требование герцога фон Загана предоставить ему города Кёнигсберг, Прейсиш-Эйлау и должность находящегося в плену маршала. Он также требовал подчинить ему всех располагавшихся в тех районах ротмейстеров, дворян и орденских рыцарей и передать ему собирающиеся в той местности налоги. Генрих фон Плауэн советовал магистру этого не делать, так как он твёрдо обещал упомянутым городам и территориям никому их не продавать, не закладывать и не передавать. Ему стоило немалых трудов отговорить герцога от выполнения этих требований.
У короля в Торне тоже была масса проблем. Всюду находились недовольные неудачным походом. Союзные города вновь оказались брошенными на произвол судьбы. Опаснее всего было настроение в Данциге. Имелся даже составленный план передать город ордену, однако заговор раскрыли, а его участников наказали.
Пока удача в общем и целом оставалась на стороне ордена.
В Эрмландском епископстве почти все вернулись под власть магистра, только сам епископ оставался в Бреслау.
Мемель во время вторжения короля вернулся под власть Прусского союза. К этому времени Ливония всё активнее принимала участие в развернувшихся военных действиях. Подошедших на помощь 200 воинов хватило, чтобы осадить город. Во время штурма подожгли город и форбург. Подошедшие данцигские корабли с продовольствием и военной помощью увидели Мемель в огне и повернули назад. Замок был вынужден сдаться ливонцам без сопротивления. Благодаря этим удачным действиям восстановили связь с Ливонией.
Герцог фон Заган тотчас послал посольство к ландмейстеру (магистру) Иоанну Менгеде с требованием срочно прибыть в Пруссию с деньгами и рыцарями и на совете с магистром выработать меры по полному освобождению страны. Маршал Генрих направился в Кёнигсберг в надежде, что теперь, когда магистр Ливонии начал энергичные действия, всё ещё может прийти к желаемому исходу.
Наконец, повторная анафема нового папы Каликстуса III в адрес союзников обещала повлечь за собой некоторые благоприятные воздействия. Орденский прокуратор Йодокус Хоенштайн долгое время старался использовать её с пользой для ордена.
Теперь главная опасность грозила ордену со стороны наёмников, здесь всё запуталось в финансовом лабиринте, из которого невозможно было найти выхода. Верховный магистр, как уже упоминалось, передал Генриху Ройсу фон Плауэну-младшему и многим другим начальникам наёмников в счёт их жалования право собственности на некоторые орденские поместья в Германии, что уже не раз становилось предметом жалоб немецкого магистра. В результате орденские наёмники перестали принимать передачу поместий. Испытывая недоверие к обещаниям верховного магистра, они всё яростнее требовали выплат наличными деньгами. Суммы, которые к тому времени орден обязался выплатить, были для него неподъёмными. Георг фон Шлибен требовал заплатить своим 600 воинам до конца года 90 379 венгерских гульденов, которые магистр обещал выдать в ближайшее время. Такие же беспочвенные посулы были сделаны и другим командирам. Получить деньги с разорённой страны шансов не имелось, так как бедность городов и деревень с каждым днём возрастала. Во многих малых городах из начисленных налогов собиралось крайне мало, а чаще вообще ничего. При сборе налогов орденские чиновники, не говоря о наёмниках, допускали насилие в отношении подданных, а это многих толкало к измене ордену в пользу союзников. Уже давно было ясно, и Людвигу фон Эрлихсхаузену в первую очередь, что орден банкрот и необходимые суммы ему просто негде взять.
Это понимали и многие командиры наёмников, и ротмистры. Во время встречи 25 ноября они держали совет. Верховному магистру было объявлено: терпение наёмников пришло к концу, на очередные отсрочки они согласия не дают, и если магистр не найдёт необходимых средств, то они будут вынуждены воспользоваться своими правами. Затем начались тайные переговоры с Казимиром IV о продаже орденских земель, чтобы таким путём получить своё жалование. Скоро стало известно, что назначен день переговоров в Грауденце с полномочными представителями короля и посланцами крупных городов и союзного рыцарства. На них должен обсуждаться вопрос о продаже земли. Людвиг пытался оттянуть этот день, но для этого ордену нужны были деньги.
Орденский маршал и герцог Бальтазар фон Заган приложили массу усилий, чтобы показать командирам наёмников всю сомнительность их намерения. Благодаря этим усилиям переговоры в Грауденце остались без последствий.
Генрих Ройс фон Плауэн в Кёнигсберге также находился в затруднительном положении. Он должен был содержать всех окрестных наёмников за счёт собираемых в Замланде налогов, но и здесь сборы ввиду обнищания населения были незначительными: если раньше три каммерамта приносили 800 марок, то теперь с огромным трудом собрали около 100 марок.
Ни один из военачальников не хотел более выполнять чужих приказов, наёмники выбирали города, где они ещё могли найти содержание, и захватывали их. В результате необходимые для обороны Люк и Лётцен остались незащищёнными, и орден их потерял. Замок Райн был осаждён вторгшимся из Мазовии войском и мог быть взят, но быстро подошедший Генрих Ройс фон Плауэн внезапно атаковал врага и почти полностью его уничтожил.
В нужде и отчаянии начался 1456 г., ордену уже нигде не доверяли и на него не надеялись. Граждане Лёбау изгнали польский гарнизон вместе с епископом Кульмским из своего города и сами заняли замок. Верховный магистр отдал им приказ (и горожанам Гутштадта тоже) о подчинении ордену, пообещав защищать их от нападений и не обременять наёмниками. Но совет города отказался выполнять это требование, заявив, что он признаёт своим господином короля Польского и не хочет его покидать. Но и Людвигена фон Мортангена с 300 всадниками в город не пустили. Нигде не удавалось удержать наёмников от насилия. Орденский маршал в Кёнигсберге, который покрывал содержание герцога фон Загана, а также должен был снабжать всем необходимым замки Рагнит и Мемель, находился в столь критическом состоянии, что стоял перед выбором: оставить ли Кёнигсберг и весь Замланд на произвол и разграбление наёмниками. Георг фон Шлибен внезапно напал на замок Алленштайн и овладел укрытой там церковной утварью епископа Эрмландского, а также всеми книгами, предметами и сокровищами соборной церкви, которые были перевезены из Фрауэнбурга.
После папской анафемы среди духовенства Пруссии царила неопределённость относительно их богослужебных отправлений. Папа оставил за собой отпущение грехов, а булла с полномочиями, позволяющими епископу отпускать грехи, ещё не была дана. Повсюду в Пруссии началось беспокойство. В Кульме анафема подвигла часть населения к возвращению под власть ордена. Невзирая на приказ магистратов о проведении месс, клерикалы воздерживалось в их исполнении, а зачастую просто игнорировали. Напрасными были угрозы сбросить непокорных священников в Вислу. Епископ не мог отменить отлучение, заявив, что каждый должен поступать, как велит его совесть. Это послужило основанием для больших волнений среди масс населения. Беспокойство возросло, когда некий священник заявил, что ему было видение: и разверзлась земля и поглотила всех проклятых, и он услышал жуткий вопль. Городской совет хотел объявить его пьяницей, но народ верил слову, звучащему с церковной кафедры, больше, чем увещеваниям советников магистрата. Для привлечения народа на сторону ордена верховный магистр пытался через прокуратора в Риме получить от папы для духовенства буллу с правом отпущения грехов, в то же время он думал, каким образом положить конец влиянию польских епископов на орденских подданных в Пруссии.
Между тем военачальники наёмников продолжили свои переговоры с королём о продаже страны. Король и крупные союзные города использовали все возможности, чтобы собрать необходимые деньги. При этом Торн проявил особую активность. Уже договаривались о дне, когда будет оформлен факт купли-продажи. Надежда ордена на помощь из Германии почти пропала. Курфюрст Бранденбургский Фридрих обратился к императору с просьбой повлиять на немецких фюрстов и дворянство с целью заставить их оказать ордену помощь, указав при этом, какой ущерб понесёт вся немецкая нация, если Пруссия отойдёт Польше. Но его просьба не была услышана.
Магистра в Мариенбурге каждый день осаждали предводители наёмников. Они заявили Людвигу: кто заплатит им жалование и возместит расходы, тому они и уступят страну. В середине февраля они провели новое совещание с советниками короля, но королевские условия их не удовлетворили. Это вселило в магистра некоторые надежды. Он полагал, что 10–12 тысяч гульденов на некоторое время утихомирят наёмников. Поэтому ещё раз обратился к курфюрсту Фридриху и обоим магистрам в Германии и Ливонии с настоятельной просьбой об этой незначительной сумме.
Пока шли всевозможные переговоры, военные действия в стране продолжались. В марте 1456 г. союзный отряд из Фридланда появился под стенами замка Прейсиш-Эйлау. Но гарнизон был предупреждён и неожиданной атакой обратил противника в бегство. Захватив 54 лошади, он без потерь вернулся назад[1266].
Замком Бартен вновь овладели орденские солдаты, ими были занят и город Реден. Когда орденское войско начало штурм замка и вступило в бой с подошедшими союзниками, город загорелся. Уже и Лёбау склонялся на определённых условиях к сдаче ордену. Собор во Фрауэнбурге был взят отрядом Фолькеля Рёдера, при этом находившийся там отряд богемцев попал в плен. В связи со слабостью городских гарнизонов в Кульмской земле существовала реальная надежда, что орден сможет овладеть большей её частью. К тому же в результате настойчивых просьб появилась возможность дождаться помощи из Дании, где король сам предложил весной ввести флот на Вислу.
Все эти события никак не повлияли на требования наёмников. Год пустых обещаний вынуждал их ни на что больше не соглашаться. Они ещё раз заявили, что пока не согласились на предложения короля и с большим желанием оставили бы страну в руках ордена, если бы им выплатили хотя бы часть долга. Но и верховный магистр, и орден находились в столь тяжелом положении, что все просьбы и средства спасения были исчерпаны.
В это время по представлению магистерских посланников прелаты и рыцарство в Ливонии, на съезде в Вальке приняли решение о сборе чрезвычайного земельного налога (то есть об его "предоплате") как в епископских, так и в орденских областях в помощь ордену в Пруссии. Но предусмотрительный магистр Иоанн Менгеде заявил: дабы иметь уверенность в деле, он отошлёт деньги не раньше, чем руководители наёмных отрядов в специальном договоре подтвердят, что они освободили от своего присутствия замок Мариенбург и другие занятые ими замки и города и передали их в полное распоряжение ордена[1267]. Руководство наёмников, не доверяя орденским правителям, не соглашалось принять это условие. Даже когда ландмаршал Ливонии Готтхард фон Плеттенберг и комтур Ревеля прибыли в Кёнигсберг и публично заявили, что после освобождения лучших замков ротмистры тотчас получат 30 тысяч гульденов, а в определённый срок ещё 100 тысяч гульденов из Ливонии[1268], это не смогло убедить командиров наёмников.
Тогда магистр решил выплатить небольшие деньги наиболее надёжным командирам, прежде всего, Бернхарду фон Цинненбергу (Шумборскому), как называл его магистр, "инициатору нашего спасения", герцогу Бальтазару фон Загану, который действительно пошёл на многие жертвы ради ордена, Николаусу фон Вольферсдорфу и другим.
Между тем подходило очередное время расчёта с наёмниками — день Св. Георгия. В ожидании денег мариенбургские наёмники-богемцы во главе с Ульрихом (Олджихом) Червонкой из Ледеца заключили перемирие с главами наёмников Прусского союза в Штаргарде и Нойенбурге до дня обещанных выплат.
Из Германии помощи не было. Посланники магистра посетили почти все тамошние орденские провинции, но успеха им это не принесло, так как большинство фюрстов не разрешили продавать лежащие в их владениях орденские поместья. Немецкий магистр не мог собрать даже небольшую сумму в 10–12 тысяч гульденов. Переговорами с наёмниками орден надеялся выиграть время и найти выход. Но советники короля на переговорах в Торне и Грауденце сделали им столь выгодные предложения, что наёмники стали ещё упрямее.
