22 августа 1877 г. мы покинули деревню батеке и направились к Нгими; по дороге я сделал крюк, чтобы посетить Леумбо, самого влиятельного среди вождей умбете.

Мой визит не принес того результата, на который я рассчитывал. Слишком кичившийся своим относительным могуществом, старый Леумбо, привыкший получать подарки от своих соседей, очень надеялся на мою щедрость. Однако он просчитался; но и я решил в дальнейшем вести себя иначе. Мне больше повезло в деревне Нгими и в прибрежных деревнях Пассы.

Мои походы по разным маршрутам, мои европейские товары – бисер и ткани, – которые, как я им говорил, находились в штаб-квартире, мои постоянные расспросы о соседних странах, об их населении и о том, что они производят, показались туземцам если не подозрительными, то, по крайней мере, очень странными. От предположения к предположению они пришли к мысли, что я искал место, чтобы окончательно обосноваться в их стране, устроить плантации и даже, как знать, жениться на сестре Нгими, красавице Тонго с великолепной татуировкой, крепкого телосложения, но далеко не юной.

Я совершил поход, длившийся двадцать пять дней, во время которого исследовал течение Пассы и часть ее бассейна, граничившего на востоке со страной батеке.

Воды Пассы светлые, ее течение быстрое, но постоянное и размеренное до первых водопадов. Ширина реки – от семидесяти до ста метров, за исключением резких изгибов, где русло естественно сужается. Ее глубина почти везде одна и та же и колеблется между двумя и тремя метрами.

Весь левый берег окаймляют высокие холмы; но начиная с деревни Нгими, уже оба берега спускаются крутыми склонами и сжимают реку, уровень которой оказывается выше соседних областей более чем на сто метров.

5 сентября я вернулся к Машого, в нашу штаб-квартиру. Доктор Балле, установивший за это время отношения с соседними вождями авумбо, предоставил мне ряд ценных сведений.

На территории между Машого и батеке обитали ондумбо, авумбо, ундасса, баканике, бакале, умбете и обамба.

Далее к югу жили абома, а к юго-западу – баче и балали.

Когда авумбо рассказывают об этих племенах, то подносят руку к щеке, объясняя жестами, что их татуировка состоит из параллельных линий, идущих ко рту и подбородку.

Окрестное население получает соль при посредничестве баче; при этом она проходит через руки байака[697] и бавили[698]; все товары идут с побережья Маюмбы[699].

Баче знают о ценности каучука только от своих западных соседей. Но сок этой лианы начинают добывать и байака. Туземцы почти всегда расплачиваются за соль рабами, в редких случаях слоновыми бивнями; ружья же и ткани приходят с побережья.

У балали и байака ружье уже заменило туземное оружие.

Исследование Пассы привело нас к печальному выводу, что река несудоходна и что отныне нам придется переносить груз на спинах людей.

Понравилось ли ондумбо то, как я себя вел? Или их привлекла перспектива вознаграждения? Так или иначе, но на обратном пути к Машого нас, благодаря Нгими, сопровождали мужчины и женщины этого племени, которые согласились нести груз на первом этапе; ими руководила Тонго, которая таким образом воздавала мне за мои щедро расточаемые любезности.

Их задачей было доставить грузы в одно место в двух километрах за деревней Нгими.

Однако Амон, отправившийся с первым караваном, столкнулся с огромными трудностями, прежде чем довел его до пункта назначения. Добравшись до деревни Нгими ондумбо аккуратно сложили наши ящики в хижине совета и, как если бы они своим трудом заработали право собственности на наши товары, отказались нести их дальше.

Положение было затруднительным. К счастью, доктор Балле во время пребывания у Машого развил активную деятельность. Благодаря своим связям с соседними вождями авумбо, он смог собрать несколько человек и сформировать вторую группу. Его носильщики были рассержены на своих соседей ондумбо за то, что те взялись переносить наши товары с их территории. Несмотря на протесты возмущенных ондумбо, они взвалили брошенный груз на свои плечи и доставили его из деревни Нгими в заранее назначенное место недалеко от земли умбете, которых мы рассчитывали использовать на следующих этапах.

Мы, таким образом, окончательно оставили Огове и начали свое сухопутное путешествие; нам потребовалось две недели, чтобы преодолеть расстояние в восемнадцать километров.

Несмотря на досадные задержки, мы продолжали, хотя и с трудом, продвигаться вперед, сталкиваясь с массой сложностей, свойственных новому способу передвижения, да еще с людьми, нанятыми с грехом пополам то там, то сям.

Сколько же у нас уйдет времени на то, чтобы пересечь лес умбете и добраться до нашего друга Нджабики? И когда мы будем там, захотят ли батеке прийти к нам и согласятся ли они нести наши грузы к Нджайоле?

Вот какие тревожные мысли одолевали нас, но ситуация неожиданно разрешилась сама собой.

Диаин, вождь умбете, живущий к северу от деревни Ниаманачуэ, решил, что белый человек, дающий цену раба только за то, чтобы ему указали дорогу, вероятно, подарил Нджабики дорогие подарки. Узнав от моих прежних проводников о расположении его деревни и о ее незащищенности, он увидел возможность поживиться; ранним утром, собравшись в многочисленный отряд, умбете окружили и впезапно напали на деревню Нджабики. Несчастный вождь баканике со своими женами и детьми попал к ним в руки; несколько человек спаслось; но в целом налет принес Диаину десять рабов, годных для продажи, не считая другой добычи.

Теперь ничего было и думать о том, чтобы идти этой дорогой. После недавних событий никто бы не захотел сопровождать нас.

Оказавшись в безвыходном положении, на какой-то момент мы испытали полное отчаяние; и было от чего. Ибо приходилось смириться с многомесячным пребыванием у Нгими.

Сезон дождей уже начался, мы должны были дождаться его окончания. Для нас быстро возвели хижины; ондумбо, видя, что осуществляется их желание подольше задержать нас у себя, работали с огромным воодушевлением.