Опасался внезапного нападения, особенно со стороны бывшего главаря диких — этот тип жаждал мести. Он наверняка сейчас вернул себе лидерские позиции среди диких, восстановив пошатнувшуюся иерархию и, вероятно, припоминая каждого, кто посмел усомниться в его авторитете. Впрочем, они сейчас сидели по своим индивидуальным камерам и не интересовали меня совсем — эта страница для меня была полностью закрыта. О них сейчас было кому позаботиться, и я вычеркнул их из списка своих проблем.

Сам же с чувством выполненного долга после увольнения академика завалился спать, едва дотянувшись до койки. В камере мне тоже особо не удавалось выспаться — ночами приходилось заниматься взломами, днем не давали спать ксенологи и охранники. Сейчас же я мог отоспаться. Успел принять душ, как веки наливались свинцом. Засыпая, искренне надеялся, что пока все заявленные личности не появятся на станции — а они точно не должны появиться в ближайшие несколько дней, исходя из расстояний, — я имею полное право отоспаться и наверстать все те бессонные часы, что провёл в клетке с дикими.

Как же я ошибался. Как было наивно думать, что мне дадут хотя бы сутки покоя.

Удалось поспать всего несколько часов — жалкие крохи сна, — когда панель, по которой я общался с императором, включилась. На ней появился какой-то неизвестный старик и начал что-то деловито ворчать, его голос звучал требовательно и настойчиво, врываясь в сон, как холодная вода. С трудом приоткрыл один глаз, посмотрел на него, потом на станционное время. На станции сейчас было раннее утро, и большая часть станции, как и я, спала. Вот старик нашёл время вызывать — проворчал в его адрес, — да ещё наверняка ошибся адресом. Отвернулся к стене лицом, натянул одеяло на голову, завернулся в него, создавая кокон тепла и темноты, и почти уснул снова, уже чувствуя, как сознание начинает ускользать в блаженную пустоту.

Но не тут-то было.

В камере кто-то появился. А, да хоть сам император, решил для себя — сплю!

Неожиданно услышал голос начальника СБ и приоткрыл один глаз. Разумеется, он в камере появился не один — за его спиной маячили силуэты его киборгов. Эти механизированные твари в прямом смысле извлекли меня из кровати, причём церемониться совсем не стали: замотав в одеяло, как куколку шелкопряда, превратив в беспомощный свёрток, закинули на плечо одного из киборгов. И как мешок с картошкой донесли и посадили перед экраном, водрузив в кресло. Причём держали так, чтобы я не размотался и не сбежал никуда от экрана — железные пальцы впивались в плечи через ткань одеяла. При этом на лице начальника СБ было какое-то подозрительно радостное выражение — такое бывает у разумных, когда они наблюдают за чужими мучениями и тайно этому радуются. Тут же пообещал ему испортить это выражение за то, что он не даёт нормально выспаться. Пообещал сделать какую-нибудь интересную гадость на станции, творчески подойти к вопросу мести, придумать что-то особенно изощрённое.

В ответ он сразу посуровел, всё веселье мигом слетело с его лица — понял, что попал в точку. Он знал, что я вполне способен воплотить данную угрозу в жизнь.

Только после этого обратил внимание на старика, который с нескрываемым интересом смотрел на меня с панели, изучая, словно диковинный экспонат. Почти сразу определил по его лицу, по сети глубоких морщин, по глубоким складкам у рта, по пигментным пятнам на коже, что он очень стар — один из тех долгожителей, что пережили не одно поколение. А после Кадара, я сильно стал недолюбливать подобный контингент, выработалась почти физическая неприязнь к старикам, особенно занимающим высокие посты. А судя по тому, что в камере появился начальник СБ с киборгами, этот дедуля как раз и был из этого контингента.

— Ты кто? — широко зевнув, поинтересовался без особой вежливости.

— Я же тебе уже говорил, — в голосе старика прозвучало лёгкое раздражение, — я глава дипломатического корпуса империи.