Однако оказалось, что у короля тоже были финансовые проблемы со своими наёмниками. В Польше, особенно в Кракове, главы богемских наёмников, часть которых ушла из Пруссии в Польшу и расположилась в окрестностях Кракова, всё настойчивее требовали своих денег. В среднем каждый командир претендовал на 40 тысяч гульденов. Польская знать, которой король также обещал возмещать военные расходы, из-за отсутствия расчёта большей частью прекратила службу. В Кракове королевский маршал и ряд рыцарей обратились к Казимиру с требованием выполнять данные обещания и предявили ему грамоты, в которых он обязался с ними рассчитаться. На его заявление, что сейчас это сделать невозможно, они у него на глазах разорвали грамоты и бросили ему под ноги печать, сказав: "Король, так как ты не хочешь сохранить силу своих грамот, то можешь повесить свою печать псу под хвост".
Королевские поместья, церкви, монастыри, духовенство и дворянство обобрали полностью, и всё же доходов с этого ни на что не хватало. Литва стойко отвергала все просьбы о помощи в борьбе против ордена. Эти обстоятельства затягивали переговоры с польским королём о продаже Пруссии.
Орден продолжал оказывать сопротивление, велись активные действия Бернхарда фон Цинненберга у Штума. Продолжались и неутомимые хлопоты орденского маршала, который вместе с ливонским магистром обещал наёмникам, если они прекратят попытки продажи страны, 100 000 венгерских гульденов к дню Св. Иоанна с условием, что после выплаты этой суммы они должны освободить Мариенбург, обещая дополнительно на день Михаэля или даже раньше выдать им такую же сумму. Прослышав, что магистр Ливонии действительно имеет эти деньги, наёмники позволили уговорить себя ещё на некоторое время. Но когда они узнали, что выплаты будут проведены только после освобождения Мариенбургского замка (условия магистра Ливонии Иоанна Менгеде), то категорически отказались. Недоверие и ярость наёмников ещё более возросла, когда Ганс фон Байзен рапу стал слух, что обещание орденом больших денежных сумм наёмникам — чистейшей воды ложь, направленная на то, чтобы не допустить короля в страну.
Чех Ульрих (Олджих) Червонка в Мариенбурге был крайне раздражён обещаниями ордена и взял на себя решение вопроса о продаже. Он без промедления отправился в Торн. Оттуда Йон фон Айххольц во главе посольства двинулся к королю, чтобы получить от него решающий ответ. Тем временем чешские наёмники заняли Диршау и Эйлау и дополнительно ввели в Мариенбург значительные силы. Людвиг фон Эрлихсхаузен содержался в замке на правах пленного и без разрешения не мог его покинуть. Прошло ещё несколько недель. В том, что сейчас будет сделан решающий шаг, никто уже не сомневался, невзирая на протест части немецких наёмников.
В начале июня чешские главы наёмных отрядов под руководством Ульриха Червонки пришли в Мариенбург. Сделка ещё формально не была заключена. Король предложил выплатить ко дню Св. Креста (14 сентября) половину требуемой суммы в обмен на уступку половины занятых наёмниками замков, включая Мариенбург, а ко дню Св. Мартина (11 ноября) вторую половину суммы против оставшихся замков. Главы наёмников снова заявили магистру, что они с большей охотой взяли бы деньги у ордена, чем у короля. Поэтому Людвиг велел орденскому маршалу, ландмаршалу Ливонии и комтуру Ревеля ехать в Пройсиш-Марк, чтобы там вступить в новые переговоры с наёмниками (ехать в Мариенбург верховные правители уже не рисковали).
Но вопреки просьбам герцога фон Загана и орденского маршала ливонские правители вернулись в Ливонию. Генрих Ройс фон Плауэн уже оставил все надежды на обещанную денежную помощь. Кроме того, у него начались неприятные стычки с герцогом Бальтазаром фон Заганом. Герцог просил верховного магистра о назначении другого маршала в Кёнигсберг, который сможет обеспечить ему и его свите достойное снабжение путём сбора налогов и рент. Он повторил прошение, где просил позволить ему занять Замланд и всю Нижнюю Пруссию для лучшего обеспечения своих воинов. Орденский маршал со всей решимостью противодействовал ему, так как это противоречило данным замландцам обещаниям, понимая, что если он уступит герцогу, то вскоре весь Замланд и Нижняя Пруссия будут разорены.
Как ни печальны были перспективы, магистр продолжал надеяться на лучшее. Он повторно обнародовал в городской кирхе Мариенбурга папскую анафему союзникам и их приверженцам. Епископ Эрмландский сделал аналогичное сообщение в Бреслау, а благочинный фон Зольдин — в Марке, Померании и далее. Письменные извещения об этом были вывешены на церковных воротах. В Торне. Кульме и Данциге начались волнения. Симпатизирующий Прусскому союзу священник в Торне объявил папскую анафему "измышлением", что привело горожан в замешательство. Духовенство, поддерживающее Союз, пыталось доказать народу ничтожность отлучения. Всё это возбудило в народе беспокойство. Были проблемы, связанные с налоговым бременем, за счёт которого городские советы хотел покрыть задолженность перед наёмниками. Горожане не торопились платить едва выполнимые налоги. Равнодушие короля уже давно вызывало недовольство в народе, всё отчётливее становилось понимание, как мало защиты получает страна со стороны своего нового господина. Часть торнской общины снова решительно выступила на сторону ордена, обвинив городской совет в том, что он утаивает от горожан письма магистра и не интересуется их мнениями и предложениями, из-за чего город пришёл в упадок.
В Торне с каждым днём в народе росло ожесточение. Один бургомистр уже сбежал. Возмущённая толпа овладела ключом от города, в ответ магистрат призвал наёмников из Шёнзее. Войдя в город, наёмники прямо на улицах ограбили многих жителей, начались столкновения. Магистрат и городская община заняли враждебную по отношению друг к другу позицию. Одного из ораторов общины магистрат из-за его речей бросил в темницу, но горожане силой вернули ему свободу. Магистрат был предупреждён о тяжёлых последствиях, если осмелится ущемить горожан. В этих условиях даже король, прибывший в середине июня в Диршау, не решился принять предложение магистрата приехать в Торн. Это ещё больше увеличило недовольство народа, который решил больше никогда не принимать короля в своём городе и открыть ворота магистру, как только он подойдёт с войском.
В Кульме горожане и магистрат тоже противостояли друг другу. Горожане решили при удобном случае изгнать магистрат и всех его сторонников. Лишь королевские войска сдерживали возмущение народа, так как в их интересах было сохранить город за собой, ибо им уже давно не платили жалование.
Многие из бывших активных деятелей союза заметно утратили свой авторитет. Губернатор Ганс фон Байзен, в основном проживавший в Эльбинге, растерял уважение и любовь сограждан. Он часто раскаивался в поступках, которые были им совершены, и с некоторых пор почти отошёл от дел. Габриель фон Байзен и Тилеманн фон Веге страдали тяжёлыми болезнями. Остальные всё больше понимали, как обманулись в своих ожиданиях лучших времён под властью польского короля.
По совету губернатора данцигцы, чтобы прервать прохождение судов в Кёнигсберг, ещё весной забили сваями пролив напротив Бальги в косе Фрише Нерунг. В это время наёмники из Штаргарда и Нойенбурга, долго не получавшие обещанное жалование, двинулись к Данцигу, чтобы добыть себе денег. Они грабили и разоряли округу, нападали на проходящие по реке суда и сделали судоходство по Висле крайне небезопасным. В связи с этими событиями торговля Данцига почти замерла. В море выходить никто не рисковал, опасаясь датчан. Все эти обстоятельства вызвали у населения недовольство, особенно раздражала медлительность и нерадивость короля. В среде горожан образовалась партия, которая захотела передать город под крыло курфюрста Бранденбургского.
Между тем орденский маршал послал наёмникам в Мариенбурге новые предложения: в течение четырёх недель выплатить по четыре гульдена на лошадь, через пять или шесть недель — по 10 гульденов на лошадь и к Рождеству всё жалование и возмещение всех убытков. Он обещал это, ручаясь своей честью, но при этом требовал разрешить ему обложить занятые наёмниками замки и города налогами. Как только 10 гульденов на лошадь будут выплачены, наёмники должны будут освободить город и замок Мариенбург. Но руководители наёмников не согласились с его предложениями и отправили полномочных представителей в Торн, чтобы договориться с королевскими советниками, сёлами и городами о заключении договора купли-продажи.
По просьбе орденского маршала в этот раз в переговорах приняли участие многие немецкие наёмники — Георг фон Шлибен, Ансельм фон Теттау, Генрих фон Маршалк и другие, — чтобы своими требованиями так поднять продажную цену, дабы суметь воспрепятствовать сделке. План, казалось, удался: богемцы договорились с королевскими советниками о выплате 25 тысяч гульденов на 24 августа и 400 тысяч гульденов 19 декабря на день Св. Николая. До тех пор продаваемые земли останутся в их владении. Но немецкие наёмники не согласились с этим, и заключение договора купли-продажи не состоялось.
Король стоял уже у границы с внушительным войском и только ждал заключения договора, чтобы войти в Пруссию. В этом положении чехи, проигнорировав противодействие немецких наёмников, полностью дистанцировались от них. Они стали договариваться с Казимиром IV о способе выплаты обещанных сумм: полностью прусскими или польскими деньгами или половины товарами и золотом. Людвиг фон Эрлихсхаузен каждый день со страхом ожидал исполнения данных обещаний.
Война шла вяло. Данцигцы благодаря сильному флоту господствовали в заливе Фришес Хафф, 4 апреля 1456 г. они подошли к Бранденбургу и обстреливали его из артиллерии, им удалось дважды поджечь форбург. Затем они высадили десант в районе орденского имения Воллита и разграбили его[1269]. В ответ орденский отряд из Кёнигсберга и Хайлигенбайля захватил городок Толькемит на берегу залива Фришес Хафф. Вообще-то всё то, что называлось войной, ограничивалось разбоем, грабежом и поджогами. Вся страна была отдана на откуп грабителям и мародёрам. Для многих наёмных отрядов это была единственная возможность обеспечить свои минимальные потребности.
В этом крушении всякого порядка приближался час решения. Генрих Ройс фон Плауэн вновь послал делегацию немецких наёмников к наёмникам в Мариенбурге с ещё более заманчивыми предложениями. Но им не позволили войти в Мариенбург, и когда магистр сам обратился к наёмникам с этими предложениями, они потребовали, чтобы им сначала показали обещанные деньги. Маршал выразил готовность сделать это, если наёмники пришлют представителей, так как часть средств была у него в Кёнигсберге, часть в Пройсиш-Марке. Людвиг фон Эрлихсхаузен, надеясь, что наёмники примут предложение, вновь настоятельно просил ливонского магистра прислать деньги, чтобы показать их.
По совету орденского маршала была предпринята попытка собрать деньги у горожан Мариенбурга, его бургомистр Бартоломеус Блуме доказал свою приверженность ордену. Чтобы в худшем случае иметь всё же какую-то опору, орденский маршал приложил все усилия, чтобы удержать немецких наёмников на стороне ордена. Он встретился в Пройсиш-Марке с Бернхардом фон Цинненбергом, Тиле фон Тюнен, Георгом фон Лобеном и другими. Ему удалось убедить их не продавать замки и склонить на сторону ордена даже храброго Мусигка фон Свинау.
Но уже через несколько дней, 15 августа, договор купли-продажи богемцев с королём был формально заключён. Общая сумма, которую последний должен был уплатить наёмникам, составила 436 тысяч гульденов, которые следовало выплатить в течение года в три срока тремя частями — деньгами, золотом и серебром и частично товарами.
