Лишенные всего • Нужно ли возвращаться назад? • Я держу совет • Единодушие • Вперед, в неизведанное! • Ценные сведения • Племя апфуру • Первые селения • Туземцы напуганы • Приручение апфуру • Покупка пирог • Изобретательный квартирмейстер Амон • На реке • Война! • Ружейные выстрелы • Запертые в проходе • Приготовления к бою

Алима предлагала нам более чем благоприятную возможность для дальнейшего продвижения на восток, и было бы неразумным не воспользоваться ею.

Но надо было серьезно обдумать всю ситуацию. Двухлетнее пребывание в Африке не прошло для нас бесследно: наше здоровье было подорвано; мы нуждались во всем, приходилось экономить даже патроны.

Куда приведет нас эта река, которая, как нам казалось, не может впадать в море? С нашими истощившимися ресурсами и поредевшей командой, как нам потом выбраться из областей, в которые Алима собиралась нас завести?

Я не считал себя вправе вовлекать своих спутников в столь рискованное предприятие без их согласия. Я посоветовался с ними и обнаружил у них ту же решимость и то же самопожертвование, которые ни разу не изменили им во всех наших тяжелейших испытаниях.

Путь, который открывался перед нами, вел в самое сердце неизведанного континента. Мы решили попытать удачу и идти дальше в поисках дороги на восток; никому и никогда не приходила мысль повернуть обратно.

Батеке мало-помалу меняли свое отношение к нам, увидев наше дружелюбие, к тому же подкрепленное щедрыми дарами, и вскоре стали нашими друзьями. Они сообщили нам ценные сведения о людях, живущих в долине Алимы. Их деревни, говорили батеке, расположены там, где река кончается и впадает в другую, намного бо́льшую[818], по которой можно плыть несколько месяцев. Их зовут апфуру[819]. Апфуру приходят в верховья Алимы, чтобы обменять маниоку и слоновую кость на порох, оружие и белую ткань. У них нет здесь постоянных поселений, но по праву сильного они присвоили себе власть над всей судоходной частью Алимы и часто злоупотребляют своим преимуществом, обирая бедных людей, с которыми ведут торговлю. Забрав в этом году все припасы у местного населения, они довели страну до голода. Было бы божеским благословением, если бы белые могли напасть на апфуру и образумить их.

Но в наши интересы не входило принимать сторону батеке; мы хотели, наоборот, попытаться завязать с апфуру дружеские отношения и добиться их расположения, как это было сделано в случае с фанами.

Итак, мы начали спуск по Алиме, надеясь войти в контакт с каким-нибудь селением апфуру. Но первая стоянка, которую мы заметили на берегу, обезлюдела словно по волшебству.

Я осмотрел стоянку; все указывало на поспешное бегство, причиной которого, без сомнения, было наше появление. На двух пирогах, пришвартованных к берегу, мы нашли брошенные в беспорядке ценные вещи.

Чтобы доказать наше миролюбие, я взял их табак и немного пищи, потом положил на то же место товары, стоившие в десять раз больше, и удалился.

Несомненно, за мной наблюдали, ибо когда мы прибыли на другую стоянку, апфуру были уже не столь напуганы, и мы смогли, правда не сразу, начать переговоры с этими недоверчивыми людьми.

На следующий день я полностью поверил в добрые намерения апфуру. Они предложили нам приобрести новую пирогу, что увеличивало до восьми число транспортных средств, которыми мы могли располагать. Честно говоря, большинство из них было в плохом состоянии, но наш искусный квартирмейстер, чей изобретательный ум и природная ловкость проявлялись во всем, нашел способ починить их – он замазал щели растительной смолой, которую пришлось растопить; процедура стоила нам болезненных ожогов рук и ног.

Мы погрузили на пироги наш багаж, наших людей и наших носильщиков, радовавшихся при одной только мысли, что за несколько дней они одолеют бо́льшее расстояние, чем то, которое прошли за три месяца, но наши иллюзии быстро рассеялись. Апфуру не могли допустить, чтобы кто-то плавал по их водам, особенно с товарами. Негры вообще самые подозрительные и самые безжалостные торговцы, которых я только знаю. Мы же вступали в ту особо негостеприимную область, где Стэнли пришлось не один раз вступать с ними в бой[820].

