Казалось, кровь вскипела, все внутренности полыхнули огнём, а в следующее мгновение я ощутил лютый холод. Будто моё тело поместили в криокамеру и теперь оно постепенно превращается в стекло.

Пальцы перестали слушаться, а следом и все остальные конечности прекратили реагировать на команды мозга, чтобы спустя «вечность», независимо от меня, пуститься в пляс. И так по кругу.

Я кричал, хрипел, пытался наполнить лёгкие воздухом, а затем снова выл от боли.

Не знаю, сколько раз сменились ощущения, да и важно ли это. Просто в какой-то момент я осознал себя лежащим на полу, а открыв глаза, увидел спокойное лицо стюардессы, что наблюдала за моими конвульсиями. При этом она держала в руках запотевшую бутылку воды.

Вид мне открывался не только на её лицо, так как её униформа подразумевала ношение юбки, а стояла она практически над самой головой. Не сказать, что я ханжа, однако зрелище меня сильно смутило, словно я подросток какой и подглядываю за девочками в раздевалке. А вот девушке было плевать на те виды, что она мне открыла. Было даже похоже, что сделала она это намеренно.

Я поспешил подняться и занять сидячее положение. С благодарностью кивнул, приняв бутылку воды, сразу открутил крышку и сделал пару хороших глотков. Мне стало намного лучше, мозг прояснился, тянущая боль отступила, хотя её отголоски всё ещё продолжали гулять по телу. Иногда она отдавалась внезапными спазмами во внутренних органах, но такое происходило всё реже и с каждым разом мягче.

– Вам повторить кофе? – произнесла стюардесса, а я тут же поморщился.

Её голос прогремел в ушах, подобно раскату грома, но ближе к концу фразы громкость убавилась. Возникало ощущение, будто невидимые админы производили настройку систем моего организма.

– Что это было? – спросил я, в общем-то, не надеясь получить ответа.

– О чём вы? – продолжая мило улыбаться, отозвалась стюардесса.

– О шприце. Что было в том шприце?

– В каком? – сделала удивлённые глаза она, а в глазах мелькнули бесенята.

Я осмотрелся в его поисках, даже под сиденья заглянул, но ничего не обнаружил. Небольшой кофр, в котором тот хранился – тоже исчез.

– Понятно, – буркнул я, – Да, повторите, пожалуйста, кофе.

– Это всё, что желает господин? – как мне показалось, плотоядно улыбнулась красотка.

– Да, – сухо ответил я, и стюардесса удалилась, продолжая демонстрировать мне сексуальную походку.

Что за странные намёки? Или это только в моей голове? Ну, девочка, конечно, не промах, наверняка в постели та ещё фурия. Но я что-то пока не готов – до сих пор то в жар, то в холод бросает.

Однако без присмотра меня всё ещё не оставляют – лихо она зачистила все следы. Да и глупо было бы. Самолёт частный, наверняка принадлежит компании, так почему не посадить на борт своего человека. Не удивлюсь, если и пилот тоже получает зарплату от «Кринос».

– Ваш кофе, – с широкой улыбкой протянула мне чашку стюардесса. – Простите, господин, у меня чёткие инструкции.

– О чём вы? – с недоумением поднял я взгляд на девушку.

– В первые сутки вам необходимо задействовать все функции организма, чтобы корректно завершить процесс.

– Я не совсем вас поним…

Договорить я не успел, а точнее, в этом отпал всякий смысл, так как девушка перешла от намёка к действию и уже полностью расстегнула блузку. Я уставился на небольшую, крепкую грудь и плавно спустил взгляд, где как раз в этот момент на пол скользнула юбка, полностью открывая моему взору прекрасное, молодое тело.

– Замечательные инструкции, – ухмыльнулся я и отставил чашку с кофе на столик.

Самолёт совершил посадку где-то в аэропорту Африки на дозаправку, о чём сообщил пилот. Но произошло не только это.

Как только крылатая машина замерла, распахнулась дверь, и девушка, чьим именем я так и не соизволил поинтересоваться, покинула борт, послав мне на прощание воздушный поцелуй. А вот её место занял чёрный парень, тоже в костюме стюарда.