Первая выплата в 25 тысяч гульденов должна была произойти в Грауденце в день Рождества Богородицы, следующие — в день Св. Николая до Нового года в Данциге. После последней выплаты грамоты, которые они получили от ордена на владение городами и замками, должны быть переданы королю. До дня Св. Николая они должны сохранять деревни, которыми владели, но с крестьян податей не требовать, а деревни не разорять. Далее говорилось: всем, кто служил магистру и ордену и был врагом короля, рыцарям и кнехтам, всем жителям городов и деревень даёт король милость свою и прощение и подтверждает все их привилегии, свободы, награды и грамоты. Те, кто не хочет оставаться, могут в течение двух лет продать своё имущество и свободно выехать куда они хотят. Епископства сохраняют в своём владении города, замки и деревни, которыми владели. Пленные с обеих сторон должны быть отпущены. После последней выплаты наёмники должны передать королю занятые ими замки и города. Все тяжёлые орудия, оружие и домашнюю утварь в замках они должны передать королю полностью, за исключением того, что они получили в качестве трофеев на поле брани или при штурме замков и городов.
После первой выплаты "должны они верховного магистра и орденских братьев, которых они в своей власти имеют, если те хотят, из страны с имуществом и добром и гарантией безопасности проводить. Но если они не хотят, то верховный магистр в Мариенбурге и орденские братья в замках должны содержаться так, чтобы орденские братья королю не причинили ущерба. Как только Мариенбург будет передан королю, он должен старым и больным орденским братья, которые хотят остаться в стране ввиду своей слабости, определить местом проживания местечко Нойтайх в Ведере и обеспечивать их в течение всей их жизни необходимым. Святыни и церковную утварь в Мариенбурге и других замках следует оставить ордену"{151}. После первой выплаты королю должны быть переданы крепости Алленштайн, Вартенбург, Рёссель, Ортельсбург, Райн и Зеестен; после второй выплаты — Шёнберг, Ноймарк, Братеан, Хоенштайн, Зольдау и Дойч-Эйлау; после третьей — Штум, Мариенвердер, Лессен, Ризенбург, Данн, Диршау, Меве, Кониц, Хаттерштайн Фридланд; и в последнюю очередь — город и замок Мариенбург. После передачи последних они должны тотчас отойти за Вислу, но до отъезда смогут ещё некоторое время задержаться в Диршау, Меве и других городах под надёжным конвоем короля.
Так большая часть Пруссии и замок Мариенбург были проданы королю богемскими и несколькими немецкими руководителями наёмных отрядов. Во главе "продавцов" стояли Ульрих (Олджих) Червонка из Ледец, организатор процесса, Николаус фон Вольферсдорф, Бургхард фон Хломиц, Йон Вихенамски, Райнхард Кастрански, Андреас Гевальд, Фридеман Панцер, Бургхард Нахвал, Людвиг Шёнфельд, Фридрих Ланге и Ульрих фон Хазелау[1270].
Орденский маршал пытался собрать, что ещё можно, в кирхах, у духовенства, горожан, крестьян и орденских братьев, чтобы хоть что-то выплатить немецким наёмникам, так как и среди них уже многие грозили присоединиться к наёмникам в Мариенбурге.
Граф Адольф фон Гляйхен, Бернхард фон Цинненберг и многие другие немецкие наёмники договорились с орденским маршалом о продолжении службы, этот договор одобрил и верховный магистр.
Оставшееся верным старым правителям духовенство продолжало склонять народ к покорности ордену, указывая на опасность проклятия папой их душ, тем самым усиливая начавшееся среди простого народа брожение.
Восстание в Торне и Данциге. Сбор обещанных главам наёмников денег, из которых король давал только половину, вызвал неизбежное увеличение податей, новых акцизов и в высшей степени обременительный налог. Озлобление народа росло день ото дня. Люди осознали: чтобы правил король, они должны платить и жертвовать. Скоро в Торне и Данциге сторонники ордена начали тайные переговоры с орденскими правителями, а осенью начались бунты.
Неожиданно в Данциге был схвачен и брошен в тюрьму гонец из Торна, заподозренный в связях с орденом. Горожане Торна потребовали, чтобы магистрат Данцига освободил его, иначе будут арестованы все (анцигцы, находящиеся у них в городе. Вслед за этим начался открытый мятеж. Разгневанный народ отобрал у совета ключи от городских ворот, затем вломился в налоговую палату, разграбил кассы, уничтожил акцизные книги и большую городскую книгу, разбил все ящики и ёмкости и вёл себя самым вызывающим образом. Городской совет, находясь в смертельной опасности, спешно призвал на помощь данцигцев, чьи корабли стояли на Висле, и воеводу Кульма Габриеля фон Байзена. Дело дошло до битвы, в которой с обеих сторон погибло много народу, в том числе не менее восьми торнских советников магистрата. Габриель фон Байзен, часть магистрата и все поляки были изгнаны из города. Прочие советники содержались в ратуше, им удалось усмирить гнев горожан, заявив, что впредь они ничего не будут предпринимать без всеобщего согласия. Но их продолжали держать в ратуше в качестве пленных. Горожане оставались вооружёнными, а все улицы были заблокированы цепями. Вскоре после этого Габриель фон Байзен объединился с польским воеводой Калиша Штензелем из Остророга и другими военачальниками, и они вновь ворвались в город. Восставшие, не имевшие единого командования, были смяты, часть их бежала. Было арестовано 150 человек, из них 65 через два дня были казнены. Ещё семерых казнили позже. Всех горожан заставили вновь приносить присягу.
В это время огонь бунта запылал и в Данциге. "Поджигателем" был уважаемый горожанин Мартин Рогге, являвшийся спикером городской общины, избранным городским адвокатом, хитроумный и честолюбивый человек. Проорденской оппозицией города ему была обещана высокая должность, как только он сдаст город магистру. Он наладил постоянный тайный контакт с орденскими правителями. Были подведены и укрыты в окрестностях города отряды орденских солдат. Когда получили известие о мятеже в Торне, он собрал свою группу в монастыре чёрных монахов. Этот монастырь уже давно являлся местом сбора заговорщиков. На собрании Мартин выступил с пламенной речью, призвав старейшин ремесленных цехов и многих ремесленников выступить против магистрата города. На нём лежала вина за передачу города польскому королю и все тяжкие поборы, от которых страдали горожане.
Все поддержали его решимость освободить город от позорного ярма. Из ремесленников была выбрана группа для содействия ему в деле освобождения.
Вскоре он пригласил на ратушную площадь бургомистра, магистрат и судебных (заседателей). Когда они появились, он обвинил их в тягчайших преступлениях в управлении городским сообществом. Чтобы привлечь к себе народ, Мартин Рогге потребовал отмены акциза и налога на окна. Этого же требовала и община.
Испуганный бургомистр на всё согласился, Рогге всё равно велел его арестовать. Затем он предложил своим сторонникам низложить весь магистрат. Некоторым это показалось рискованным, так как было трудно в себе перебороть привычку к покорности власти. Между тем Рогге призвал привести арестованных и освободил их от служебной клятвы, приказав не покидать дома без его разрешения. Напуганные оставшиеся на свободе советники хотели добровольно отказаться от своих должностей, но он заставил их передумать. Так в течение некоторого времени в городе существовала почти диктаторская власть.
Между тем у наёмников в Штаргарде были добыты копии предписаний магистрата. Они показали, что обвинения Рогге были выдуманы. Тут пришли письма герцога фон Загана и графа фон Гляйхена, которые предостерегали их от судьбы Торна и предлагали свою помощь. Но Мартин Рогге и его команда уже не могли остановиться на своём опасном пути. Они инициировали новые выборы магистрата. Правда, Мартин натолкнулся на сопротивление, но сумел его преодолеть. Это внесло раскол в бюргерство. Часть его собралась в "Артусхофе", где было решено никогда больше не принимать орден в городе и впредь быть верными королю Польши. Но это противоречило планам Рогге. Уже в ближайшую ночь он держал совет со своей партией. Было решено с 400 вооружёнными людьми взять штурмом магистрат и арестовать советников, открыть все тюрьмы, разбить акцизные кассы и раздать деньги народу. Когда возник вопрос: не лучше ли снова подчиниться ордену? — многие испугались и доложили о планах Рогге бургомистру Райнхольду Нидерхофу. Принятые контрмеры расстроили планы Рогге. Был выбран новый магистрат. Всякие собрания народа категорически запрещены. Добропорядочные граждане объединились ради сохранения покоя и порядка. Вновь клялись в верности корою Польши, если он защитит город. Одновременно решили рассматривать орден только как врага. Мартин Рогге избежал штрафа, потому что его выступление невозможно было однозначно определить как заговор, к тому же слишком многие были повязаны с ним этим делом. Некоторое время он не высовывался, затем стал замышлять новый план народного восстания и передачи города под власть ордена.
Но его деятельность вскоре была раскрыта, многие его соратники схвачены и казнены. Сам он бежал, но был настигнут, схвачен и без суда и приговора обезглавлен. Участники заговора спаслись бегством, 20 человек были объявлены вне закона, а старый магистрат восстановлен в правах и полномочиях[1271].
Ситуация в Мариенбурге и атака Замланда. В это время верховный магистр думал, как ему бежать из Мариенбурга. Его судьба и судьба орденских братьев в замке была крайне тяжёлой. Если вечером, согласно своим правилам, они шли в кирху к мессе, на них нападали, били, бывало и ранили, гоняли плетьми и прутьями по галерее. Им насильно стригли бороды, а вместе с бородами отрезали куски губ и подбородков. Богослужения стали совсем невозможными: наёмники взламывали кирхи и часовни, наряжались в облачения и алтарные покрывала, брали флаги и распятия, проводили ироничные процессии и орали при этом простонародные песни, насмехаясь над духовенством. Великого комтура Ульриха фон Изенхофена они прогнали в Штум, вынудив и других орденских братьев покинуть замок. Верховный магистр остался почти совсем один, рядом с ним были только два камергера, повар и слуга. Его самого держали в келье как пленного, он не мог ни получать письма, ни отсылать их. Никого из немецких наёмников к нему не допускали, даже горожанам Мариенбурга было строжайше запрещено контактировать с ним.
В день Св. Симеона и Св. Иуды отряд Данцига высадил у Лохштедта десант в количестве 800 человек во главе с Генрихом фон Штаденом и Михаэлем Эртманном. Ночью они выдвинулись к Розенбушскому лесу, а утром напали на город Фишхаузен и разграбили его. В городе они нашли богатую добычу, так как крестьяне из округи, узнав о приближении врагов, в страхе укрылись. Замок штурмовать не решились, но и его слабый гарнизон не выступил на защиту города. Комендант замка при первых же сообщениях о десанте послал гонца в Кёнигсберг.
Перенеся добычу на корабли, вражеский отряд на следующий день попытался захватить замок Лохштедт. Герцог фон Заган, предупреждённый об этом предприятии, послал отряд с капитаном фон Бланкенштайном, который неожиданно атаковал врагов. До 300 человек было перебито, многие взяты в плен, в том числе и оба командира, часть людей потонула при попытке бегства на корабли. Разгром был полный, и только экипажи кораблей с добычей ушли в Данциг[1272]. По этому случаю в Кёнигсберге было проведено расследование, так как герцогу фон Загану сообщили, что это кнайпхофцы в тайной переписке с Данцигом подстрекали их к этой вылазке. По приговору суда 12 советников, городской писарь, несколько горожан с жёнами и детьми были высланы из города и под страхом смерти должны были в течение 14 дней уехать из страны. Часть их бежала в Эльбинг и Данциг, другая в Штральзунд, где они ещё долгие годы жили в угнетающей бедности.