Батеке постоянно осведомляли нас о маневрах апфуру, которые, по их словам, хотели помешать нашему проникновению в их страну, туда, куда нас вела Алима.

Чтобы преградить нам путь, апфуру покинули часть своих стоянок и сконцентрировались на более удобных в стратегическом плане позициях. Самым явным признаком их агрессивных намерений было то, что они отослали своих жен и детей в безопасное место. Однако мы продолжали упорно надеяться, что наше миролюбие и наша доброжелательность заставят их в последний момент отказаться от враждебных действий.

2 июля 1878 г. на восьми пирогах мы начали спуск по реке и спокойно прошли мимо первой деревни апфуру. Неужели в их головах произошел полный переворот, а может быть, они не успели прийти в себя от изумления, увидев стремительное продвижение нашей флотилии? Но вскоре нашим догадкам пришел конец: раздался воинственный клич, и множество пирог бросилось за нами вдогонку, не подходя, однако, слишком близко. Когда впереди показалась новая деревня, крики преследователей усилились. Им отвечали из ближайших деревень, мимо которых мы должны были проплыть и где нас готовились встретить ружейными выстрелами.

Больше не оставалось никаких сомнений, и носильщики сразу сообразили, что к чему. Они побросали свои весла и спрятались на дне пирог. Нашим людям пришлось сменить ружья на весла, чтобы удерживать лодки посередине реки. Мы отчалили ранним утром и к тому моменту, когда с берегов раздались первые выстрелы, прошли уже достаточно большое расстояние. Стрельба, сначала редкая и несколько беспорядочная, постепенно усиливалась и становилась все более опасной. Еще три гребца, получив легкие ранения, бросили весла и взялись за ружья, что осложнило ситуацию: пирогами управляли только мои люди, а носильщики отлеживались на дне.

Все это время с высоких берегов и вершин холмов периодически доносились крики, пророчившие нам злую участь; они походили на конское ржание. Обемги[821] посылали таким образом сигналы о нашем приближении обитателям деревень, мимо которых нам предстояло идти. И так вплоть до вечера этого бесконечного дня нас атаковали жители всех селений, встречавшихся на нашем пути, а их пироги не прекращали преследования.

Солнце зашло за горизонт, и вот-вот на землю должна была опуститься непроглядная тьма. Мы с нетерпением ждали ее, надеясь, что она позволит нам продолжить спуск по реке. Но наша надежда быстро улетучилась. Нас заметила пирога, отправленная в разведку, так что о нашем движении были оповещены деревни, расположенные ниже по течению.

Доминировавшие над рекой многочисленные селения прекрасно контролировали с обоих берегов участок, по которому мы намеревались пройти. При известии о нашем появлении их жители испускали мощные возгласы и, видимо, уже давно были готовы к атаке.

Было рискованно предпринимать что-либо ночью против людей, которые хорошо знали реку и которые, без сомнения, приняли все меры, чтобы не дать нам пройти. Мы остановили наши пироги у отмели, покрытой водорослями, и стали ждать. То ли апфуру догадались о нашем плане, то ли они решили оставаться все время начеку, но на каждом берегу зажглись многочисленные огни, которые лишили нас всякой надежды проскочить незамеченными.

Ночную тишину постоянно нарушали громкие крики, воинственные песни, звуки тамтама; какие-то тени мелькали в отдалении от нашего каравана. С восточной стороны доносился шум весел; это были пироги из деревень, расположенных ниже по течению, которые поднимались вверх по реке, чтобы принять участие в битве. Мы слышали, как наши враги пели о том, что мы станем мясом на их победном пиршестве. Перед лицом таких приготовлений и откровенно враждебного поведения я посчитал разумным занять позицию на берегу, где мои лапто чувствовали себя более свободными в своих действиях, чем в лодках.