Вот в чем их разница: по Огове можно плыть до того пункта, где река перестает быть доступной для пирог. Отсюда надо пройти по суше сорок или сорок пять миль[1136], чтобы достигнуть места, где Алима уже судоходна. Этот путь пролегает к тому же по ровной местности, где нет особых препятствий и его легко преодолевает гужевой транспорт. Тяжелые повозки Стэнли смогут проехать по нему без всяких приспособлений, даже без применения топора и даже в самых исключительных случаях. Потому что эта часть бассейна Огове отличается удобным ландшафтом, созданным самой природой.

Напротив, дорога, избранная Стэнли, прокладывается в непрерывной борьбе с естественными препятствиями всех видов, и ничто не приходит на помощь энергии европейца. Для нашей же дороги мы все находим на месте – орудия труда, продовольствие, людей.

Для Стэнли, наоборот, существуют только скалы и сухая трава – вот как он видит эту страну. Не только его персонал питается рисом из Европы[1137], доставляемым на плечах носильщиков или на спинах мулов, но и сами мулы и ослы едят европейское сено и овес[1138], на привоз которых истрачены немалые средства.

Однако, помимо консервированных продуктов, таких как мясо и овощи, которые употребляют европейцы, все остальное можно найти в Африке.

В то время как мы набираем лодочников, чернорабочих и носильщиков среди туземцев, у Стэнли вся работа делается занзибарцами[1139] и купленными им рабами, от которых, впрочем, не так уж и много толка. Несмотря на принятые предосторожности, часть из них сбежала, а многие из тех, кто теперь с ним находится, были пойманы в соседних деревнях, где они пытались скрыться.

Стэнли не использует свободных туземцев; я не говорю об одном или двух торговых караванах, которые согласились, и то на короткое время, тащить несколько повозок. У нас, напротив, все работы выполняются местными жителями; так, соседние деревни прислали к нам на станции строителей для возведения хижин. Когда в июле месяце <1880 г.> мне пришлось отправить за продовольствием в фактории побережья колонну из нанятых мною семисот пятидесяти адума, команда, сопровождавшая их, состояла всего из одного европейца[1140] и двух габонцев. Что касается адума, им заплатили товарами по окончании срока найма, длившегося девять или десять месяцев[1141].

Если бы на территории между этим участком Огове и прибрежными факториями предполагалось осуществить какие-нибудь проекты, то можно было бы легко найти рабочую силу среди павинов.

Что касается дороги между Огове и Алимой, то здесь мы тоже намерены нанимать туземцев. Такое очевидное различие между строительством двух дорог связано с тем, что на Огове живут многочисленные племена, земля плодородна и, кроме того, европейские товары поступают сюда только с недавнего времени.

На Конго, наоборот, населения почти нет, почва бедная, а европейские товары известны уже давно.

Между Виви и Ндамби Мбонго можно встретить только шесть деревень, в которых проживает в целом от сорока до шестидесяти человек. Выше по течению населенные пункты попадаются также редко; продуктов настолько мало, что, идя форсированным маршем от Ндамби Мбонго до Виви, я с трудом находил продовольствие для моей скромной свиты из двенадцати человек.

Какой же разительный контраст с Огове, где однажды вместе с отрядом из семисот туземцев мне пришлось сделать остановку в одной деревне. Два часа спустя мы продолжили путь, нагруженные провизией на два или три дня. Во что мне это обошлось? В тридцать килограммов соли. Когда же я приезжаю в фактории, я вынужден приобретать продукты за ткани; отдавая четыре метра материала за дневной рацион для тридцати или сорока человек, невольно приходишь к мысли, что питание здесь совсем недешево.

Но есть вещь, которую трудно вообразить. Тогда как мой постоянный персонал, которому я плачу, состоит только из двух европейцев[1142] и двадцати сенегальцев и габонцев, то Стэнли сопровождают четырнадцать европейцев[1143], и он уже истратил два миллиона; сколько он потратит еще, не знаю, но что я очень хорошо знаю, так это то, что миллионов у него предостаточно.

Его средства не сравнимы с моими.

Я уже истратил двадцать тысяч франков, выделенных мне для создания двух станций; кроме того, как ты знаешь, мне пришлось, уезжая из Манчестера[1144], обратиться к тебе с просьбой прислать мне вексель (словно парфянскую стрелу[1145]), чтобы пополнить мой собственный тощий кошелек (теперь абсолютно пустой); благодаря этому я смог рассчитаться за все, что требовало обязательной и немедленной оплаты. В итоге к этому дню мною потрачено сорок пять тысяч франков. Как и во время первой экспедиции, мой жалкий бюджет снова пришел на помощь бюджету Франции, но теперь я загнан в угол. Тем не менее я могу гордиться, что потратил деньги не зря. Только что основанная станция Нтамо, хотя еще и находится в состоянии организации, уже является опорным пунктом, и благодаря моим четырем подчиненным[1146] любой караван, оказавшись на расстоянии пятидесяти миль от этого пункта, сможет найти сменную команду от ста до полутораста туземцев, чтобы обеспечить транспортировку; тем самым сводится на нет торговая монополия местных вождей.

Станция на Огове ныне процветает; там построены хижины, торговые прилавки, склады для товаров и боеприпасов; поголовье скота насчитывает более двухсот овец, есть козы и свиньи. Добавьте к этому набитый домашней птицей курятник. На побережье только и говорят, что о прекрасной жизни на этой станции.

Я жду, что мне пришлют сто тысяч франков; их должно доставить паровое судно, которое я надеялся встретить в Габоне по возвращении с Конго. Но каким же было мое разочарование, когда я туда прибыл! <Деньги не пришли> Думаю, что теперь-то я дождусь их, и тогда со станции[1147] отправятся сорок или пятьдесят пирог за Балле и Мизоном. Без новой субсидии я не смогу обойтись. Я уже написал об этом Французскому комитету из Бананы, Габона и фактории.

В целом я чувствую себя неплохо, и мое здоровье в порядке. Мужества мне хватает, но оно подвергается тяжелому испытанию из-за отсутствия средств.

Уехав внезапно из Европы, я не успел позаботиться о самых элементарных вещах. Я рассчитывал, что вернусь через восемь месяцев, но мое путешествие затягивается сверх всяких прогнозов. Моя шляпа и мои ботинки износились до крайности, что вызывает у меня определенное беспокойство. Но с еще большей тревогой я жду, поступит ли помощь для экспедиции.

Любящий тебя сын