Настал роковой 1457 г. Страна бурлила. Все устои прежнего порядка превратились в ничто. Многие из немецких наёмников (Шлибен, Фроднахер и другие) воодушевляли богемцев своим участием в продаже страны. Тем усерднее хлопотал Ульрих (Олджих) Червонка о скорейшей формальной передаче Мариенбурга. Орденский маршал, пытаясь спасти хотя бы Меве и Кониц, использовал деньги для платы наёмникам. Потом он отправился в Кёнигсберг, чтобы защищать от врага Нижнюю Пруссию (Нидерланд), но Инстербург всё же был взят, а замок сожжён[1273]. Герцог фон Заган, давно пребывавший в размолвке с Генрихом Ройсом фон Плауэном, покинул Пруссию в конце января. За ним ушли граф Ганс фон Гляйхен и граф Георг фон Хенненберг, чтобы участвовать в рейхстаге во Франкфурте. Орденский маршал охотно послал бы туда великого комтура, но денег на это не было. Комтурства Бальга и Бранденбург, подчинявшиеся ему, были обескровлены, и получить с них деньги оказалось невозможно. Районы от Тапиау, Велау и до Гердауэна были заняты врагами, и для своего содержания ему остался только Замланд, откуда он мог получить лишь половину необходимого.
Попытки ордена на имперских рейхстагах 1456–1457 гг. получить помощь из Германии не принесли никаких результатов. Не пришла обещанная помощь и со стороны короля Дании Кристиана, в это время вторгшегося в Швецию, король которой Карл Кнутссон вынужден был бежать в Данциг.
В начале весны, 7 марта, умер епископ Кульмский Иоганнес Маргенау, который всегда был враждебно настроен к ордену. Началась борьба за освободившуюся должность…
К этому времени Пруссия оставалась театром дичайших действий. В районах Остероде и Гильгенбурга грабили и разбойничали все кто хотел, в результате сельское население почти полностью было уничтожено. Кроме главарей в Мариенбурге, у ордена появился ещё один противник — Георг фон Шлибен. Согласно договору, он формально являлся владельцем Остероде, но имел орденский гарнизон. Владея этим замком, Георг постарался обеспечить себя как можно лучше и постепенно вместо защитника начал играть роль господина города и замка. Так как комтур Остероде не соглашался оставить замок, то Шлибен собрал в Ноймарке значительное число ротмистров. Они решили силой захватить замок. Отряды наёмников из Ризенбурга, Мариенвердера, Алленштайна и других мест осадили крепость. С этого времени орден получил в его лице ещё одного врага.
Стало известно, что Прусский союз просил польского короля срочно прибыть в страну с войском и необходимыми деньгами, чтобы выкупить Мариенбург. Узнав об этом, каждый пытался спасти то, что ещё можно. Епископ Помезании для сохранения своего церковного имущества попросил новые "подтвердительные" грамоты. Чтобы выкупить свой замок Шёнберг у воинов графа фон Гляйхена, пришлось собрать тысячу марок. Замок был доверен командованию Фрица фон Рауенека, которого епископ знал как благородного и честного человека.
Между тем надвигалось неизбежное. Стало известно, что король Казимир IV тщательно готовится к походу в Пруссию. Генрих Ройс фон Плауэн, прекрасно понимая, что Мариенбург уже не спасти, начал проводить подготовительные мероприятия в Кёнигсберге и Нидерланде. Он надеялся после изгнания из западных районов сохранить за орденом хотя бы восточные земли. Бальга была вновь хорошо укреплена, а в Мемеле проведены значительные строительные работы.
В начале апреля начали приходить подтверждения, что король со своим войском приближается к границе страны. Людвиг фон Эрлихехаузен предпринял попытки выйти из своего в высшей степени печального положения в Мариенбурге. Он обратился сначала к главе Штума Вильгельму Набетицу с просьбой принять его в Штуме, если он сможет покинуть Мариенбург, и тот обещал ему. Затем он попросил Ульриха (Олджиха) Червонку разрешить ему удалиться из Мариенбурга до прибытия короля. Наёмники ему отказали, пообещав, что, когда придёт время, они позволят ему спокойно перебраться в Пройсиш-Марк, Штум или куда он захочет. Ни один поляк и ни один союзник не должен был войти в Мариенбург, пока верховный магистр был там. Когда Ульрих (Олджих) вернулся из Данцига с частью денег, выплаченных за Мариенбург, верховный магистр вновь просил разрешить ему уехать и взять с собой святыни Мариенбурга: две иконы — Девы Марии и Св. Барбары, святой крест и другую церковную утварь. Наёмники пообещали выполнить его просьбу, но пока не позволили уехать.
Король Казимир с небольшими силами и малыми деньгами (польская знать не хотела приносить жертвы ради присоединения Пруссии к их империи и не желала поддерживать короля ни деньгами, ни живой силой) дошёл до Бромберга (Быдгоща), где перешёл в состояние бездеятельности. Он ругался с Торном по поводу денег и не прикрыл Добринскую землю, куда совершили набег за добычей отряды из Ризенбурга и Мариенвердера.
Верные ордену люди продолжали искать пути спасения магистра. Генрих Ройс фон Плауэн, герцог фон Заган и Фолькель Рёдер строили план, по которому верховный магистр под надёжной охраной со святынями должен был добираться в Кёнигсберг через Штум и Пройсиш-Марк. Ротмистры из Коница приглашали магистра прибыть к ним, обещая отдать жизнь за него. Магистр Людвиг хотел принять это предложение, но наёмники в Мариенбурге сообщили, что он должен вместе с ними покинуть страну. Никакие просьбы не находили у них понимания, ответ был один: так решено и так будет.
Тем временем король, получив от польских епископов Гнезена, Леслау и Позена драгоценности, золотую и серебряную утварь, собрал у Торна войско в три тысячи человек и вступил в страну, не встретив никакого сопротивления.
В Данциге ему устроили пышную встречу и порадовали массовой присягой. Сроки выплат, о которых так долго договаривались с Ульрихом (Олджихом), были вновь отложены. Одна из выплат была сделана на Пасху (апрель). Данцигцы дали значительную сумму, получив в возмещение многие привилегии. Последняя выплата случилась в присутствии короля в Данциге на Троицу. Данциг опять поучаствовал в этом, но так как средств не хватало, необходимые суммы собирались подворно, женщины жертвовали свои украшения, часть денег была взята у иноземных купцов.
Сдача Мариенбурга. Поздним вечером перед замком Мариенбург появились 600 поляков и союзников, которым Ульрих (Олджих) Червонка сразу же открыл ворота. День спустя, в воскресенье Троицы, наёмники сообщили магистру, что он должен быть готов на следующий день выехать в Диршау, увозя с собой на повозке иконы, кресты, святыни и церковную утварь.
Он велел грузить святыни. Но тут богемский военачальник приказал закрыть все ворота. Полагая, что в замке засада среди поляков и союзников, люди в крепости заволновались. С громкими воплями и натянутыми арбалетами толкались они у покоев магистра. Толпа захватила погружённые на повозку святыни и церковную утварь, всё разграбила и даже обобрала священников. Усилия магистра получить назад имущество оказались напрасными. В тот же день он покинул резиденцию ордена и отправился в Диршау. Дух его был сломлен, и он всю дорогу рыдал. Магистр просил обещанное сопровождение до Коница. Но командиры наёмников таскали его под различными предлогами из деревни в деревню, намереваясь отвезти в Шветц, хоть бы и вопреки его воле. Он воспротивился этому, тогда ему пообещали сопровождение в 100–200 человек до Коница. Однако и это слово было нарушено, в итоге магистра всё-таки привезли в Шветц. Там он ходил от палатки к палатке, умоляя дать ему сопровождение до Коница. Наконец, вместо обещанных 100–200 человек ему выделили в качестве сопровождения гауптмана Бургхарда Нахваля с тремя лошадьми и шестью польскими всадниками.
Гауптман скоро бросил его и вернулся назад, а магистр продолжил путь в этом весьма ненадёжном сопровождении.
Изгнанный магистр недолго был в Конице. Он получил от своих орденских правителей сообщение, что для него подготовлена резиденция в Кёнигсберге и в затонах Вердера его поджидает судно. Прибывшее сопровождение тайными дорогами доставило его в Меве. Там его ждал транспорт, и ночью по Висле они вышли в залив Фришес Хафф. Затем по заливу дошли до Бальги, избежав таким образом встречи с данцигцами, и отправились в Кёнигсберг, где с тех пор находилась резиденция верховного магистра.
Утром на Троицу наёмники оставили Мариенбург, а на следующий день (7 июня) король вошёл в крепость. Через два дня бургомистру города Бартоломеусу Блуме было приказано со всем советом и самыми уважаемыми и авторитетными горожанами присягнуть королю в замке, в большом ремтере. Губернатор Ганс фон Байзен, последние годы живший в Эльбинге, приехал в Мариенбург и там, где он некогда прислуживал у стола магистру, обрёл своё жилище как штатхальтер (представитель власти) иноземного короля. Богемцу Ульриху Червонке был вручён значительный денежный подарок и должность верховного главнокомандующего в Мариенбурге. Кроме того, ему передавались замки Шветц и Голуб.
Чтобы расположить народ к новой власти и усилить ненависть по отношению к магистру и правителям, использовали все средства, даже ложь. Было объявлено, что в Мариенбурге найдены бумаги магистра о планировавшихся орденскими правителями мерах по уничтожению привилегий и свобод союзников, особенно в крупных городах, установлению в стране диктаторского режима и удержанию подданных в холопской покорности. Верность крупных городов король укрепил различными наградами, свободами и милостями. Данциг получил весь район Диршау со всеми его доходами и посадил там своего управляющего. Эльбинг тоже был одарён множеством поместий и деревень, но вместе с обязательством выплачивать королю 400 венгерских гульденов в качестве налога. Торну король дал право чеканки монет, при этом доход от этого должен был делиться между городом и королём пополам. Кроме того, Торн получил некоторое количество деревень и хуторов, которые прежде принадлежали ордену.
Значительная часть наёмников вернулась в Германию и Богемию, так что одним врагом в стране стало меньше.
Сопротивление продолжается. Всё большее доверие у магистра вызывал Бернхард фон Цинненберг (Шумборский), который занимал Штум и твёрдо решил со своими 600 воинами защищать крепость до последнего человека. Во многих местах Нижней Пруссии, в Кёнигсберге, в Замланде и других небольших городах и селах прошли собрания для учреждения всеобщего подоходного и косвенного налогов для поддержки ордена. Становилось ясно, что дальнейшее сохранение благополучия страны более чем когда-либо требует взаимопонимания и взаимодействия с гарнизонами наёмников. В Кёнигсберге и в девяти окрестных орденских замках имелось около 2000 солдат. И если жители не хотят, чтобы произошли события, как в Западной Пруссии и некоторых районах Нижней Пруссии, им необходимо оплачивать их содержание.
Бездарность и вялость короля и союзников в ведении войны давали ордену возможность к сопротивлению. Ни одно важное предприятие короля не было доведено до логического конца. Замок в Меве был осаждён с суши польскими хоругвями, а со стороны реки блокирован данцигскими кораблями. Голод, болезни и плохое состояние духа наёмного воинства вынуждали великого комтура готовиться сдать крепость, но среди поляков начался бунт. Осада была неожиданно снята и заставила данцигцев отойти. Столь же бесполезной стала осада Диршау, где поляки и данцигцы провели 10 дней безо всякого толка. При этом от грабежей пострадал лежащий между Меве и Диршау монастырь Пельплин. Добринцы и штрасбуржцы с грабежами и пожарами дошли до Ноймарка, захватили стада скота, при этом потеряли 120 человек, в том числе и главу Штрасбурга, сына одного из польских воевод. Так же грабили и жгли данцигские войска у Бальги и Хайлигенбайля, и тоже не без потерь.
Осада Мариенбурга. Богемец Червонка увеличил гарнизон крепости ещё на 800 человек. Это усилило недоверие Штибора фон Байзена, он подозревал, что Ульрих Червонка хочет захватить крепость в свою собственность. Тем временем преданный ордену бургомистр Мариенбурга Бартоломеус Блуме строил план возвращения Мариенбурга под власть верховного магистра. Тёмной полночью он отправился в Штум, где встретился с Бернхардом фон Ципненбергом.