Я усмехнулся про себя, подумав, что с этим типом точно не стану задействовать все функции организма. Вот только я ошибался, в самолёт он сел вовсе не за этим.

– Добрый день, Господин, – с лёгким акцентом поздоровался он. – На оставшееся время полёта я буду вашим стюардом.

– Хорошо, – пожал я плечами.

– Вы должны тренироваться, чем быстрее мы активируем все необходимые ресурсы, тем эффективнее вы будете в итоге.

– Какие тренировки вы имеете в виду? – на всякий случай уточнил я, уже начиная подозревать неладное.

Вот только вместо ответа едва не получил ногой в грудь.

Рефлексы сработали как надо, глаза успели заметить старт движения, а дальше я попросту довернул корпус, пропуская удар мимо. Короткий шаг и я толкнул стюарда в грудь, этого хватило, чтобы он рухнул на пол.

Однако парень оказался вовсе не промах, и падение вышло контролируемым, а в следующее мгновение я едва успел убрать ногу, к которой стремительно приближалась пятка. Чуть зазевайся, и моё колено смотрело бы в обратную сторону.

Пришлось немного отступить, чем и воспользовался чёрный боец, моментально оказавшийся на ногах. Без промедления в мою голову полетела молниеносная двойка руками, которую я заблокировал ладонями, словно бы отмахивался от мух. А вот лоу-кик в бедро я, к сожалению, пропустил и припал на колено, после чего заработал хлёсткий боковой в челюсть.

И даже на этом боец не думал успокаиваться, он попытался добить меня подъёмом стопы в лицо и лучшим вариантом для меня, было бросить тело вперёд, чтобы снизить энергию удара. Это позволило завершить рывок проходом в ноги и оторвать противника от пола.

Но тот оказался не промах, перенёс вес тела за мою спину и впечатал мне локтем в позвоночник, прежде чем я приложил его о пол. Оказавшись сверху, я тут же нанёс ему серию ударов в голову, три из которых достигли цели, а остальные пришлись по рукам.

Затем стюард извернулся, ухватил меня за шею и притянул к себе, не давая возможности продолжать атаку. Он словно паук, вязал руки, одновременно прощупывая меня на слабину. В такие моменты стоит на мгновение утратить бдительность, как тут же окажешься в болевом захвате. А этого допускать никак нельзя.

Я попытался прижать его горло предплечьем, однако противник меня раскусил и заблокировал удушающий на корню, подставив подбородок. От удара головой он несколько раз увернулся, однако травм избежать не удалось. Несмотря на то, что удары вышли смазанными, я рассёк ему бровь, и теперь его левый глаз заливала кровь.

Борьба длилась долго, пока стюарду не удалось подобрать под себя ногу и в следующее мгновение столкнуть меня. Мы снова встали напротив друг друга.

– Вам нужно задействовать все ресурсы, – наставительным тоном произнёс он. – Постарайтесь сосредоточиться на внутренней энергии. Вы можете входить в боевой транс?

В ответ я коротко кивнул, после чего противник продолжил атаку с невероятной скоростью.

Два быстрых прямых удара и снова лоу-кик, но на этот раз я успел поднять ногу и стюард провалился. Я тут же продолжил контратаку и попытался пробить боковой в челюсть, но лишь рассёк воздух. Боец мастерски извернулся, сорвал дистанцию и попытался достать меня апперкотом. Но именно этого я и ожидал.

Снова поворот корпуса, кулак просвистел в миллиметре от лица, зато мой локоть пришёлся чётко в челюсть противнику. И стюард поплыл.

А большего, собственно, было и не нужно, крюк левой в нос окончательно погасил его сознание. Я даже слегка отступил, чтобы его тело рухнуло в проход прямо мне под ноги.

– Предыдущий инструктор мне нравился гораздо больше, – с задумчивым видом пробормотал я и отступил к креслу.

Однако кое-какие изменения я всё же заметил. Повторная атака стюарда показалась мне более плавной, хотя в самом её начале я едва успевал уследить за молниеносными ударами. А значит, моя скорость в итоге сильно превысила его.

