Невозможно понять эмиграцию из кантона Во в Бессарабию, не учитывая связи между колонизацией территории, расположенной между реками Днестр и Прут, и развитием соседнего портового города Одессы. Этот город стал рынком сбыта для продукции из Бессарабии и форпостом для политики колонизации Юга России.

Напомним, что в XIX в. эмиграция из кантона Во и в целом из Романдии (так называются все франкоязычные кантоны Швейцарии. – Прим. пер.) шла постоянно. В самом начале XIX в., в 1801 г., в штате Индиана была основана колония виноделов из кантона Во под названием Нью-Веве [New Vevey]. В 1803 г. в штате Нью-Йорк по инициативе эмигрантов из Во, Женевы и Юры появилась колония Нью-Женева [New Geneva]. Эмиграция продолжалась и во второе десятилетие XIX в., так как оно было особенно трудным для населения кантона Во, как и для всей Швейцарии. В 1816 и 1817 гг. вследствие летних ливневых дождей, которые помешали созреванию урожая, появились нищета и даже голод. Цены на злаковые постоянно поднимались, началась нехватка хлеба. Это вынудило правительство кантона Во к массовой закупке зерна в Крыму. Даже при условии, что на следующий за этим год ситуация улучшилась, тревожные настроения оставались в силе. Кроме того, продолжало увеличиваться население, и это все могло подвигнуть некоторых людей к эмиграции. Например, именно в 1819 г. жители Фрибурга, а за ними и другие конфедераты отправились в Бразилию, чтобы основать там колонию Ново Фрибурго [Nova Friburgo].

В этой ситуации постоянного опасения еще один регион мира привлекал внимание потенциальных эмигрантов: это был Юг Российской империи, где активная политика заселения ставила целью европеизацию земель, долгое время находившихся в руках Оттоманской империи и оставшихся малонаселенными. Императрица Екатерина II (1729–1796) после победной войны против турок (17681774) усилила русское влияние в Крыму и в дельте Днестра. Новая война с Турцией 1787–1792 гг. и победа России позволила императрице присоединить Крым, основать Херсон и Николаев и взять под контроль все побережье Черного моря между Бугом и Днестром. В 1794 г. на том месте, где ранее находилась оттоманская крепость, была основана Одесса. Она стала столицей провинции Новороссия. Как пишет об этом исследовательница Стелла Герва [Stella Ghervas]: «…первоначальный проект Екатерины II предусматривал сделать из Одессы один из этапов на пути в Константинополь, который, в свою очередь, должен был стать столицей нового русского и православного пространства, задуманного как наследие Византии. Если Севастополь, основанный в 1783 г., должен был служить для создания военно-морского флота, то Одесса должна была стать коммерческим портом на Черном море, открытым в сторону проливов и Средиземноморья, т. е. служившим для новых коммерческих путей на Запад»[176].

Последователь политики Екатерины II – царь Александр I (1777–1825) для развития коммерции в Одессе, объявленной в 1817 г. свободным городом и зоной порто-франко, дал иммигрантам больше привилегий. В результате этой политики тысячи людей приехали туда на поселение. Город стал быстро развиваться. Большую роль в этом играло развитие порта, через который шел вывоз зерна и шерсти, производимых на близлежащих территориях. Население Одессы тоже росло очень быстро. С 2000 жителей в 1802 г. оно выросло до 4000 человек в 1804 г. и до 35 000 жителей в 1813 г. Поэтому Франция, Австрия, Испания и Неаполитанское королевство поспешили открыть там свои консульства. Швейцария не отстала от них и тоже начиная с 1820 г. имела почетных консула Луи Жаке [Louis Jaquet] и вице-консула Анри Ришара [Henri Richard][177]. Космополитизм этого города был отмечен в мае 1810 г. в письме герцога Ришелье (1766–1822), правителя города и Новороссии с 1803 по 1814 г., к женевцу Шарлю Пикте де Рошмон [Charles Pictet de Rochemont] (1755–1824): «Представьте себе смесь русских, великороссов и малороссов, поляков, греков, валахов, молдаван, болгар, немцев, сербов, татар из разных племен – вот население этой территории, это разнообразие еще не так удивительно, как в самой Одессе и в ее окрестностях»[178].

Итак, Одесса была молодым городом, населенным иммигрантами и застроенным по четким кварталам архитекторами-новаторами. Она была более похожа на «города-грибы американского Запада, чем на европейский город, имеющий многовековую историю»[179]. Это был также город-магнит, который притягивал людей с духом первооткрывателей. Обосновалась там и небольшая коммуна швейцарцев, которая была тесно связана с другими предприимчивыми людьми, приехавшими из Европы и даже с Востока. В 1817 г. в этой коммуне насчитывалось 42 швейцарских дома[180].

В начале 20-х гг. экономическое развитие Новороссии стало объектом разговоров в деловой среде Лозанны. Молодой человек Франсуа-Давид Нуар, будучи с 1820 по 1822 г. в обучении у делового посредника Луи Леблан-Голэ [Louis Leblanc-Golay] (?-1859), контора которого находилось на площади Палю [place de la Palud], внимательно слушал все эти разговоры о том, как быстро обогатились некоторые швейцарцы, особенно братья Цезарь и Жак Данц [Cesar et Jacques Dantz] из Лозанны[181], которые стали купцами первой гильдии в Одессе и банкирами в Константинополе. Одесса не замедлила стать «предметом семейных переговоров» и мечты о будущем для молодого человека, стремящегося вырваться из своей среды и подняться по социальной лестнице. Как он пишет в своих «Воспоминаниях»: «…легкость, с которой, как я видел, можно было вести большие и удачные дела, вызвала в мне желание отправиться в эти края»[182].

Братья Данц были не единственными лозаннцами, которые интересовались новыми перспективами. Владелец книжного магазина Альфонс Колен и его брат Марк [Alphonse et Mark Collin] открыли в 1819 г. в одесском порту первый книжный магазин, а несколько преподавателей из кантона Во нашли работу в первых одесских колледжах. Кроме того, с самого начала века богатые женевцы занимались увеличением своих капиталов за счет инвестиций с высокой степенью рентабельности, особенно активно финансируя разведение баранов-мериносов в Бессарабии. В эти годы заката наполеоновской империи, в разгар войны, высококачественная шерсть мериносов могла быть использована для производства сукна и ткани для солдатской формы в европейских армиях.

Параллельно с этими коммерческими начинаниями и с освоением земель Александр I проводил политику заселения, которая состояла в том, что земли под паром на тех территориях, которые были недавно завоеваны, передавались для обработки новым лицам. Это привлекало начиная с 1803 г. обедневших немцев, приезжавших в основном из Эльзаса, из Баден-Вюртемберга и из Палатината. За ними последовали и другие, так что в 1809 г. несколько сотен крестьян, бежавших от нищеты, уже обосновались в пятнадцати деревнях с немецкими названиями, разбросанных между Одессой и Днестром к югу от города.

Таким образом, эмиграция из кантона Во, организованная Луи-Венсеном Тарданом, отвечала политике русского царя по заселению и развитию новых территорий. Она привлекла в начале XIX в. многих выходцев из Романдии в Одессу и в Бессарабию. Другим ключевым элементом тяги людей к переселению явилась сама личность организатора колонии Шабаг.