Бернхард сообщил о планах бургомистра другим командирам — графу Бургхарду фон Кверфурту, Георгу фон Шлибену, Гансу фон Дона, Венду фон Ойленбуруг, Фолькелю Рёдеру, Тиле фон Тюнену, Гансу фон Тетау. Все они одобрили его. Доложили и орденскому госпитальеру Генриху Ройсу фон Плауэну{152}, который тоже поддержал этот план.
В условленное время Цинненберг со своими рыцарями и 600 солдатами отправился в путь на Мариенбург. В полночь 27 сентября он со своим войском появился перед воротами города, вскоре открытые Блуме. Башни и стены города тотчас были заняты, польский гарнизон атакован, взят в плен и большей частью перебит. Польский воевода тоже попал в плен. Начался штурм замка. Но предупреждённый гарнизон упорно защищался. Многие атаковавшие были убиты, ранены или взяты в плен. Штурм не удался, Цинненберг отошёл назад в город. На следующий день начался новый штурм замка, но благодаря стойкости защитников он не удался и на этот раз. Весь день город обстреливался, так что никто не решался ходить по улице.
Цинненберг вернулся в Штум, собрал силы и перебрался на левый берег Ногата Гросс Вердер, чтобы прекратить подвоз продуктов в Мариенбург. В одном из боёв с отрядами из Данцига он был серьёзно ранен. Данцигцам удалось стянуть силы и пробиться до Нойтайха, оттуда перебросить свежие силы на защиту замка Мариенбург. В этой ситуации оборону города взял на себя орденский госпитальер вместе с бургомистром Блуме.
Бернхард фон Цинненберг, всегда энергичный на поле боя, вторгся со своими воинами в Кульмскую землю. Вскоре ему удалось договориться с бургомистром Кульма Гансом Мацковом, и тот открыл ему ворота Кульма. Усиленный подкреплением из Ноймарка, он закрепился в городе.
В это же время был захвачен и Эйлау — когда польский гарнизон отправился по сёлам добывать пропитание, горожане открыли ворота орденскому отряду. Успехи Бернхарда фон Цинненберга оживили военные действия верных ордену командиров: Георга фон Шлибена, Фолькеля Рёдера, Каспара фон Ностица, Фрица фон Рауенека и других. Слабая надежда на спасение ордена становилась всё реальнее.
Едва король получил известие о потере Мариенбурга, он сразу послал 6000 конных и пеших воинов в Пруссию, чтобы освободить город и усилить гарнизоны. В замок Мариенбург отправились 3000 человек.
Началась борьба за город, ни дня не проходило без боёв, расчет был на то, что гарнизон города, измученный в сражениях, исчерпав свои немногие силы, вынужден будет сдаться. Оборону города возглавил Генрих Ройс фон Плауэн, он срочно обратился к Бернхарду фон Цинненбергу в Кульм и ко всем верным ордену командирам с настоятельной просьбой о подкреплении и подвозе продовольствия. Но прошли недели, а помощь не поступала. Нужда росла с каждым днём. Сам магистр объехал важнейшие города в Нидерланде, уговаривая тамошних командиров срочно послать помощь находившемуся в большой нужде городу. Но до конца года подмога так и не пришла. Опасность возрастала, были перекрыты все ворота и дороги, отрезаны возможности подвоза в город продовольствия. Надвигался голод. Георг фон Шлибен и другие командиры в отчаянии хотели, пробившись через окружение, покинуть город.
Борьба за город Мариенбург. Так начался пятый год войны, положение в Мариенбурге было критическим. Гарнизон города сократился на 300 воинов, которые после боя с отрядом из Меве ушли в Шветц. Городскому совету и всему бюргерству грозил кровавый суд, Ульрих Червонка уже привёз из Данцига палачей, чтобы казнить весь совет и 40 уважаемых горожан. Неожиданно в тылу поляков появился отряд в 1000 всадников под командой Бернхарда фон Цинненберга, за ним следовало большое количество повозок с продовольствием и снабжением. Город встречал их с большой радостью и надеждой.
В Мариенбурге на военный совет собрались командиры, чтобы договориться о совместных действиях против врагов. Они разработали план, который Георг фон Шлибен передал на утверждение Людвигу фон Эрлихсхаузену. Как кажется, этот план был рассчитан на вторжение в Польшу, но отложен до прибытия новой военной помощи, которую пообещал немецкий магистр. Предварительно решили укрепить гарнизоны Мариенбурга и Кульма. Бернхард фон Цинненберг посоветовал верховному магистру серьёзнейшим образом вновь попросить Ливонию о поддержке.
Генрих Ройс фон Плауэн лично прибыл в Кёнигсберг и уговорил Эрлихсхаузена направить отборные войска под командованием Бота фон Вессенберга в Мариенбург. В это время из Мариенбургского замка была предпринята вылазка с целью захвата мельницы. Командира Тиле фон Тюнена с частью отряда прижали к Ногату, он, вероятно, был ранен и утонул. Орден потерял одного из своих верных соратников.
В лице храброго и решительного Августина фон Троцлера Мариенбург получил нового отличного командира, но нужда и голод вновь лишили гарнизон (наёмных солдат и бюргерство) готовности к борьбе. С момента прибытия помощи от Цинненберга прошли крайне напряжённые зимние месяцы, продовольствие и боеприпасы были полностью израсходованы. Напрасно Троцлер просил о помощи, большая часть наёмных солдат окончательно разуверились в спасении и твёрдо решили отдать город врагу. Тогда жители, не доверяя павшим духом наёмникам, начали сами нести охрану. Практически каждый день город подвергался обстрелу.
Посланный из Кёнигсберга отряд солдат поддержал горожан, но непрекращающиеся обстрелы и бои подорвали их моральный дух, и спасение Мариенбурга без внешней помощи стало невозможным. Комендант страстно просил магистра о подмоге ради сохранения города.
Помощь пришла, когда её уже не ждали. Вильгельм Мутшидлер привёл из Германии свежее войско в 600 всадников. Кроме того, и магистр Ливонии прислал значительный отряд, который был направлен в Меве. Гарнизон города Мариенбурга был значительно усилен и совместно с отрядом из Меве несколько раз захватывал тяжело гружённые продовольствием корабли и баржи на Висле и Ногате. Некоторое количество денег сумел собрать Троцлер, что позволило оплатить отряды роттенфюреров. Воспрянувший духом гарнизон вместе с бюргерством возобновил борьбу. Между тем столкновения с гарнизоном замка проходили с переменным успехом, но позволяли надеяться, что замок будет взят.
План вторжения в Польшу начал осуществляться. Несколько отрядов, усиленных воинами из Лессена и Ноймарка, пройдя Кульмскую землю, вторглись в Добринскую землю. Вся местность превратилась в арену грабежей и разорения, при этом 40 деревень погибли в огне. С богатой добычей воины вернулись назад.
Гарнизон Кульма совершил нападение на Торн, захватил форштадт и превратил его в пепел.
Становилось всё очевиднее, что отдельные сражения, разыгравшиеся вокруг Мариенбурга или на заливе между Кёнигсбергом и Эльбингом с Браунсбергом, а также стычки с гарнизонами других городов, в которых основной упор делался на грабежи и поджоги, для стратегического хода событий практического значения не имели. Поэтому было решено объединить все силы для освобождения Мариенбурга, так как это могло восстановить доверие к ордену внутри страны и за её пределами.
Орденский госпитальер созвал командиров из Нижней Пруссии на военный совет в Остероде. Там было принято решение о всеобщем походе с целью освобождения Мариенбурга. Генрих Ройс фон Плауэн потребовал сделать это как можно скорее. Все спешно начали снаряжаться в поход. Но появились сведения, что в Жемайтии всё боеспособное население готовится к нападению на Кёнигсберг и Мемель. Тогда по просьбе епископа Замландского верховный магистр выделил часть сил для защиты Кёнигсберга и Замланда.
В начале июня верховный магистр с фон Плауэном возглавили отряд в 600 всадников и 400 пеших воинов и двинулись к Мариенбургу (Кёнигсберг хорошо снабдил их продовольствием и необходимым снаряжением). По дороге магистр решил с ходу взять Вилленберг, имеющий немногочисленный гарнизон, надеясь скорым штурмом замка освободить город. Времени было мало, и подготовка к штурму велась в спешке. Атаку крепости начали с двух сторон. Гарнизон Вилленберга оказал решительное сопротивление, и, понеся значительные потери, магистр через восемь дней был вынужден отступить. Идти с остатками отряда к Мариенбургу не было смысла.
Воспользовавшись неудачей верховного магистра, союзные города Шиппенбайль, Бартенштайн и Фридланд напали на город Домнау, остававшийся верным ордену, и разрушили его.
Что можно было ещё предпринять для спасения ордена? На новую помощь из Германии, как дали понять граф фон Гляйхен и герцог фон Заган, рассчитывать не приходилось. Только деньги и грабёж пробуждали ещё воинственный дух наёмников. По настоянию госпитальера в стране объявили сбор очередного налога. Но как всегда, с этим возникли большие трудности. Во многих городах неудовлетворённые наёмники и роттенфюреры конфисковали деньги. Нужда с каждым днём становилась всё сильнее, а требования наёмников всё настойчивее и агрессивнее. В Мариенбурге они, не желая умирать за орден голодной смертью, потребовали, чтобы их выпустили из города. Командиры и магистрат открыто заявили госпитальеру: сейчас всё стоит на кону, и опасность сдачи Мариенбурга возросла ещё сильнее. Храбрый командир фон Троцлер, которому удавалось укротить возмущённые умы, из-за отсутствия взаимопонимания с верховным магистром и медлительности ордена отказался от командования и покинул город.
Таким образом, у Мариенбурга шансов на спасение практически не было.
Но неприятности ордена на этом ещё не были исчерпаны. Ужасающая нужда и военная опасность распространились на всю страну. В сельской местности почти повсеместно население голодало.
Комендант Тапиау Фолькель Рёдер сообщил магистру, что его оголодавшее воинство уже невозможно держать в узде — оно грозится вторгнуться в Замланд, чтобы там грабить деревни и хутора, так как ближайшие поселения не в силах содержать их.
Опасность грозила и со стороны Польши. Пришли сведения, что король в полной готовности и намерен вторгнуться в Пруссию, чтобы захватить немногие орденские замки и города, и прежде всего Мариенбург. Необходимо было срочно для его сохранения усилить гарнизон крепости Штум.
Положение города становилось всё тяжелее, так как поляки удваивали усилия, чтобы не допустить подвоза необходимого в Мариенбург и Штум и вынудить их к сдаче.
В середине июля король с ополчением в 20 000 человек (количество польских сил явно преувеличено)[1274] и 600 татарскими всадниками вторгся в Кульмскую землю. Польский авангард осадил недавно взятый орденом замок Папау. Его гарнизон в количестве 100 человек под командованием Мельхиора фон Лобеля оказывал поначалу сильное сопротивление, и поляки понесли значительные потери. Когда подошли основные силы короля, небольшой гарнизон сопротивляться уже не мог и предложил сдать замок.
Польский воевода Цамотули согласился и позволил гарнизону в удобный момент покинуть крепость. Из-за захваченной в замке добычи среди поляков начались ожесточённые столкновения. Часть крепости сгорела, а то, что осталось, король велел сровнять с землёй. Казимир медленно продвигался по Кульмской земле. Лишь на третий день он подошёл к Кульму, но не осадил его, а отправился дальше к Мариенбургу. Едва скрылось польское войско, как Бернхард фон Цинненберг вошёл в Кульм, стремясь опередить противника и проскочить в замок Штум. Ночью он заблудился и натолкнулся на поляков. Произошла кровавая битва, которая стоила ему половины войска. Он сам едва избежал плена и спасся в Штуме. В четверг перед Рождеством Богородицы (10 августа) король подошёл к городским стенам Мариенбурга и разбил большой лагерь.
