* * *

Поднявшись на этаж командования флотом, я направился к приёмной вице-адмирала. Коридоры были такими же, какими я их помнил — широкие, с металлическими панелями на стенах, отполированными до блеска, и приглушённым синеватым освещением, которое придавало всему происходящему какую-то нереальность.

По пути мне встретились несколько офицеров. Первым мне встретился молодой лейтенант, он замер на месте, увидев меня, и его глаза расширились от удивления. Затем капитан буквально застыл в дверном проёме. Они меня явно узнали. Мало того что они провожали меня удивлёнными, ошеломлёнными взглядами, так ещё и отдали мне честь. Я ответил на приветствие автоматически, но внутри нарастало странное чувство — словно я вернулся из небытия, из места, откуда обычно не возвращаются.

Честно говоря, я ожидал у приёмной вице-адмирала встретить службу безопасности. После признания меня искином станции это было бы логично. Но по непонятной причине их пока не было видно. Ни единого сбш-ника. Только пустой коридор.

На мгновение замешкался, но потом решительно нажал кнопку открытия двери приёмной вице-адмирала. Створки разошлись с тихим шипением, и я переступил порог.

За широким столом из тёмного композита я увидел секретаря вице-адмирала, а, точнее, только её спину. Она здесь работала ещё тогда, когда я командовал станцией — верная, исполнительная. Звали её Марианна, хотя все на станции называли её просто Мари. Разумеется, она меня отлично знала ещё с той поры. Мы не были друзьями, но тогда мне приходилось общаться с ней часто.

Когда я появился в приёмной, она, что-то делала под столом, за которым сидела — вероятно, подключала какой-то кабель или искала упавший предмет. Я слышал её тихое бормотание и лёгкие покряхтывания от неудобной позы.

Не стал окликать её. Просто подошёл ближе и остановился у стола. Когда она закончила поправлять, что-то под столом и выпрямилась, я уже стоял прямо перед ней и смотрел на неё.

Сказать, что у неё случился шок — это ничего не сказать.

Лицо Мари, обычно спокойное и немного отстранённое, вдруг застыло. Цвет медленно сходил с её щёк, оставляя их восковыми. Глаза расширились настолько, что я увидел белки вокруг радужки. Рот приоткрылся, но из него не вышло ни звука.

Она несколько минут пыталась, что-то сказать, но получалось лишь несколько букв, обрывки слов: «к-к… Вы… Как… Н-но… Приведе…» — и снова замолкала, словно голос застревал где-то в горле. Её руки, всё ещё державшие какой-то разъём, задрожали, и она осторожно положила его на стол, не отрывая от меня взгляда, будто боялась, что я исчезну, стоит ей моргнуть. Потом помахала передо мной руками. Видимо, рассчитывая таким образом прогнать наваждение. Вот только я совсем не собирался растворяться в воздухе. После чего привстала и посмотрела зачем-то на мои ботинки. Обнаружив, что я как джин перед ней не вишу в воздухе, она плюхнулась обратно в кресло.

— Добрый день, Мари, — спокойно сказал я, стараясь придать голосу максимально будничный тон. — Вице-адмирал на месте?

Она молча кивнула, потом покачала головой, потом снова кивнула. Я видел, как её грудь часто вздымается от волнения — хотя она пыталась восстановить дыхание, взять себя в руки.

— Я… Адмирал… То есть… — Она зажмурилась, глубоко вдохнула и, наконец, выдавила из себя более-менее связное предложение: — Мы думали, вы… вас больше нет. Официальный рапорт гласил…

— Рапорты иногда ошибаются, Мари, — перебил я её мягко. — Как видите, я здесь и живой. И мне очень нужно поговорить с вице-адмиралом. Это важно.

Мари медленно кивнула, всё ещё не в силах оторвать от меня взгляд. Её пальцы скользнули по сенсорной панели на столе, нажимая кнопки почти на автомате.

— Он… он сейчас на пресс-конференции, — прошептала она. — Но я… я могу вызвать его. Это… это чрезвычайная ситуация, так ведь, адмирал?

В ответ я усмехнулся уголком губ.

— Можно и так сказать.