— Ёк-макарёк, — попытался почесать нос, но одеяло сковывало движения, — я сразу же тебе сказал, что ты ошибся адресом. К дипломатии я никакого отношения не имел и не имею — вообще никакого, ни малейшего — и можешь не звать меня в свой корпус. Из меня получится дипломат такой же, как танцовщица — представь себе эту картину. Так что давай привет, удачи тебе в твоих дипломатических делах, а я дальше спать пойду. Так что, два железных болвана, несите меня обратно в кровать. Мы разобрались — это ошибка!

— Ну ты и наглец, — старик покачал головой. — Всегда знал, что ты наглый, вот только не думал, что настолько.

При этом я попытался вырваться из хватки киборгов и, извиваясь, как гусеница, доползти до койки, цепляясь за пол чем мог, но мерзкие металлические руки меня поймали — их хватка была мягкой, но неумолимой — и вернули обратно к экрану, усадив на место.

— Дед, ну чего тебе ещё от меня надо? — злость у меня начала подниматься по-настоящему, но конфликтовать с ним не хотелось. — Не дипломат я, пойми, не дипломат! Не умею, по-вашему, там вести разные переговоры, склеивать разбитые вазы отношений, улыбаться тем, кого хочется послать. Я больше специалист по другой части — по той, где больше действий и меньше слов. Вот сейчас только вылезу и наваляю этим двум железным болванам, которые мне не дают спать и держат меня тут, как пленника.

— Да ты оптимист, как посмотрю, — дед впервые за всё время улыбнулся, и в его улыбке читалось что-то похожее на мрачное веселье.

— Да ещё начальнику СБ гадость сделаю, — добавил зло, — ему я уже пообещал и обещания свои всегда выполняю.

Старик откинулся в своём кресле — заметил, что оно явно дорогое, кожаное, с высокой спинкой — и улыбка сползла с его лица, уступив место выражению плохо скрываемого раздражения. В его глазах появились жёсткие искры.

— Император приказал мне просветить тебя насчёт условий, — его тон изменился, стал холоднее, — чтобы во время операции ты не начал войну между империями. Очередную войну, которую потом годами будут разгребать дипломаты, а не ты.

— Какую ещё войну? — попытался снова выбраться из хватки киборгов, дёргаясь в их руках. — Вообще, ни с кем воевать не собираюсь! Спать я собираюсь! Это моя единственная цель на ближайшие часы!

— Именно поэтому я здесь, — голос старика стал суше, приобрёл металлические нотки. — Чтобы объяснить тебе, что можно, а что нельзя. До того, как ты снова наделаешь дел, последствия которых придётся расхлёбывать всей империи.

— Каких ещё дел? — искренне удивился, даже прекратил попытки вырваться на мгновение.

Старик наклонился ближе к камере, его лицо заполнило экран, и увидел, как дёрнулась жилка на его виске — верный признак сдерживаемого гнева.

— Инцидент около аварской системы Ингара помнишь? — в его голосе звучала сталь.

— А, ну… там же всё обошлось, — неуверенность прозвучала в моем голосе. — Все аварцы и посредник на трёх крейсерах вернулись к себе.

— Обошлось⁈ — голос старика повысился, набрал силу. — Три недели я улаживал последствия! Три бесконечные недели объяснял аварцам, почему наш имперский флот открыл огонь в их аварской системе! Писал ноты, проводил встречи, выслушивал обвинения!

— Так, они первые начали, — попробовал я оправдаться, чувствуя, что почва уходит из-под ног.

— Они находились в своей системе! — старик повысил голос ещё больше. — И могли там делать всё, что захочется! В их законной системе!

— Ну да, они там просто пиратствовали… — пробормотал в ответ.

— А Тарнау-4? — не унимался старик и заметил, как его руки сжались в кулаки. — Когда ты пролетал через систему, зачем угрожал племяннику императора? Пообещал взять и захватить аварскую станцию! Они ведь не знали, что ты пошутил, и это восприняли серьёзно!

— Там пираты базировались! — попытался защититься. — Мне донесли разведданные!

— Это самая обычная станция! — старик почти выкрикнул эти слова. — Мне полгода пришлось разруливать этот скандал! Полгода моей жизни ушло на то, чтобы доказать, что империя не планирует там территориальную экспансию!