То, что Мариенбург для ордена потерян, считалось бесспорным. Правда, Августин фон Троцлер согласился на просьбы Генриха фон Плауэна вновь возглавить оборону города, но только при условии подкрепления живой силой. Верховный магистр тоже попытался собрать пополнение для гарнизона Мариенбурга, но его усилия не принесли успеха, направленные отряды медлили двигаться в осаждённый город. Повсюду орденские наёмники демонстрировали упрямое нежелание воевать. Кроме того, верховный магистр не мог оголять Нидерланд и Хинтерланд, так как в районе Велау и Растенбурга собирались союзные отряды. Под Велау, Фридландом и в других городах Хинтерланда укреплялся противник, расчитывая взять штурмом Гердауэн, где командовал Ацмус фон Райзенбург.
Но даже при усилении Мариенбурга трудно было надеяться, что его гарнизон сможет одновременно устоять против врагов в замке и огромных сил у стен города.
С прибытием короля начались обстрелы города из тяжёлых орудий, они велись с двух сторон. Уже в первые дни часть городских стен была разрушена. Но король не решался на действительный штурм.
Переговоры и перемирие. В польский лагерь прибыл чешский кондотьер из Венгрии Ян Гискра из Брандыса с посреднической миссией. Начались переговоры о перемирии, которые специально затягивались и продлевались командирами и бургомистром Бартоломеусом Блуме. В переговоры вмешались великий комтур и орденский госпитальер, с большой ловкостью то ускоряя, то задерживая их ход. Но главной задачей венгерского посредника было добиться помощи Польши против нового властелина Венгрии Матиаса (Матвея) Корвина. Переговоры помешали серьёзным осадным действиям и привели к перемирию, заключённому в Ризенбурге (Прабутах) 12–14 октября 1458 г. и длившемуся до 18 июля 1459 г. Впрочем, польская сторона начинала уже мириться с мыслью оставить ордену часть Пруссии, а орденское руководство — с отказом от части земель[1275]. В результате действий данцигских каперов датский король Христиан 28 июля 1458 г. заключил с Польшей мир.
После кратковременного перемирия и несостоявшихся мирных переговоров в Кульме, при посредничестве фюрста Австрийского в Нюрнберге в июне 1459 г., а также продления Любекского договора от 5 мая 1459 г. перемирие с Данией было продлено на четыре года. Хотя и дальше предпринимались попытки посредничества, боевые действия начались вновь. Орден взял Лёбау и замок в Кишеве (?), польская сторона вследствие отказа малопольской шляхты от участия в войне ограничила свои действия обороной. В результате в конце 1459 г. было подписано новое перемирие сроком на два месяца. В это же время Мазовецкое княжество заключило с орденом и его военачальниками перемирие сроком на шесть лет. Новые попытки посредничества Альбрехта и ливонских епископов не привели к желательным результатам. Новый король Чехии Йиржи (Георгий) из Подебрат относился к ордену благосклонно и приговорил Ульриха (Олджиха) Червонку из Ледец за продажу замка Мариенбург к тюремному заключению.
Падение Мариенбурга. Зимой 1460 г. боевые действия практически не велись, за исключением нескольких нападений торнцев на Кульм и Лессен.
Чтобы не давать ордену передышки во время бесполезных мирных переговоров, Данциг потребовал помощи у короля и Торна и в конце марта послал внушительное войско против Мариенбурга. Генрих Ройс фон Плауэн уже давно опасался этого движения и неоднократно просил у верховного магистра срочной поддержки для города. Эрлихсхаузен практически ничем помочь не смог и вновь передал руководство обороной (к радости горожан) фон Троцлеру. Гарнизон незадолго до подхода врага был усилен отрядом Николауса фон Уттенхофена.
Войско из Данцига с подошедшими отрядами из Кульмской земли и других союзных городов за короткое время укрепило свой лагерь валами и рвами. На суше город был полностью блокирован. Попытка отрядов из Мариенвердера, Лессена и Хинтерланда, вторгнувшихся в Данцигский округ с целью отвлечь часть войск от Мариенбурга, не удалась.
Вскоре городу отрезали подвоз и по реке. Русло забили сваями, по берегам установили батареи, и несколько небольших вооружённых судов постоянно патрулировали территорию. В Мариенбурге начался голод, в апреле положение было уже отчаянным…
Верховному магистру удалось собрать войско в 800 всадников и 1000 пеших воинов, и он попытался доставить продовольствие в Мариенбург. Но союзники навязали ему битву, в которой войско было разбито, Эрлихсхаузен едва избежал плена, а продовольствие попало в руки врагов. Но положение ордена всё ещё не было безнадёжным. Король Польши из-за недостатка денег и давления со стороны наёмников мало что мог сделать для Пруссии. Данцигцы также исчерпали свои возможности. Торн лишь незначительно участвовал в осаде. Замок Мариенбург тоже жил не сытно.
Если бы во главе ордена стоял более мужественный, энергичный и решительный человек, такой как храбрый и благоразумный Генрих Ройс фон Плауэн, то Мариенбург ещё можно было бы спасти. Но он из-за болезней всё больше отходил от дел.
В июне верховный магистр был вынужден отвлечься на осаду строптивого города Велау (Знаменск). Осада обещала быть долгой, и магистр вернулся к планам спасения Мариенбурга. Но найти общего языка с наёмниками, которые требовали денег, он так и не смог.
Таким образом, через пять месяцев плотной осады город вступил в переговоры о сдаче. Договор был подписан 6 августа 1460 г., согласно ему, всем невиновным в сдаче Мариенбурга под власть ордена гарантировалась безопасность жизни и имущества. Всем гражданам сохранялись свобода и права, желающим покинуть город разрешалось поселиться в другом месте. Бургомистр Блуме и два его соратника были обезглавлены 8 августа.
Продолжение столкновений. После потери Мариенбурга всё внимание магистра было обращено на Велау. Город, хорошо укреплённый ещё в 1380 г. при магистре Винрихе фон Книпроде, был осаждён ещё в июле, но горожане и местный гарнизон оказывали упорное сопротивление. Данцигцы, браунсбергцы и эльбингцы, чтобы отвлечь силы магистра от осады города, подошли в район Бальги на 24 кораблях и высадили десант. Они вторглись в Натангию и Эрмланд, пытаясь заставить магистра снять осаду. Но ничего не добились, и когда в октябре закончилось продовольствие и боеприпасы, Велау сдался. В городе орден оставил гарнизон наёмников, которые вели себя не лучшим образом.
Вдохновлённые успехом орден и его сторонники перешли в наступление. Начали активные действия под Данцигом, который из-за безучастной позиции короля попал в опасное положение. Орден занял деревню Прауст (Путск) — щит Данцига, замки Лауэнбург и Бютов. Успех сопутствовал ордену и на территории Кульмской земли. Это подвигло враждебных ордену наёмников в Пройсиш-Холланд, Либштадте, Вормдите заключить с ним формальный договор о мире.
Осень 1460 г. была заполнена грабительскими походами и нападениями неприятелей друг на друга безо всякого плана и связей. Гарнизоны Мариенбурга, Диршау, Штаргарда разоряли окрестности Меве и монастыря Пельплин. Эльбинг и Браунсберг — район Хайлигенбайля. Бартенштайн и некоторые другие города в Хинтерланде вновь подчинились ордену. В начале октября Данциг получил от короля несколько хоругвей, которые в середине ноября атакой из Шветца взяли Мариенвердер, разграбили его и подожгли. Бернхард фон Цинненберг взял город Голуб (замок остался в руках богемцев), с помощью предателей вошёл в крепость Шветц, угрожая передвижению по Висле, но затем был там заперт, и ему пришлось покупать свою свободу.
Война всё больше перерождалась в предательские набеги, разбойные походы, поджоги и грабежи. Участвовали в этом и поляки, и наёмники, и орденские воины, и даже крестьяне. Было уже не разобрать, кто враг, кто друг. В целом удача всё ещё была на стороне ордена.
Горожане Гутштадта взяли в плен польский гарнизон и передали город епископу. Хайльсберг был выкуплен у польских наёмников. Орденские гарнизоны из Бартенштайна и Прейсиш-Эйлау выиграли битву у польских гарнизонов Фридланда, Шиппенбайля и Растенбурга. Габриель фон Байзен вынужден был покинуть Реден.
Данциг пострадал от нападения орденских наёмников, спаливших часть пригородов и несколько деревень. Затем они с добычей благополучно ушли от погони. Торговля Данцига полностью пришла в упадок. Грабежи стали нормой жизни, и торговцы не рисковали пускаться в путь ни по суше, ни по морю. Кроме того, король Датский блокировал Данцигу проход через пролив. Бывшие торговые партнёры прерывали с ним связи. Данциг уже не мог спокойно заниматься в заливе даже рыболовством. Польские пограничные земли (например, Добринская земля) подвергались неоднократным опустошающим набегам орденских наёмников. Новый епископ Эрмланда (папский протеже) Пауль Легендорф под видом соблюдения нейтралитета выводил польские гарнизоны, город Браунсберг также оказался в его руках. Остатки захваченных поляками областей в Нижней Пруссии, Фридланд, Шиппенбайль, Растенбург перешли в руки ордена[1276].
За первые полгода нового 1461 г. не произошло ни одного сколько-нибудь значительного события. В середине августа Казимир IV организовал очередной поход шляхетского ополчения в Пруссию. Основное направление удара пришлось на Данцигское Поморье, начавшись осадой Коница. Шляхетское ополчение вновь показало свою неспособность к регулярным боевым действиям. Результаты этого похода были ничтожны, и король решил, наконец, перейти к системе постоянного наёмного войска.
Все сторонники Прусского союза были крайне недовольны этим походом, упрекая короля в невыполнении обещаний.
Ордену, напротив, в этой ситуации удалось наконец-то взять Фридланд.
Этот город к середине XV в. располагал достаточно мощными оборонительными сооружениями. Первая попытка ордена в 1455 г. с ходу захватить Фридланд закончилась неудачей. Провалом обернулась ещё одна осада, предпринятая орденом в 1458 г., и только в 1461 г. в результате измены Фридланд сдался через восемь дней.
В начале следующего 1462 г. союзники вновь просили у короля, так и не сумевшего ничего для них сделать, помощи в спасении очень важного для них Штрасбурга. Королевскую армию они предлагали поддержать деньгами. Король послал 2000 воинов. Но их командующий Петер Дунин не отважился атаковать орденских воинов, и город пал. Вскоре данцигцы потерпели серьёзное поражение от Бальтазара фон Дона в так называемом Путцигском углу.
Обе обессилевшие стороны начали мирные переговоры. Верховный магистр вначале утвердил перемирие с епископом Эрмландским. Папа вновь попытался через своего легата архиепископа Иеромуса из Крета провести посредничество в переговорах о мире между польским королём и верховным магистром. Посредничество было предложено и королю Богемскому, который назначил 15 мая для переговоров в Гросс Глогау, но орден своих представителей не прислал.
Разорение страны продолжалось, Генрих Ройс фон Плауэн, к которому все обращались за советом и помощью, был слишком болен и не мог действовать.
Несмотря на первоначальные неудачи польских войск и захват орденом Бродницы и Старогарда, Петер Дунин смог переломить ситуацию и перейти в наступление.
Верховный магистр с войском в 3000 человек осадил Фрауэнбург, чтобы впоследствии передать его епископу. Но где-то через месяц после начала осады на помощь к осаждённым подошёл отряд наёмников под командованием Петера Дунина, одновременно для его поддержки в заливе появились эльбингские и данцигские корабли. Людвиг фон Эрлихсхаузен не решился вступать в бой с сильным противником и под покровом ночи стал отходить. Заметив отступление, поляки начали преследование, в арьергардных боях магистр потерял около 300 человек. В это же время 700 немецких и польских солдат перед днём Св. Лоренца (10 августа) ночью на кораблях подошли к Фишхаузену и высадили десант. На рассвете, пока никто не заметил их прибытия, они проникли в город, разорили ратушу, кирху и полностью разграбили всё что смогли. Замок, в котором отсутствовал гарнизон, штурмовать не решились. Затем между поляками и немцами начался спор из-за добычи, перешедший в рукопашную схватку, после чего командиры велели поджечь город в нескольких местах и убираться на корабли. Город сгорел весь, только кирха и замок остались нетронутыми[1277]. Один из кораблей сел на мель и был захвачен, а команда из 40 поляков (по другим данным, 103 человека) взята в плен. Все они были казнены.