Она снова нажала несколько кнопок, и я услышал тихий сигнал внутренней связи. Через мгновение из динамика раздался раздражённый голос вице-адмирала:

— Мари, я же сказал — никаких вызовов во время пресс-конференции!

Секретарь судорожно сглотнула и посмотрела на меня, словно прося поддержки.

— Вице-адмирал, здесь… здесь к вам… — Её голос дрожал.

Но вице-адмирал отключился и больше не отвечал, сколько она не пыталась связаться с ним.

— Ничего страшного Мари, где проходит пресс-конференция?

— В центральном зале, как обычно. Вы должны знать…

— Я знаю. Не переживай, сам найду.

Пресс-конференция, да на такой подарок, я даже не мог рассчитывать. Главное — до неё добраться. Вот только там наверняка всё контролирует СБ. Контролируют журналистов и подходы к центральному залу. Кстати, может тогда заглянуть к адмиралу, решил я, как раз проходя мимо его приёмной. Подошёл к двери, протянул руку к кнопке открытия дверей приёмной, и задумался над тем, как может, стоит вначале поговорить с вице-адмиралом, а потом с адмиралом, но тут двери сами открылись. Илона выходила из приёмной пятясь.

Она буквально замерла буквально в паре сантиметров от меня. Я видел её напряжённую спину, слышал вздох. Она явно была чем-то расстроена и пока не замечала моего присутствия.

— Ну вот как мне быть теперь? — сказала она, обращаясь к секретарю адмирала за спиной. — Никто не хочет разбираться с этой проблемой! Все отсылают друг к другу, как будто я прошу невозможного! — горестно произнесла она.

Сзади я стоял неподвижно, не решаясь окликнуть её и смотря на округлившиеся глаза секретаря адмирала. Голос Илоны был мне знаком — энергичный, целеустремлённый. Она всегда была одним из лучших специалистов по персоналу на флоте. Правда, педантичная до невозможности и всякую ерунду писала в моём досье. За что я на неё тогда немного обиделся, а тогда я только тренировался в создании вирусов. Вот и решил на ней потренироваться.

В приёмной адмирала секретарь адмирала Дарина заметила меня и теперь сидела теперь с округлившими глазами точно также как до этого Мари. Она даже что-то пыталась сказать Илоне, показывала пальцем ей за спину, но я не расслышал, что она шепнула, — Илона резко развернулась, видимо, собираясь уходить, и буквально врезалась в меня.

Планшет выпал из её рук. Я инстинктивно поймал его на лету, не дав упасть. Илона отшатнулась назад, подняла глаза, они расширились от неожиданности, а потом…

Первые несколько секунд она просто смотрела на меня не моргая. Её губы беззвучно шевелились, будто пытаясь произнести, что-то, но звука не было. Лицо побледнело, потом внезапно вспыхнуло румянцем. Потом она потрогала меня за лицо и тут же рухнула в обморок, я еле успел её подхватить. После чего занёс в приёмную и уложил на один из диванов.

— Вы… — наконец выдавила из себя Дарина. — Это же невозможно.

— Добрый день, Дарина, — спокойно ответил ей, протягивая ей планшет Илоны. — Кажется, ей нужен медик.

Она механически взяла планшет, но продолжала смотреть на меня так, словно увидела привидение. Что, в общем–то, было не так далеко от истины.

— Этого не может быть… — адмирал Мерф мёртв, — прошептала она, но в её голосе не было уверенности. — Официально. Похороны были. Со всеми почестями.

— Дарина, слухи о моей смерти сильно преувеличены, — усмехнулся я в ответ. — Как видите, я здесь. Живой и здоровый, и мне очень нужно поговорить с адмиралом.

— Искин вас опознал, — пробормотала она, глядя на данные. — Полное подтверждение личности. Идентификационный номер. Голосовой профиль. Всё совпадает. Но это невозможно!… — Она подняла на меня глаза. — Как это так?

— Длинная история, — ответил я. — И я с радостью расскажу вам её, но позже. Сейчас мне действительно нужен адмирал. Где он?

— На пресс–конференции, — машинально ответила Илона. — В центральном зале.

— Понятно.

— А это точно вы?

— Дарина, искин меня уже опознал, — напомнил ей. — Это должно, что-то значить.

