Секретарь вошел в кабинет управляющего трестом, держа в руке синий бланк.

— Ну что? — с тревогой и нетерпением спросил управляющий.

— Плохо, Федор Павлович!

Глаза у секретаря были грустные, он говорил тихо.

Управляющий схватил бланк. Это была радиограмма с промежуточной базы номер восемь, через которую группа Ускова поддерживала связь по радио. База сообщила, что за истекшие сутки от Ускова никаких сведений не поступало.

— Седьмые сутки! — сказал управляющий. — Что же это такое?

Он посмотрел в окно. Тусклый зимний день. Все полевые работы закончены. Все партии уже вернулись, и изыскатели занимаются камеральными работами. А Усков… Неужели что-нибудь серьезное?

— Соедините меня с аэропортом.

— Есть.

Через две минуты раздался телефонный звонок.

— Аэропорт слушает. Начальника? Одну минуту…

— …Шесть человек, одиннадцать лошадей. Направление — от восьмой базы в квадрат С-4 в сторону хребта Терского и дальше на север. Как? Одного самолета мало. Условия полета очень тяжелые, высота гор превышает две тысячи метров. Я понимаю, что в такое время трудно… Трех, пожалуй, будет достаточно. Дополнительные сведения? Никаких. Впрочем, я пошлю к вам шофера, который отвез партию летом на исходный пункт. Действуйте и, по возможности, оперативно.

Он обратился к секретарю:

— Пишите начальнику базы восемь:

«По вверенной вам базе объявляется чрезвычайное положение. Отрядите на поиски Ускова все наличные упряжки собак, необходимое количество людей, опытных проводников. Радиус действия до ста километров в северном направлении. Дальше будут работать самолеты. Приготовьте посадочные площадки. Шофера Вострикова направьте в аэропорт для дачи дополнительных сведений».

— Всё?

— Передайте по рации сейчас же.

Секретарь вышел и вернулся через минуту:

— Жена и дочь Ускова. Примете?

— Разумеется!

Управляющий сам вышел в приемную. Он привел в кабинет Варвару Петровну и Верочку и усадил их:

— Пока рано волноваться, дорогие мои. Рано. Уверяю вас…

— Федор Павлович, а сами-то вы уверены, что они живы? По глазам вижу, что не очень уверены, — сказала Варвара Петровна, и голос ее дрожал от волнения.

— Безусловно уверен. Не было случая, чтобы изыскательская партия пропала вся целиком и совершенно бесследно. Ведь не могли же они погибнуть внезапно и все сразу. Конечно, напрашивается простой вопрос: почему же они молчат? Ведь у них есть рация! И полный комплект питания! И из шести членов группы — трое радисты. Я имею в виду студента-практиканта, и вашего племянника, и, наконец, сам Василий Михайлович — радист первой руки. Тогда почему же они молчат? Ведь все тревоги из-за этого: почему они молчат?

— Совершенно верно, Федор Павлович, — сказала Ускова. — Почему молчат три радиста, если у них есть рация?

— Есть рация! А вы уверены, что она есть, эта рация? А что, если она разбилась, поломалась, упала в речку, свалилась со скалы и рассыпалась? Я, например, уверен, что это именно так и случилось.

— Ах, Федор Павлович!… Вы меня все-таки немножко обнадежили…

После небольшой паузы она прибавила:

— Я хочу сказать, что умом я все понимаю. Возможно, что ваши предположения правильны… Но душа у меня все-таки не на месте. Чует сердце, что там какая-то беда.

— А вы, дорогая Варвара Петровна, не сердцу верьте, а верьте мне. Во всяком случае, мы не сидим сложа руки. Предпринимаются поиски в самом широком масштабе. Три самолета, собачьи упряжки, охотники… Мы всё сделаем, чтобы помочь им, если они в беде. Подчеркиваю, если они в беде. Хотя я уверен, что никакой беды нет.

Но едва Усковы ушли, управляющий вызвал главного геолога. С ним он говорил иначе:

— Что ты думаешь об Ускове? Придет? Люди у него надежные, проводник хороший. Да и сам он человек опытный. Правда, зашли-то они очень уж далеко, дальше, чем полагается…

Но геолог был хмур.

— Одна беда, — выжал он из себя после паузы, — район каверзный. Прямо скажем, пакостный район. Большие высоты. А тут еще и ранняя зима…

— В том-то все и дело! — подхватил управляющий. — Район богомерзкий! Большие высоты, и ранняя зима. Свалиться в какую-нибудь пропасть — нет легче. Приходила Варвара Петровна с Верочкой. Их-то я кое-как успокоил, а сам беспокоюсь отчаянно… Ох, чует мое сердце…

…Поиски начались. Много раз пролетали самолеты и над странной исчезающей рекой, и над ущельями около Эршота, и над белыми долинами с блестящими лентами ручьев. Только над самой вершиной Эршота не пролетел ни один самолет. Высокая, огромная гора, во все стороны, на десятки километров, как лапы, раскинувшая отроги, надежно охраняла свою чернокаменную голову, почти всегда закрытую в это время года плотным облаком тумана.

Одна за другой возвращались собачьи упряжки. Люди докладывали: следов не обнаружено. Рация на базе три раза в сутки вспыхивала неоновыми лампами, передавая в трест безрадостные сводки.

Пошла вторая неделя поисков. Уходят в тайгу новые партии, снаряжаются свежие упряжки. Бороздят долины лыжники, несутся оленьи нарты, идут в поиск добровольцы и охотники. Они взбираются на сопки, переходят через болота и реки, спускаются в ущелья. Результат все тот же. Никаких следов. Партия 14-бис исчезла бесследно.

И наконец прибыло распоряжение: поиски временно приостановить.