В сентябре Петер Дунин пошёл в северную часть Данцигского Поморья против размещённых там гарнизонов. Это наступление привело к сражению в открытом поле у деревни Шветцин (Свенцин) 17 сентября 1462 г. Сражение затянулось на многие часы, исход битвы решился только к вечеру[1278]. Петер Дунин применил новую тактику, активно используя в ходе боя пехоту[1279], и орденские отряды бежали. Общее число погибших в битве оценивалось в 1200–2000 человек, из них более половины — орденские воины. В бою погибли известный данцигский командир Иоганн Майденбург и орденский военачальник Фриц фон Рауенек, которого поляки, уважая за храбрость, похоронили в монастыре Царновиц. Это сражение ослабило эффективность действий поморских гарнизонов, лишившихся выдающегося командира.
Последствия битвы были ужасными. Лучшие силы ордена понесли невосполнимые потери, средств восполнить их не было. Ливония опасалась войны с Данией и Россией, и никакой помощи от неё ждать не приходилось. Воодушевлённые победой поляки и союзники разорили почти всё Поморье. Беспомощность Людвига фон Эрлихсхаузена раздражала командиров наёмников. Их желание служить ему становилось всё меньше.
Данциг и Торн начали постепенно восстанавливать силы за счёт удачных походов и торговли по Висле, освободившейся от препятствий.
Бедственное положение ордена не улучшилось и в 1463 г. По просьбе магистра в январе папский легат Крета начал хлопотать о мирных переговорах. Но обе стороны были непреклонны в своих требованиях, орден требовал вернуть ему всё, а противники не соглашались это сделать. Мирный процесс прекратился из-за нарушения датчанами (союзниками ордена) перемирия с Данцигом и попытки овладения Данцигом путём предательства.
Польские наступательные действия начались летом 1463 г. с осады Меве войсками Петера Дунина и города Данцига. В это же время орден сделал последнюю попытку провести большую сухопутноморскую операцию с использованием сил епископа Эрмландского Легендорфа, вынужденного перейти на сторону ордена. Это наступление преследовало цель организовать снабжение Меве и вернуть ордену былую позицию в районе Гросс Вердена, тем самым угрожая Мариенбургу и Данцигу. Однако наступление ордена было сорвано противодействием более сильного флота Данцига. В начале сентября он воспрепятствовал прорыву орденской флотилии в Вислу и заставил её отойти в воды залива Фришес Хафф. Данциг, взаимодействуя с кораблями Эльбинга, атаковал орденский флот. В заливе 15 сентября произошло сражение, флот магистра был разгромлен. В этих условиях сухопутные силы ордена отошли из района Гросс Вердена и рассеялись. Это поражение сломило наступательный дух ордена.
Накануне дня Св. Михаэля (29 сентября) эльбингцы под покровом ночи высадились на побережье Замланда и укрылись у капеллы Св. Адальберта{153}. В праздничный день, как обычно, там собралось множество паломников, присутствовал и верховный магистр. Внезапно эльбингцы напали на них, многие были убиты, некоторые взяты в плен. Людвига фон Эрлихсхаузена от плена спас только быстрый конь бургомистра Кёнигсберга[1280].
Осенью снова были предприняты попытки заключения мира. Но король и союзники, выразив недоверие папскому легату как посреднику в мирных переговорах, приняли предложение помощи от Любека. Сначала не могли договориться о времени и месте переговоров, потом начался обмен мнениями по спорным вопросам, и в конце концов решение вопроса о взаимоотношениях перенесли на следующий год. Казимир Ягеллончик предложил ордену земли Подолии (пограничные с Турцией), принадлежавшие Литве, в обмен на Пруссию. Верховным магистром это было воспринято как оскорбление.
Старый верный друг ордена Бернхард фон Цинненберг, находясь в отчаянном положении из-за отсутствия денег на содержание своих солдат, был вынужден заключить перемирие до конца войны с королём Польши и князьями Мазовецким и Штольпским. Согласно договору, Цинненберг отказывался от помощи ордену в любом виде: он не должен был участвовать в сражениях, посылать своих воинов на помощь ордену, помогать ему деньгами, продовольствием, военным снаряжением, пускать в свои замки магистра и его воинов, продавать замки или возвращать их ордену за выкуп. Он должен был постараться захватить замок Зольдау, а потом владеть им на тех же условиях, что и замками Кульм, Штрасбург и Альтхауз, которые получил от ордена в качестве жалования. Король же обещал, что когда он после окончательного мирного договора станет господином в этой стране, то сохранит за ним права владения указанными замками плюс Зольдау. Жителям городов и замков Кульм, Альтхауз и Штрасбург впредь предоставлялось право свободной торговли с Польшей, но пока они не должны были ездить в другие королевские города Пруссии. Перемирие было заключено 13 декабря 1463 г.
Вскоре город и замок Меве из-за голода и отчаяния вынуждены были сдаться неприятелю. Гарнизону разрешили свободный выход. Пойенбург оставался последним городом, который обеспечивал ордену связь с Поморьем и Германией. Он был чрезвычайно важен, но и его положение оказалось весьма ненадёжным ввиду недостатка продовольствия, оружия и живой силы. Справившись со своими проблемами, Ливония вскоре прислала подкрепление. Часть этих сил магистр решил послать в Нойенбург, остальные оставил в резерве.
Эрлихсхаузен созвал военачальников на совет в Кёнигсберг. Главы наёмников ему заявили от имени всех своих соратников, что магистр должен рассчитаться, так как они не могут больше пребывать в стране в такой ужасающей нужде.
Выполнить их требования было невозможно. Помощи ждать неоткуда, орден в Пруссии брошен на произвол судьбы. Верховный магистр послал всё же гонцов в Ливонию с просьбой о деньгах и военной помощи. Но прежде чем пришёл ответ, наёмники полностью разграбили около 20 деревень и город Фридланд. Между тем и епископ Эрмландский тоже вступил в переговоры о мире, которые увенчались договором: епископ подчинился верховной власти польского короля, за что получил надежду на покой.
Король и Прусский союз прилагали все усилия, чтобы добить орден. Несмотря на то, что в Северной Европе свирепствовала чума, которая и в Пруссии собрала богатый урожай (в Данциге, например, умерло более 20 тысяч человек), военные действия не прекращались. Был осаждён и к сентябрю взят Путциг. Бальтазар фон Дона, возглавлявший гарнизон, договорился о его свободном выходе. Данцигские корабли высаживали воинов то у Мемеля, то в Замланде, и возвращались с богатой добычей.
Орден, как, впрочем, и Польша, всё больше склонялся к переговорам. В Пруссию прибыло посольство от Любека, Ростока, Висмара и Люнебурга, которое по поручению ганзейских городов приложило все усилия для прекращения этой чрезвычайно разрушительной для всей северной торговли войну.
Мирные переговоры начались в Торне в день Св. Иоанна и проходили в обстановке взаимного недоверия. Поляки претендовали на Померанию, города Мариенбург, Данциг, Торн со всеми прилегающими землями, оставляя ордену Замланд с Кёнигсбергом, Бальгу и Бранденбург. Орденские представители соглашались отдать только Кульмерланд, Михелау и Поморье. Время шло, о мире речь не заходила. Тогда посредники предложили вариант: каждый владеет, чем владеет. Но поляки отказались оставить ордену занятые им земли, города и замки. От перемирия они тоже отказались: "Или война, или вечный мир!" Орденские представители предложили свои условия мира, которые не понравились полякам, и таким образом переговоры окончились ничем.
Осуществления своих требований польская сторона могла добиться только в результате решительных осадных действий против поморских городов и замков. Боевые действия велись польскими наёмными контингентами при поддержке сухопутных и морских сил Данцига, Эльбинга и Торна. Имелись перерывы и застои, вызванные финансовыми трудностями. В конечном итоге были взяты города Пуцк и Нове.
Эльбингцы и данцигцы продолжили операции на море. Их флот появился у Мемеля и захватил там 11 кораблей. Эльбингцы совершили вылазку почти до Кёнигсберга и сожгли там несколько кораблей и складов. Пассенхаймцы осадили Ортельсбург. Но главной военной целью был Нойенбург. Отбив первую попытку осады, глава Нойенбурга Альбрехт Бойт послал за помощью к магистру. Чтобы отвлечь магистра от подмоги оказания помощи Нойенбургу, войска союзных Торна, Данцига. Эльбинга, Мариенбурга и других городов нанесли удар в сторону Бальги и Фишхаузена. Петер Дунин с большим войском смог спокойно осадить Нойенбург, а затем и разбить прорвавшийся к Нойенбургу отряд от магистра. Больше помощи ждать было неоткуда. Нидерланд и Хинтерланд были заняты обороной. Проблемой спасения Нойенбурга занялся Генрих Ройс фон Плауэн. Чтобы выиграть время для подготовки замка к зиме, он начал мирные переговоры с губернатором. Но где взять средства на снабжение Нойенбурга? Деревни и города частью были пусты или полупусты, население мигрировало в поисках лучшей жизни. Гарнизон замка храбро и мужественно защищал его до конца января 1465 г. Орденский госпитальер так ничего и не смог сделать. Необходимость в продуктах и военных припасах достигла степени, при которой дальнейшая оборона стала невозможна. Замок был сдан со всем снаряжением при условии свободного выхода гарнизона.
Немецкому магистру удалось собрать значительную сумму в орденских провинциях. Она была передана Фолькелю Рёдеру и Генриху фон Рихтенбергу, которые на эти деньги снарядили войско и привели его в Пруссию. Орден в Пруссии ничего не получил, и уже находившиеся там наёмники были крайне недовольны. Магистр созвал в Эйлау совет, на который приехал только фон Шлибен. Все остальные, оставшись без денег, отказывались покидать места дислокации.
Наконец было решено спасать то, что ещё можно спасти. На Пасху орденское посольство просило губернатора Штибора фон Байзена о восстановлении мира. Переговоры состоялись на косе (Фрише Нерунг) в деревнях Коббельгрубе и Штутхоф. Королевскую сторону возглавил сам губернатор, орденскую — опытный в государственных делах секретарь верховного магистра Штефан Найденбург. Орден предложил перемирие на два года, чтобы за это время выработать условия мира, приемлемые для обеих сторон. Штибор фон Байзен отверг этот вариант. Он предложил отдать страну под власть короля, который выделит ордену земли и возьмёт его под своё покровительство, а также прекратить прием в Немецкий (Тевтонский) орден. Предполагалось отдать ордену ещё не разорённый Замланд, за исключением замков, городов и войска. Орден тоже не принял это предложение. Переговоры закончились ничем. Разбойничьи походы продолжались с обеих сторон.
В начале августа на косе вновь состоялись мирные переговоры, и опять безуспешные, так как требования сторон не изменились. Орден требовал возвращения всех занятых противником земель, соглашаясь отдать только Кульмскую землю и город Торн.
В конце августа на косе Фрише Нерунг вновь начались мирные переговоры. Требования короля: отдать ему Кульмерланд, Михелау, Поморье, Мариенбург, Эльбинг с прилегающими землями, признать его патронат над орденом в оставшихся ему землях и запретить принимать в орден иностранцев. Орден согласился уступить королю Торн, Кульмерланд, Михелау, города Эльбинг и Данциг и признать короля патроном. Но не допускал речи о Кристбурге, Остероде и Мариенбурге.