— Подождите, я должна доложить о вашем прилёте адмиралу.

— Дарина времени нет. Мне нужно попасть на эту пресс–конференцию. Потом всё обсудим. Да, Дарина, у меня к вам небольшая просьба — закажите мне адмиральскую форму. Я просто не знаю, где её здесь заказывают.

— Конечно.

— Размер помните ещё?

— Вроде сохранился где-то…

— Вот мой размер. Он не изменился. Да, и вызовите Илоне медика. Она как-то чересчур переволновалась, встретив меня.

— Уже вызвала.

— Отлично. Я к вам ещё зайду, но немного позже.

Вышел и направился дальше по коридору. Несколько офицеров, попавшиеся мне навстречу, в буквальном смысле застывали, увидев меня. Некоторые отдавали честь. Но никто не решился остановить меня. Сам я знал, что Дарина и Мари сейчас включали сарафанное радио на полную катушку и уже скоро половина станции будет знать, о том, что жив и здоров и я здесь. Сам я рассматривал схему центрального зала, любезно предоставленного мне искином флота. Через центральный вход мне было однозначно не попасть в зал, там наверняка сейчас всё под охраной СБ. А вот запасной пожарный выход. В самом дальнем углу зала. Может и не охраняться, но он наверняка заблокирован. Впрочем, я ведь дружу теперь с местным искином.

— Искин открой запасной выход из центрального зала и подсветил его на схеме зала.

— Выполнено, адмирал.

Тихо, буквально крадучись я просочился в центральный зал флота. И разместился в самом дальнем углу на последнем ряду. После чего приказал искину закрыть за мной аварийный выход.

Разместившись удобно в кресле, я взглянул на трибуну, и был сильно удивлён и поражён. На трибуне выступал не кто иной, как Академик собственной персоной. На мой запрос о нём искину был сразу получен ответ, что занимает сейчас должность третьего заместителя командующего флотом. Звание у него не изменилось. Он всё также находился в звании флаг-полковника.

Видимо, здесь многое изменилось с того времени, как я его отстранил от командования флотом, и он улетел в столицу. После моей «гибели» его вернули из столицы, но командование флотом ему не доверили, назначили на должность третьего заместителя. С учётом того, что он отлично умел выступать на трибуне, именно он отдувался сейчас за весь флот на трибуне.

При этом выглядел он измотанным. Тёмные круги под глазами, напряжённая поза, руки, сжимающие края трибуны чуть сильнее, чем следовало бы. Зал был переполнен журналистами — я насчитал как минимум полсотни представителей различных информационных агентств. Камеры дроны парили в воздухе, со всех сторон снимая и записывая каждое слово.

Справа от Академика сидел вице-адмирал, отец Милы. Он выглядел ещё хуже, чем Академик. Челюсть сжата, взгляд устремлён куда-то в пространство. Что-то здесь было не так. Очень не так. Дальше сидел адмирал и рядом с ним пресс-секретарь флота.

Академик поправил воротник кителя и кивнул пресс-секретарю. Пресс–конференция началась.

— Господа журналисты, — начал он ровным голосом, явно отрепетированным заранее. — Благодарю вас за то, что нашли время прибыть на эту встречу. Как вы знаете, две недели назад империя понесла серьёзную потерю. Станция "Чанчэн, расположенная на границе с Директоратом Ошир, в результате нападения на неё, дня нас была потеряна.

Мне сразу вспомнилось это название станции, так как именно эту станцию выменяли у оширцев на станцию, которой я командовал. Станция сохранила своё оширское название и в переводе с оширского на галактический это название означало Великая Стена.

Зал взорвался вспышками камер и поднятыми руками журналистов. Академик поднял ладонь, прося тишины.

— Прошу вас, дайте мне закончить вводную часть, после чего я отвечу на ваши вопросы.

Шум немного стих.

— «Чанчэн» являлась стратегически важным объектом. Станция контролировала три транспортных коридора и служила передовым постом наблюдения за активностью Директората. Потеря станции — это серьёзный удар по обороноспособности империи в этом секторе. — Он сделал паузу, словно подбирая слова. — Обстоятельства захвата станции сейчас находятся под следствием. Я могу лишь сказать, что противник действовал быстро и решительно, используя элемент внезапности.