— Ну, они же меня грозились обстрелять…

— Они находились в своей системе! — перебил старик. — И имели полное право тебе угрожать! Что сложно промолчать? А ты — сейчас разверну эскадру, а это прямая угроза нападения на станцию!

Попытался пожать плечами, но одеяло не дало — был скован, как мумия.

— Откуда мне знать? — попытался оправдаться. — Я ведь, не переводчик их сигнальных кодов. Меня этому не учили.

Старик прикрыл глаза, его губы беззвучно шевелились — явно считая до десяти, пытаясь взять себя в руки.

Молчал, слушая, как нарастает список «достижений», и с каждой новой историей чувствовал, как съёживаюсь всё сильнее. Может, действительно был не прав в некоторых случаях с дипломатической точки зрения, но ведь я не дипломат и не считал себя виновным. Хотел что-то возразить, но старик не дал вставить слово.

— И это только за год! — выдохнул он наконец, проводя рукой по лицу. — Только то, что смог вспомнить навскидку! У меня есть полный список на двадцать страниц! Двадцать! С датами, подробностями и суммами компенсаций!

— Э… извини? — неуверенно выдал в ответ.

— Извини⁈ — старик уставился так, что захотелось провалиться на нижний уровень. — Ты только что сказал «извини» за дипломатический кризис⁈

— Ну а что ещё сказать?

Старик закрыл глаза и глубоко вздохнул, массируя переносицу. Несколько секунд он просто сидел так, явно пытаясь собрать остатки самообладания по крупицам.

— Слушай меня очень внимательно, — его голос стал тихим. — Эта операция, которую поручил тебе император — она последняя соломинка. Если ты снова устроишь международный скандал, точно уйду в отставку. И это будет меньшей из проблем. Понял?

Кивнул молча, не решаясь ничего сказать.

— Поэтому, — продолжил старик жёстко, — сейчас я буду объяснять тебе правила. Очень простые, очень чёткие правила. И ты будешь их соблюдать. Иначе император лично прикажет отозвать весь флот обратно, и операция будет отменена. Тебе понятно?

— Понятно. Не против.

— Не против чего?

— Не против отмены операции.

— Значит так! — старик достал планшет и начал читать с экрана. — Правило первое: ты не атакуешь никакие объекты, кроме тех, что напрямую связаны с твоей целью. Увидел нейтральный корабль — облетаешь стороной. Увидел торговое судно — игнорируешь. Увидел что-то подозрительное — сначала связываешься со мной, потом действуешь.

— Хорошо.

— Правило второе: если кто-то попросит о помощи — ты помогаешь. Неважно, чей это корабль, какой флаг, какая держава. Сигнал бедствия — ты реагируешь. Это международный протокол, и ты будешь его соблюдать.

— Понял.

— Правило третье: никаких превентивных ударов. Вообще никаких. Если в тебя не стреляют — ты не стреляешь первым. Даже если очень хочется. Даже если это кажется тебе подозрительным. Даже если разведка что-то там предполагает.

Промолчал, но кивнул согласно.

— Правило четвёртое: все переговоры с представителями других держав проходят через меня. Все! Ты не произносишь ни слова без моего одобрения. Увидел адмирала аварцев или оширцев — сразу связываешься со мной. Понятно?

— Понятно.

— И правило пятое, самое главное, — старик наклонился к камере так близко, что лицо его заняло весь экран. — Ты действуешь строго в рамках поставленной задачи. Никакой самодеятельности. Никакой инициативы. Никаких «блестящих идей». Получил приказ императора — выполняешь его буква в букву. Всё остальное — только с согласованием. Со мной. Каждый раз. Ясно?

— Кристально ясно.

Старик откинулся назад, его плечи чуть расслабились.

— Хорошо, — выдохнул он устало. — Очень хорошо. Может быть, на этот раз обойдётся без катастрофы. Может быть, у меня останутся нервы. И, возможно, империя сохранит хоть какую-то репутацию на международной арене.

