На основании даже двух рассмотренных дел можно сделать некоторые выводы о том, как был организован процесс переселения-швейцарцев в южные регионы России.

Прежде всего, сравнение этих двух историй несостоявшейся эмиграции свидетельствует о том, что Южный край России и Крым были привлекательны не только для безземельных крестьян, но и для состоятельных слоев населения – ремесленников и фабрикантов. Причем это было как в первые годы XIX в., когда Европа была охвачена войной с Наполеоном, а политическая и экономическая ситуация в Швейцарии была нестабильна, так и после окончания войны и Венского конгресса. Несмотря на стабилизацию ситуации в Европе, южные районы России продолжали привлекать внимание ремесленников и фабрикантов своими возможностями развития производства и торговли.

Однако надо отметить, что если в 1804 г. швейцарские колонисты еще могли рассчитывать на финансовую помощь русского правительства, то в 1820 г. швейцарцы были готовы переселиться на берег Черного моря уже самостоятельно оплачивая и дорогу, и обустройство. Это означает, что они были уверены в перспективах развития своего дела в России и поэтому были готовы нести расходы.

Рассмотренные дела дают представление о том, каким образом была организована эмиграция из Швейцарии в Россию. В обоих случаях переговоры велись через определенного посредника, «вызывателя», который имел связи в России. В первом случае посредниками и организаторами переселения выступали купцы, имеющие контакты и в русском консульстве, и в среде фабрикантов Цюриха. Во втором случае роль посредника выполнял уже протестантский проповедник, который пользовался своими связями с Евангелическим обществом в Одессе и знакомством с членами Попечительного комитета.

Из обоих дел можно видеть, что переселяться стремились большими группами, до 1000 семей, чтобы сразу основать свое поселение. Это, как показывают расчеты в деле Бихлера, вело к удешевлению процесса переселения и в то же время позволяло оставаться в окружении своих соотечественников, организуя жизнь на новом месте по знакомым принципам. Это также решало вопрос с обеспечением процесса производства рабочей силой, в которую входил и детский труд.

Интересно отметить, что в обоих случаях важным аргументом русских представителей в поддержку эмигрантов из Швейцарии служила высокая оценка как деловых, так и моральных качеств будущих колонистов. Кроме этого, преимущество колонистов из Швейцарии виделось и в том, что они могли заниматься не только ремеслом, но и виноградарством и садоводством, т. е. одновременно способствовать и развитию земледелия.

В то же время рассмотренные дела позволяют хорошо проследить, как изменялась иммиграционная политика русского правительства. Если во времена Екатерины II были созданы максимально благоприятные условия для создания иностранных колоний на территории России, то уже в начале XIX в., при Александре I, начинают вводиться некоторые ограничения. Так, размер земельного владения оставался без изменения только для земледельцев. Для других категорий колонистов были введены ограничения на размер земельного владения. А с 1819 г. указом императора Александра I был введен запрет на вызов иностранцев и передачу им земли в России. С этого момента переселение разрешалось только по особому указу императора. Однако просьбы о переселении продолжали поступать в министерства, поэтому предложения, выгодные для экономики России, рассматривались самим императором.

Здесь интересно отметить, как продумывалась иммиграционная политика в России, насколько анализировались все данные, чтобы это приносило пользу государству. По указу императора были подготовлены точные расчеты стоимости переезда из Швейцарии и Южной Германии, а также расходы на обустройство и жизнь до первого урожая. Эти расчеты были доведены до сведения русских посольств и опубликованы в европейских газетах, чтобы все желающий переехать в Россию могли рассчитать свои возможности. Интересно, что в самой России собственно процесс обсуждения и прохождения прошений об иммиграции в 1820 г. стал более быстрым по сравнению с 1804 г. Как мы отмечали, ответы министерств и ведомств занимали уже не более недели. Из этого видно, что вопросы приема иностранных колонистов занимали немаловажное место в экономической политике России и предполагали вдумчивый анализ в каждом отдельном случае.

Таким образом, анализ даже несостоявшихся попыток эмиграции из Швейцарии в Россию открывает интересные подробности этого процесса и может служить примером для решения подобный вопросов и в настоящее время.

В целом же, делая вывод о материалах, хранящихся в РГИА, можно сказать, что они дают большие возможности для изучения как процесса организации эмиграции из Швейцарии в Южный край России, так и различных стороны жизни швейцарских колоний.

Эти малоизвестные материалы содержат данные и для понимания экономической политики русского правительства, и для изучения его иммиграционной программы.