До мира так и не договорились. Королевские посланники пригрозили от лица короля: то, что орден в Поморье не отдаст добровольно, будет завоёвано силой оружия. В сентябре Казимир Ягеллончик послал войско под командованием Ясински захватить Штаргард (к нему присоединились данцигцы и некоторое количество крестьян). Гарнизон Штаргарда позволил им разбить лагерь у города и укрепить его, и лишь с конца ноября предпринимал вылазки. Наконец 16 декабря гарнизон Штаргарда с трёх сторон атаковал укрепления врага. После четырёх часов ожесточённого боя поляки перешли в наступление. Штаргардцы потеряли более 200 человек, большую часть орудий, штурмовые лестницы и прочную военную амуницию. Каспар фон Ностиц, глава Коница, спасся бегством. Осада продолжалась.
Тринадцатый год войны начался очень неудачно и для страны, и для ордена. Страна ещё не оправилась от последнего, огромной силы урагана в ноябре 1465 г., который уничтожил большое количество кораблей, вызвал обвалы многих церковных башен и зданий, повалил лес на огромных площадях и имел своим следствием множественные разрушения вислинской дамбы. В начале 1466 г. на страну обрушилась эпидемия, в результате которой и так негусто заселённые земли совсем обезлюдели. Эпидемия длилась почти год.
Сорок кораблей из Ливонии, которые должны были доставить 700 человек подкрепления и снабжение, во время шторма у косы потерпели крушение. Воины попытались идти сухим путём, но попали в засаду (жемайтов) и были частью убиты, частью взяты в плен. Эрмланд с епископом в начале 1466 г. окончательно перешёл на сторону Польши, тем самым создавая возможность начать боевые действия против Нижней Пруссии (Нидерланд).
Как раз этого добивался весной 1466 г. Прусский союз, принимая во внимание возможную капитуляцию ордена. Король Польши в этом году решил приложить все усилия, чтобы закончить войну. Слабость и нерешительность верховного магистра способствовали этому решению. Между тем орден потерял Мельзак. Отчаянная попытка отряда в три тысячи человек отвоевать его обратно окончилась неудачей при больших потерях.
Однако вследствие совершенно явного утомления войной, даже среди велькопольских кругов, король решил полностью восстановить свою власть в Данцигском Поморье и направил туда вооружённые силы. Расположенные там гарнизоны ордена вынуждены были сдать практически все очаги сопротивления до 28 сентября 1466 г. Осаждённый Кониц через семь недель плотной осады вынужден был сдаться на условиях свободного выхода со всем оружием и припасами, с обязательством в течение одного месяца покинуть страну. После падения Коница орден был полностью отрезан от Германии.
Верховному магистру донесли, что Йон Шальски собирается вторгнуться в комтурство Бранденбург. Чтобы укрепить его, магистр собрал в Нижней Пруссии имеющиеся силы и послал их в Бранденбург и Кройцбург. Другая часть для прикрытия комтурства выдвинулась южнее и, блокировав города Эльбинг, Пройсиш-Холланд, Вормдит, Хайльсберг, расположилась лагерем у Мельзака. Через восемь дней пришло известие, что войска Данцига, Эльбинга и Фрауэнбурга высадились в Замланде и, не встречая никакого сопротивления, грабят, жгут и разоряют. Магистр с войском устремился обратно, в это время гарнизоны разблокированных городов отправились в Нижнюю Пруссию, разоряя и грабя то, что ещё оставалось…
Разруха в стране была ужасающая, и все понимали, что нужен мир. Уже во время последних боёв при посредничестве нового папского легата епископа Рудольфа Лавантского (Рюдерсхайма) велись мирные переговоры. Утомлённая войной польская сторона пошла на далеко идущие территориальные уступки, в то же время упорно настаивая на удержании Мариенбурга и подчинении ордена на принципах вассальной зависимости. Наконец была назначена встреча короля и верховного магистра в Кульмзее, а потом в Торне. В переговорах принимали участие папский легат, духовные и светские величины Польской империи, полномочные послы союза. Переговоры начались 9 сентября. Среди участников с орденской стороны были шпитлер Генрих Ройс фон Плауэн, маршал в Ливонии Герхард фон Маллинкродт, замландский декан (настоятель) Николаус, советник магистра Вейт фон Гих (или Бих), доктор Иоган Винклер, бургомистр Кёнигсбергского Альтштадта Иоган Фольмер, бургомистр Кнайпхофа Михель Кромер, командиры наёмников Георг фон Шлибен и Ульрих фон Кинсберг. Переговоры тянулись до 19 октября, когда был подписан мирный договор.
1466 г., октябрь, 19, Торн. Договор заключили магистр Людвиг фон Эрлихсхаузен, Немецкий орден и государство ордена в Пруссии с одной стороны и король Казимир IV Ягеллончик Польский, князья (герцоги) Конрад, Казимир, Болеслав и Януш Мазовецкие, герцог Эрих II Штольпский, епископ Пауль и капитул Эрмланда, воевода Молдавский Стефан, Польская империя и зависимые от польского короля и Польской империи государства — с другой стороны, при посредничестве папского легата епископа Рудольфа Лавантского.
Главные пункты договора: Помезания, Кульмская земля и Михелау, а также города Мариенбург, Штум, Эльбинг, Кристбург и их районы отделяются от орденского государства и переходят под верховную власть польской короны. Епископство Эрмланд тоже отделяется от орденского государства и как независимый союзник короля переходит под его покровительство и защиту. Оставшаяся часть орденского государства, по сути дела, его восточная часть, инкорпорируется в Польскую империю. Магистр признаёт короля главой над собой наряду с папой. Магистр получает права фюрста (князя) и постоянного советника при польском короле. Каждый вновь избранный магистр не позднее, чем через шесть месяцев после избрания, должен лично принести клятву как советник короля и подтвердить свою готовность соблюдать условия договора. Принимать решения, касающиеся войн, или заключать союзы обе стороны могут только после двустороннего обмена мнениями. Ревизия договора исключается.
В договоре речь о ленных отношениях не шла.
Законность договора небесспорна: как глава духовного рыцарского ордена, магистр подлежал юрисдикции только римского папы. Также и Пруссия, которая с 1234 г. была отдана в собственность Святого Петра, "даже если она и передавалась ордену в свободное и вечное владение". Изменения в этих правовых отношениях могла провести только римская курия, но она отказалась признать этот договор (хотя в договоре согласие римского папы рассматривалось как необходимый элемент). Присяга магистра касалась лишь его самого и не распространялась на страну. Она связывалась с обязательством соблюдать условия мирного договора, что в ленной присяге невозможно, равно как и обозначение "глава" в отношении короля. В основе этого договора лежало желание польского короля в отношении магистра — занять место германского императора. Но магистр никогда не был подчинён императору, никогда не был имперским князем, он лишь получил в землях Пруссии статус, равный императорскому князю в его землях. К этим государственно-правовым противоречиям добавились нарушения основных правил и статутов, из участников мирного договора были исключены магистры (ландмейстеры) ордена в Германии и Ливонии. Всё это отмечалось современниками как правовой дефект.
Сокращённое содержание Торнского мира (1466):
1. Урегулирование всех споров на возмещение убытков.
2. Отделение Померании, Кульмской земли и Михелау:
а) отказ магистра от этих земель;
б) оставление за орденом части косы Фрише.
3. Отделение районов Мариенбург, Штум, Эльбинг, Кристбург, отказ магистра от этих земель.
4. Утверждение орденского государства на остатках прежней территории, отказ короля от этих земель, включая епископство Замланд.
5. Возвращение захваченных замков и территорий и помилование их жителей — обоюдный процесс, признание недействительными документов о сдаче городов, замков и деревень этих районов.
6. Положение магистра как фюрста (князя) и постоянного имперского советника польского короля, а также положение отдельных верховных правителей как его постоянных советников:
а) принесение клятвы лично магистром как имперским советником, а также клятвы о соблюдении условий договора;
б) инкорпорация орденского государства в Польскую империю и покровительство и защита короля при условии признания его главой над орденским государством и его правителем наряду с папой римским.
7. Возвращение церковного имущества, востановление духовных лиц в прежних правах и должностях.
8. Освобождение пленных.
9. Безопасность торговли.
10. Запрещение введения новых пошлин.
11. Приём поляков в Немецкий орден до половины его численности.
12. Признание свободных выборов магистра.
13. Свободное возвращение перебежчиков и изгнанников дворянского сословия, восстановление их прав и их владений, освобождение от наказания, свобода перемещения по территории другой страны и право на продажу своего имущества.
14. Свободное возвращение изгнанных граждан.
15. Подтверждение договора (клятвы) сословиями и должностными лицами обеих сторон.
16. Получение папского подтверждения (одобрения) договора.
17. Подтверждение договора участвующими в его заключении при признании орденских привилегий[1281].
Подписание договора закончилась клятвой верности верховного магистра Людвига фон Эрлихсхаузена польскому королю.
Итоги войны. Тринадцатилетняя война, в ходе которой страна подверглась чудовищному разорению, закончилась. Орден вынужден был уступить самую обширную и плодородную часть страны, оставив за собой лишь один крупный город Кёнигсберг. В его формальном подчинении остались также два епископства — Помезанское и Самбийское (Замландское). Восточная часть Пруссии социально сильно изменилась, поскольку многие командиры наёмников в счёт оплаты орденских долгов получили обширные владения и появился новый слой прусской знати — юнкера. Утраченные территории орденского государства были инкорпорированы польской короной как автономные области. Фактически исход войны решился в пользу того, кто мог платить наёмникам высокое жалование. В этом плане преимущество было на стороне противников ордена с их экономически развитыми городами, особенно большой вклад внесли Эльбинг, Данциг и Торн. Эта война являлась типичным средневековым конфликтом между сословиями и сюзереном, которым в данном случае являлся не князь, а духовно-рыцарский орден.
Основным сословным противником ордена являлась группа олигархов, богатых и властных лиц крупных городов и сельского рыцарства. Эту ситуацию орден часто использовал в своих интересах, объединяясь с представителями низших слоёв городов против правящих в них олигархов. Противниками ордена в Пруссии были самые богатые и влиятельные подданные, которые смогли заявить о своей политической силе и заключить союз с другими, преимущественно развитыми регионами, где знать была сильна и где она хотела и могла удовлетворить свои притязания. Потому неслучаен итог территориального раздела страны по Торнскому миру. Орден вынужден был уступить наиболее развитые регионы, где сословия оказывали особенно упорное сопротивление[1282].
Из 21 тысячи довоенных деревень в Пруссии осталось всего 3013 крайне бедных и немноголюдных, 1019 церквей были уничтожены, сохранившиеся разграблены и осквернены.
Потери королевских войск неизвестны, королевских наёмников, не считая ополчения, погибло 85–90 тысяч человек. Потери со стороны ордена составили около 300 000 человек (армия — 71 000, население и наёмники).
Война обошлась королю в 9 600 000 венгерских гульденов. Данциг заплатил наёмникам 400 000 марок, Эльбинг — 850 000 марок, Торн — 191 000 марок, малые города вместе — 500 000 марок. Ордену война обошлась в 5 700 000 венгерских гульденов, не считая долгов заграничным фюрстам и наёмникам[1283]. Поляки финансовые издержки оценивают приблизительно таким образом: Польша — 1 200 000–1 300 000 венгерских золотых, Прусский союз вместе с Данцигом — около 800 000[1284].
По второму Торнскому миру предусматривалось, что Немецкий (Тевтонский) орден обязан будет принимать в свои ряды польских рыцарей. И хотя такие условия в принципе не противоречили орденским статутам, до этого дело не дошло.
С окончательной потерей Мариенбурга резиденцией верховного магистра стал Кёнигсбергский замок, в котором 4 апреля 1467 г. умер Людвиг фон Эрлихсхаузен. Он стал вторым магистром после Лютера фон Брауншвейга, скончавшегося в 1335 г., погребённым в Кёнигсбергском кафедральном соборе. Как пишет Бернхард Ениг, "Людвиг фон Эрлихсхаузен вошёл в историю как глава ордена, которому не удалось соответствовать, прежде всего, дипломатическим требованиям своего времени[1285]. К этому можно добавить многие другие недостатки верховного магистра, потерпевшего столь катастрофическое поражение.