— Постараюсь не подвести, — искренне пообещал, лишь бы он от меня отстал, а вообще у меня в одно ухо, а до другого не долетело и нигде не осело. Потому что я сразу это всё выбросил из головы.

— «Постараюсь» — это не то слово, которое мне хотелось бы услышать, — старик покачал головой. — Но, полагаю, большего от тебя добиться невозможно. Просто помни: если снова устроишь скандал, мне придётся лично явиться на станцию и надрать тебе задницу. И мне будет совершенно всё равно, что ты командующий флотом.

Усмехнулся, представив себе эту картину.

— Это будет даже интересно… — впрочем, заметив его злой взгляд, сразу поправился, — буду хорошим мальчиком, — и посмотрел на него своими честными глазами. В которых было написано, что ложил я кое-что на все его правила и всю его дипломатию.

— Постарайся, — старик потянулся к кнопке отключения, но вдруг остановился. — И ещё одно. На станцию скоро прибудет представитель командующий флотами империи. Адмирал Кертис. Он хочет переговорить с тобой о координации действий.

Приподнялся, насколько позволяло одеяло.

— А это мне нахрена? — поинтересовался у него.

— Тебе виднее, — задумчиво ответил старик и отключился.

Экран погас, оставив меня наедине с начальником СБ и двумя киборгами. Железные пальцы всё ещё держали за плечи, не давая ни одного шанса сбежать обратно в кровать.

— Ну что, доволен? — обратился к начальнику СБ.

Он пожал плечами, на его лице играла еле заметная усмешка:

— Честно? Да. Давно мечтал увидеть, как тебе устраивают разнос. А то, как обычно, все твои выходки сходили тебе с рук.

— Рад, что смог доставить тебе удовольствие, — буркнул в ответ. — Теперь можно меня вернуть в кровать? Или ты планируешь держать меня у экрана до утра? В принципе ничего страшного, я могу спать сидя. Главное, чтобы две тупые железки не хрипели и не скрипели под ухом.

— Отпустить? — начальник СБ сделал вид, что задумался. — Даже не знаю. Мне нравится видеть тебя таким… смирным. И таким беспомощным.

— Ты у меня ещё попомнишь эти слова.

— Угрожаешь?

— Обещаю.

Он махнул рукой киборгам, и те, наконец, разжали хватку. Тут же вывалился из кресла, запутавшись в одеяле, и несколько секунд пытался из него освободиться. Наконец, выбрался из тканевого плена и встал на ноги, готовый устроить хорошую трёпку начальнику СБ. Вот только киборги сразу перекрыли к нему путь. Посмотрел на него долгим взглядом. Начальник СБ выдержал его спокойно, даже усмешка не сползла с лица.

— Ты понимаешь, что после всего этого точно сделаю тебе какую-нибудь гадость? — медленно произнёс, думая о гадости. — Причём непростую. Серьёзно над этим поработаю.

— Жду с нетерпением, — ответил он невозмутимо. — Может быть, хоть станет интереснее на службе.

Киборги молча развернулись и направились к выходу. Начальник СБ последовал перед ними, но у двери остановился и обернулся.

— Кстати, Алекс, — сказал он. — Насчёт этого адмирала Кертиса. Он действительно прилетает. И он действительно хочет с тобой поговорить.

— И что мне с ним делать?

— Слушать. И, желательно, не посылать. Он из тех, кто долго помнит обиды.

— Да у меня список таких обиженных длиннее, чем список дипломатических инцидентов у старика.

— Именно поэтому предупреждаю, — начальник СБ пожал плечами. — Впрочем, делай что хочешь.

Дверь закрылась за ним с тихим шипением. Остался один в камере, глядя на потухший экран.

Адмирал Кертис. Координация действий. Командование флотами. Всё это звучало как очередная попытка засунуть палки в колёса. Ещё ничего не сделал, сижу в камере, а советчики скоро в очередь начнут выстраиваться. Да идут они все… Кто куда, а спать!

Вернулся в кровать и завалился спать.

Нас утро встречает прохладой, а меня снова какая-то скотина будит! Проворчал себе под нос. Опять, наверно старик, не спится ему. Всё об империи думает.