Я знаю, как выглядит боевой транс, и на что я способен, когда нахожусь в нём. Тот, что я испытал только что, на порядок отличался от всех предыдущих.

Да и противник оказался довольно опытным бойцом – одно то, как он умело связал меня борьбой на полу, уже говорило о многом. Ну и, опять же, скорость: он очень сильно отличался от тех, с кем мне приходилось спарринговаться до этого.

Там тоже были сильные мастера, но любой уступил бы ему в скорости и координации. Да что там говорить, я и сам не верил, что смогу его побить.

По-видимому, укол и в самом деле даёт невероятное преимущество. Я практически усталости не чувствую, хотя ещё вчера после подобной схватки дышал бы так, словно только что пробежал марафон на тридцать километров.

Стюард зашевелился, спустя некоторое время перевернулся на спину, а затем и вовсе сел. Самым странным было видеть улыбку на его лице.

– Что? – не выдержал и спросил я.

– Вы не поверите, господин, но за последние десять лет я впервые потерпел поражение.

– Отнюдь, – усмехнулся я. – Вы прекрасный боец.

– Я могу для вас ещё что-то сделать? – поинтересовался он, а я отрицательно помотал головой.

Стюард поднялся с пола и удалился в хвостовую часть, где располагалась комнатка для обслуживающего персонала. Вскоре из-за шторки послышался шум воды, после чего я тоже встал с кресла и направился к туалету.

Усмехнулся отражению в зеркале и осторожно потрогал кровоподтёк на скуле. Носу тоже досталось, хотя в пылу схватки я этого не ощутил, губа рассечена, однако острой боли не чувствую. Словно организм её гасит. Ну, тоже довольно приятный бонус.

Я пустил воду и принялся умываться, после чего скинул рубашку и застирал кровь. Пока она не успела засохнуть, вполне возможно избавиться от пятен полностью, главное – не делать этого горячей водой.

Едва успел закончить, когда пилот объявил, что мне необходимо занять своё кресло и пристегнуться. Что я и поспешил выполнить. Затем последовал вой турбин, резкий толчок, разгон и наш борт вновь оторвался от земли. В среднем оставалось около шести часов полёта.

Примерно через час стюард выкатил тележку, от которой исходил просто умопомрачительный аромат. В последний раз я ел здесь же, когда рейс вёз меня на Антарктиду и с того момента прошло уже часов восемь.

Поблагодарив парня, чьим именем так же не удосужился поинтересоваться, я накинулся на еду. Салат из свежих овощей исчез во мне за пару минут, после чего я приступил к поглощению супа. А когда и с ним было покончено, стюард принёс здоровенную отбивную с тушёными овощами на гарнир.

Когда и она исчезла в моём животе, я даже испугался. Всё же порции были очень приличных размеров. Однако никакой тяжести я не почувствовал, хотя сытость наступила. А вместе с ней навалилось желание вздремнуть. И раз уж делать всё равно больше нечего, я привёл кресло в горизонтальное положение, и даже не заметил, как провалился в сон.

Я стоял посреди удивительного города. Вокруг суетились люди, они спешили по своим делам и не обращали внимания на молодого паренька, который, раскрыв рот, рассматривал окружающую архитектуру. А там было на чём заострить внимание.

Каждая деталь, каждый кирпичик, всё подогнано с невероятной педантичностью. Ничего лишнего и в то же время всё в орнаментах, узорах, исполненных искусной резьбой по камню.

Площадь вымощена, а за спиной расположилась башня, на которой находились странного вида часы. Нет, они походили на известные мне, вот только стрелка всего одна. Циферблат был поделён на четыре равные части, а цифры на нём исполнены дробью.

Странно, но я понимал, что сейчас середина третьей четверти, утро, но тем не менее я уже куда-то сильно опаздываю.

Гул толпы нарастал, давил на уши, постепенно становясь всё громче, заполняя собой пространство, а я не понимал, откуда он исходит. Отчего стал оглядываться, прислушиваться и присматриваться. Я крутился вокруг себя, силясь опознать источник шума, а на периферии зрения что-то постоянно менялось. Мне хотелось поймать это, получше рассмотреть. Горд замелькал перед глазами, будто я нахожусь на карусели, которую кто-то вращает с бешеной скоростью, как вдруг ощутил песок под ногами.

