Неполные результаты первого путешествия • Поддержка в ученом мире • Открытия Стэнли • Его дорогостоящие проекты • Записка министру военно-морского флота • Я уезжаю один

С 1875 по 1878 г., в то время как бесстрашный Стэнли пересекал Африку с востока на запад, я в компании моих мужественных и преданных соратников Балле и Марша поднялся по долине реки Огове в поисках торгового пути во внутренние области Африки. Я покинул бассейн Огове, как только достиг ее истоков, и оказался у Оканги[906], севернее экватора, после того как пересек две судоходных реки – Алиму и Ликону, еще не зная, куда они впадают.

Я попытался спуститься на пирогах до устья Алимы, но враждебность апфуру-убанги воспрепятствовала этому, а из-за почти полного отсутствия припасов я не смог исследовать Ликону.

За те три года мы продвинулись далеко в глубь страны. Если бы в наши планы входила только разведка прежде неизведанных областей, то мы бы смогли, несмотря на бесчисленные трудности, сделать гораздо больше открытий. Но у нас была и другая цель.

Мы хотели мирным путем приобщить население этих отдаленных районов к цивилизации.

Поэтому мы шли медленно. Наша стратегия подкреплялась убежденностью, что осуществление научной и гуманитарной программы станет надежной основой для утверждения французского влияния в этом регионе. Слава о нашем миролюбии, которое мы неизменно проявляли во время первого похода в глубины Африки, должна была облегчить выполнение будущих задач.

Нам пришлось сеять по зернышку, но урожай был бесспорным. Действительно, не успели мы вернуться на родину, как узнали о блестяще проведенном Стэнли исследовании Конго. Когда мы увидели на его карте рисунок речной системы, все наши сомнения исчезли. Положение Алимы, враждебный настрой прибрежных жителей, знавших о белых людях только по рассказам о многочисленных стычках, которые те вели с их братьями на востоке, – все указывало на то, что Алима была притоком какой-то огромной реки. В то время как долина Огове обеспечивает относительно легкий доступ к судоходной Алиме, тридцать два порога[907] между Стэнли-пулом[908] и Виви[909] делают невозможной навигацию по Конго на протяжении двухсот двух километров[910].

Подобные препятствия не пугали Стэнли. Вернувшись в Европу[911], он сразу же предложил план, который позже и осуществил[912]. Он решил проложить между Стэнли-пулом и Виви путь, параллельный Конго, по которому, преодолевая бесконечные подъемы и спуски, будут доставляться разборные суда; спущенные наконец на воду выше порогов, они начнут бороздить по воле волн или по воле людей двенадцать или пятнадцать тысяч километров речных дорог, образуемых Конго и его притоками, и привозить к Стэнлипулу товары из всех уголков бассейна, занимающего территорию, равную одной трети территории Европы.

Чтобы реализовать этот дерзкий проект, требовались миллионы и миллионы. Стэнли получил их от бельгийского короля, проявившего завидную щедрость[913]. В других странах не довольствовались бы обещанием несметных богатств Экваториальной Африки. Там бы потребовали расчетов, различных смет, выразили бы обеспокоенность по поводу возможного снижения прибыли из-за неизбежной конкуренции и появления новых линий коммуникаций. И были бы, вероятно, неправы. В чем они были бы правы, так это в том, что трудный путь по Конго между Стэнлипулом и его устьем все равно не мог бы обеспечить весь объем африканского транзита. И даже если бы нашелся более удобный, все равно было бы невозможно установить торговые отношения с многочисленными племенами, мало расположенными к белым, которые со страхом вспоминали их стремительный, словно ураган, поход.

Я попросил снова отправить меня в Африку[914]. Географическое общество, Французский комитет Африканской ассоциации[915], парламент и министерства просвещения[916], военно-морского флота и иностранных дел[917] согласились финансировать мою двойную – научную и гуманитарную – экспедицию.

Если я с немалыми усилиями преодолевал сопротивление самого разного рода и порядка, которые порой вставали на моем пути во Франции, то среди своих коллег я нашел горячую поддержку и преданное участие. Позволю себе высказать здесь особую признательность адмиралу де Ларонсьеру Ленури[918], президенту Географического общества Франции[919], и Фердинанду де Лессепсу[920].

После некоторых колебаний министр военно-морского флота[921] одобрил мою программу, дал разрешение на отъезд и выделил необходимые кредиты. По моему предложению доктор Балле остался во Франции, чтобы завершить приготовления к экспедиции. Он должен был затем присоединиться ко мне вместе с разборными судами, предназначенными для плавания по Алиме и Конго, и с персоналом для французских постов.

Я же без промедления и один отправился в Африку. Это было 27 декабря 1879 г.[922]

Стэнли, который мог рассчитывать на миллионы Леопольда II, уже несколько месяцев находился в низовьях Конго.

А я с обещанными ста тысячами франков для нужд экспедиции устремился со всем пылом, хотя и больной, к Огове, но не как соперник, а как соревнующийся с соратником, качествами которого я восхищаюсь.