Руки журналистов взметнулись вверх, как лес копий.

— Да, — Академик указал на женщину в первом ряду. — Представьтесь, пожалуйста.

— Саманта Крейнг, «Имперский вестник», — женщина встала. — Вице-адмирал, вы сказали «элемент внезапности». Означает ли это, что разведка не предупредила о готовящейся атаке?

Академик поморщился, но ответил:

— Разведывательные данные указывали на повышенную активность Директората в приграничных секторах, но конкретных сведений о планируемой операции против «Чанчэн» нами получено не было.

— То есть разведка провалилась? — не отставала журналистка.

— Я бы не стал формулировать это именно так, — осторожно произнёс Академик. — Директорат Ошир известен своей скрытностью. Они умеют маскировать свои намерения.

— Следующий вопрос, — Академик указал на мужчину в центре зала.

— Даррен Вольс, информагентство «Галактика сегодня». Флаг-полкоовник, сколько человек находилось на станции на момент атаки? Есть ли жертвы среди персонала?

Академик обменялся быстрым взглядом с вице-адмиралом, отцом Милы.

— На станции находилось две тысячи триста сорок семь человек личного состава флота. Плюс около пятисот гражданских — члены семей, обслуживающий персонал, торговцы. — Он сделал глубокий вдох. — По нашим данным, большая часть персонала не была эвакуирована, они захвачена и попали в плен. К сожалению, подтверждённые данные у нас пока отсутствуют.

Зал наполнился гулом голосов. Академик снова поднял руку.

— Прошу тишины. Следующий вопрос. Из-за гула с вашей стороны я плохо слышу ваши вопросы.

— Том Рили, «Столичное обозрение». Вице-адмирал, вы упомянули пленных. Ведутся ли переговоры об их освобождении?

— Переговоры начались через дипломатические каналы, — кивнул Академик. — Директорат пока не выдвинул официальных требований, но мы надеемся на мирное урегулирование этого вопроса.

— То есть империя не планирует военную операцию по освобождению станции? — тут же влез другой журналист, не дожидаясь, пока его назовут.

Академик сжал губы в тонкую линию.

— Все варианты рассматриваются. Но приоритетом является безопасность наших сотрудников, находящихся в плену.

— Другими словами, нет, — пробормотал кто-то из журналистов достаточно громко, чтобы его услышали.

Академик сделал вид, что не расслышал.

— Следующий вопрос. Да, вы, в синем костюме.

— Марк Теис, независимый журналист. Вице-адмирал, ходят слухи, что станция была захвачена не в результате внешней атаки, а изнутри. Что вы можете сказать по этому поводу?

Я почувствовал, как академик напрягся. Вот оно. Самый неудобный вопрос.

Академик побледнел. Вице-адмирал, отец Милы, сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— Эти слухи не имеют под собой оснований, — жёстко ответил Академик. — Станция была атакована превосходящими силами противника. Любые разговоры о предательстве — это домыслы, не подкреплённые фактами.

— Но ведь следствие ещё продолжается, не так ли? — не отступал журналист. — Значит, версия предательства, исключена, быть не может?

— Следствие рассматривает все возможные версии, — процедил Академик. — Это стандартная процедура. Но на данный момент никаких доказательств сговора с оширцами не выявлено.

Я прищурился, вслушиваясь в каждое слово. Пси непрозрачно намекало, что Академик врал. Там было предательство. Я был в этом уверен.

— Лайза Торр, «Пограничные новости», — встала высокая рыжеволосая женщина. — Вице-адмирал, позвольте задать прямой вопрос. Кто несёт ответственность за потерю «Чанчэн»?

Повисла тяжёлая тишина.

Академик медленно выдохнул.

— Ответственность несёт командование станции и оперативное руководство флота в этом секторе. Конкретные имена я назвать не могу, пока идёт следствие.

— Но вы, как третий вице-адмирал, курируете этот сектор, не так ли? — не отставала журналистка. — Значит, часть ответственности лежит и на вас?

Академик стиснул зубы.

— Да. Я принимаю свою долю ответственности. Как и все офицеры командования флотом.

— Планируете ли вы тогда подать в отставку?