Теперь куда ни посмотри, до самых небес поднимались трибуны, до отказа заполненные людьми. Все они, как один, синхронно скандировали: «Без-ли-кий! Без-ли-кий! Без-ли-кий!»

В стенах под трибунами загремели решётки, поднимаясь, с металлическим лязгом и через открытые проходы на арену начали вытягиваться воины. Не один и не два и даже не сотня – их были тысячи.

Они тут же выстраивались в ровные шеренги, руки сжимают короткие мечи и круглые щиты. Их лица угрюмы, будто напротив них не одинокий воин, но целая армия.

Как только построение закончилось, ряды в пару движений расступились, образовав ровный коридор, и я увидел, насколько большое войско собралось здесь. Но как они смогли уместиться на арене?

Вот только стоило мне бросить взгляд в сторону, никаких трибун я не увидел, лишь ровная степь от горизонта до горизонта. А позади, не менее ровными рядами стояло точно такое же войско, вот только я откуда-то знал, что оно состоит из моих людей.

Кто-то взял меня за руку, отчего я тут же вздрогнул. Это была девочка, лет пяти, чумазая, в каких-то лохмотьях. Она смотрела на меня влюблёнными глазами, и этот взгляд не мог принадлежать ребёнку. А она им уже и не была.

Стройная, крепкая фигура, затянутая в кожаный доспех. Светлые волосы заплетены в косу, которая спадает до самой поясницы. Лема, я помню. Её звали Лема, и мы любили друг друга, но это было так давно…

Внезапно её взгляд померк, сделался тусклым, а на лбу появилась маленькая красная точка, словно от пули. А это и была пуля, и выпустил её ублюдок, что сейчас стоял предо мной.

В его вытянутой руке странного вида оружие, похожее на пистолет, но конструкция и модель мне незнакомы. Хотя, стоп… Я знаю его, в смысле этого парня, что нагло ухмыляется мне в лицо. Ненависть захлестнула меня, застелила глаза кровавой пеленой.

Или это что-то другое? Боль. Да, эта режущая, не позволяющая сделать вдох, потому как что-то мешает в лёгких. А на меня уже смотрит другой человек, и его я тоже знаю. Ещё минуту назад он был моим другом, а сейчас вонзает кинжалы мне в руки. На его лице надменная улыбка, он что-то говорит. За что он меня так ненавидит?!

Глаза закрываются, нет больше сил удерживать веки, жизнь покидает моё тело.

Но что это? Чей это голос так сладко поёт? И почему от него уходит вся боль? Как же хочется спать, но я просто обязан увидеть ту, кому он принадлежит.

Лия? При чём здесь госпожа Лия? Но как же она прекрасна в роли матери. Стоп! Но ведь она и есть моя… Нет, не может этого быть!

И вот я уже сам смотрю в глаза малышу. Вокруг разруха, грязь, нищета, мрачное небо над головой и постоянное, тянущее чувство голода в животе. А ведь я правлю этой страной, точнее, правил. Ещё вчера моя задница сидела на троне, а сегодня я был вынужден бежать.

Власть утеряна, голодным людям не объяснить, что виновата природа. Они просто увидели врага во власти, обвинили меня во всех своих несчастьях и подняли бунт. Неуправляемая масса, которую не в состоянии сдержать даже самая мощная армия. Хотя о какой мощи могла идти речь, если воины тоже едва волочили ноги от голода.

Холодный климат, грязь, зловонные трупы, что устлали улицы и как следствие болезни. Эпидемия унесла даже больше жизней, чем голод и нескончаемые войны. А люди бились везде и со всеми, в попытке отжать у соседа хоть какой кусок пищи.

А вот я склоняюсь над телом отца. Мне десять и за спиной нет ничего, на бёдрах какое-то рваное тряпьё, а вокруг грозные лица солдат. Это они убили его, а теперь собираются сделать то же самое со мной. Но страха нет, ярость переполняет меня.

И я несу эту ярость сквозь время, она питает моё сердце, волю к жизни и победе. За моей спиной войско и каждый из них готов отдать за меня жизнь. А впереди тот самый дом, в котором я вырос. Из него выгнали нашу семью, а человек, убивший мою мать, занимает трон, что принадлежит мне по праву рождения.

Но стоило мне пришпорить коня, ринуться в бой, как вдруг рядом что-то взорвалось. Но как? Ведь в мире ещё нет ничего подобного, лишь меч и копьё, резвый конь и отвага позволяют одержать победу.

Вот только мои руки сжимают что-то другое, странное, непонятное и невиданное прежде. «Мушкет», внезапно подсказала память. А кругом царит хаос и смерть, на поле со свистом рвутся снаряды. Шрапнель косит людей, словно отточенная сталь траву по росе, отрывает ноги, руки, выпускает кишки. Зловонный запах витает над полем и даже сгоревший порох не в состоянии его перекрыть.

Что за лязг и грохот позади? И стоило лишь обернуться, как люди с мушкетами исчезли, их место заняла более знакомая и понятная форма одежды. Даже оружие приобрело относительно современные формы. Уж ППШ в нашей стране узнает каждый пацан, как и танк со знакомыми очертаниями красной звезды на башне.

Крик «Ура!» врывается в уши, а в груди снова клокочет ярость. Мы дружной толпой стремимся на врага, который не выдержал, дрогнул. А грязь под ногами становится суше, обращается в песок и камни.

И вот мои руки сжимают цевьё автомата со слегка изогнутым магазином. Солнце печёт, пытается выжать из тела последнюю влагу. Фляга пуста и нет даже малейшего шанса отыскать себе воду в ближайшее время.

Но российский солдат не сдаётся, он обязан вернуться, ведь дома его ждёт сын. И не знает воин, что в этот момент снайпер уже поймал в перекрестье прицела его широкую спину, а молодая жена вскоре получит похоронку. Её сердце не выдержит, а уже на следующий день малыш попадёт в дом ребёнка. Откуда вскоре отправится, вместе с военными на изолированный остров, где его и научат убивать людей всеми доступными способами.

Я проснулся от того, что ощутил толчок. Мозг ещё не окончательно отошёл от странного сна, а потому не сразу сообразил, где я, и что происходит. Помог вид овальных окон напротив и мелькающие здания вдалеке.

– Так, ну вот и долетели, похоже, – пробормотал я и с силой провёл ладонями по лицу.

Этот странный сон никак не хотел покидать голову. А ведь это очень необычно. Чаще всего я не помнил их, уже через пару секунд детали казались размытыми и к концу дня я вряд ли мог передать суть того, что мне снилось. Но только не сейчас, не в этом случае.

Какое-то странное, давящее чувство он вызывал, будто вот-вот произойдёт что-то страшное, нехорошее. Или оно навеяно вовсе не сном? Но тогда что это, откуда?

Занавеска в хвосте самолёта шевельнулась, выпуская в салон чёрного стюарда с белозубой улыбкой. И опасность исходит от него, только сейчас я осознал это, но было поздно.

Пистолет направлен в мою грудь, хлопок выстрела, скрытый глушителем и режущая боль в груди. Но зачем? В чём смысл?

– Простите, господин, надеюсь, вы понимаете – это приказ, таковы инструкции, – уже уходящим сознанием, уловил я голос убийцы.

Я умирал, мои веки тяжелели, воздух уже перестал поступать в лёгкие и сознание угасало. А вместе со мной, умирали все те, чью судьбу я только что видел во сне. Каждое звено цепи замкнулось, заняло своё место и выстроилось в единую, понятную и логичную систему жизни.

Умирая, я вспомнил всё. Как был Безликим, как побеждал на арене, как руководил огромной армией, и кто был моим врагом. Судьбы всех предков стали ясны и понятны, словно я сам прожил их.

Я вспомнил, кто такой Ярг, Тихий, Кетта и кто это – Лема, кем она была для меня, и кто виноват в её смерти. И уже угасая, сознание ухватилось за это, а в глубине души начала разгораться ярость.