Мексика – единственное государство Латинской Америки, расположенное в юго-западной части Северной Америки. Ближайший северный сосед Мексики – США, граница с которыми составляет 3141 км.[151] Это обстоятельство в разные периоды времени становилось наиболее важным для ее внешней политики, которая с начала XXI в. была сосредоточена исключительно на отношениях с США ввиду заработавшей НАФТА. При этом южные соседи остались практически за пределами внешнеполитических интересов Мексики. Однако восстановление роли одного из лидеров региона, столь очевидной в 1970-х гг., но окончательно утерянной в период президентства Эрнесто Седильо (1994-2000), заставило Мексику искать новые подходы к сближению со странами Латинской Америки[152].

Процесс либерализации мексиканской внешней торговли, начавшийся в 1980-х гг., еще большее активизировался в следующем десятилетии в результате курса, проводимого правительством К. Салинаса, и вступления в силу в 1994 г. cоглашения о НАФТА. Важно отметить, что в 1990-е гг., период, когда США активно навязывали свободную торговлю, Мексика играла роль проводника американской политики, прежде всего в Центральной Америке. Мексиканские представители специально ездили в центральноамериканские страны, активно агитируя последние за создание зоны свободной торговли.

В итоге Мексика, укрепив свои связи с США, «ушла» из Латинской Америки[153]. Ввиду того, что с этого момента большая часть мексиканской торговли стала приходиться именно на Северную Америку, произошло очевидное охлаждение отношений между Мексикой и латиноамериканскими странами. Именно преимущества доступа на рынки Соединенных Штатов заставили Мексику, наряду с Канадой – другим партнером по НАФТА, намеренно тормозить обсуждения в рабочих группах вопроса о создании Общеамериканской зоны свободной торговли (Área de Libre Comercio de las Américas, ALCA)[154].

В этом контексте еще в 2014 г. заместителем министра внешней торговли Мексики Франсиско Розенцвейгом было замечено, что одной из серьезнейших проблем, с которой в итоге столкнулась Мексика, оказалось то, что более 80% мексиканского экспорта стало зависеть от США. Объем экспорта Мексики в государства региона вне НАФТА был ничтожно мал, составив чуть более 4%[155]. В течение последних шести лет мексиканский экспорт в страны латиноамериканского региона ежегодно возрастал в среднем на 16%, а в Азиатско-Тихоокеанский регион – в среднем на 20%[156].

С остальными же 46 странами, с которыми у Мексики уже имелись 12 Соглашений о свободной торговле (ССТ), годовые темпы роста торговли за эквивалентный период составили лишь 8,9%. Что касается импорта, то во втором десятилетии XXI в. у Мексики наблюдалась тенденция снижения объема закупок товаров, производимых в США (до 54,4% от общего объема), при заметном увеличении закупок из стран Юго-Восточной Азии. Вместе с тем на товары из латиноамериканских государств приходилось в среднем лишь 5% всего годового объема мексиканского импорта[157].

Начиная с 1994 г., опираясь на полученный опыт запуска североамериканской зоны свободной торговли, Мексика начала активно заключать ряд относительно похожих ССТ с государствами Центральной Америки и Андского региона, а также со странами, входящими в МЕРКОСУР. И это подтверждает тот факт, что Мексика, сближаясь с США и Канадой, все же не хотела окончательно разрывать свои связи с латиноамериканскими странами.

Процесс согласования договора о свободной торговле с Центральной Америкой проходил параллельно с обсуждением НАФТА, хотя и на разных скоростях, что позволило бы Мексике выигрывать от торговли промышленными изделиями не только на североамериканском рынке, но на рынках своих ближайших южных соседей[158]. (Начиная с 1991 г. мексиканское правительство действительно активно продвигало многосторонний договор с пятью странами Центральной Америки – Гватемалой, Гондурасом, Сальвадором, Никарагуа и Коста-Рикой[159].)

В том же году был создан так называемый Механизм диалога и согласования Тустла (Mecanismo de Diálogo y Concertación de Tuxtla, Mecanismo de Tuxtla) между указанными выше пятью странами и Мексикой, направленный на содействие программам сотрудничества в области торговли, инвестиций, финансирования, энергетики и технической подготовки. При президенте К. Салинасе был запущен процесс президентских встреч на высшем уровне в рамках Механизма Тустла, особенно активизировавшийся в период президентства Эрнесто Седильо. А в июне 2008 г. на X встрече глав государств и правительств, состоявшейся в мексиканском городе Вильярмосе, было решено укрепить существующее сотрудничество еще большей политической поддержкой каждой страны-участницы. Начиная с этого года при активном участии правительства Мексики стали поощряться различные совместные с центральноамериканскими странами региональные инициативы, особенно в области здравоохранения, строительства жилья и безопасности.

Попытка Мексики по сближению со странами Центральной Америки реализовалась в подписании ССТ с Коста-Рикой, вступившего в силу в 1995 г. Чуть позднее, в конце 1997 г., было заключено соглашение между Мексикой и Никарагуа (ССТ между Мексикой и Никарагуа было подписано по прошествии почти шести лет переговоров, в течение которых были подписаны три модифицирующих протокола к Соглашению с частичным охватом, на тот момент уже существовавшему между странами, будучи подписанным еще в 1985 г. – Прим. авт.). Межправительственные переговоры, активно проходившие в период с 1998 по 2000 г., привели к тому, что так называемый Центральноамериканский треугольник, состоящий из Сальвадора, Гватемалы и Гондураса, смог заключить свое соглашение о свободной торговле с Мексикой, начавшее функционировать с 2001 г. Все три соглашения, касавшиеся торговых и инвестиционных отношений между Центральной Америкой и Мексикой, имели схожие характеристики. Во всех соглашениях закреплялось симметричное снижение тарифов на промышленные товары и услуги, из которых именно Мексика извлекала наибольшую выгоду. При этом в главах, посвященных сельскому хозяйству, сроки и темпы снижения пошлин были рассчитаны таким образом, чтобы не влиять на местные производства в Центральной Америке.

В 2001 г. при Висенте Фоксе Кесаде стартовал амбициозный «План Пуэбла – Панама» (ППП), ставший одной из наиболее важных инициатив для развития инфраструктуры в южном регионе Мексики и центральноамериканских странах, позднее переименованный в Мезоамериканский проект. Целью ППП являлась разработка ряда программ для активизации развития в субрегионе, охватывающем территории от мексиканского штата Пуэбла до Панамы, пересекая всю Центральную Америку. К концу 2017 г. этот проект стал политическим пространством, объединившим усилия для развития, сотрудничества и интеграции уже десяти стран (Белиз, Колумбия, Коста-Рика, Сальвадор, Гватемала, Гондурас, Мексика, Никарагуа, Панама и Доминиканская Республика). В рамках данного проекта предполагалось создание «Фонда Юкатан» (Fondo Yucatán), разработанного мексиканским правительством в 2012 г. как финансового инструмента для поддержки реализации проектов, способствующих инфраструктурному и социально-экономическому развитию всего региона. С момента создания фонд выделил около 85 млн долл. на проекты, направленные на создание транспортных объектов, а также на программы по развитию трансграничного сотрудничества в Белизе, Коста-Рике, Сальвадоре, Гондурасе, Никарагуа и Панаме[160].

Говоря об улучшении инфраструктуры, следует отметить создание сети мезоамериканских дорог протяженностью 13132 км, в рамках которой обращает на себя внимание реализация плана по эффективной модернизации дорожной системы, что является одной из главных целей Мезоамериканского проекта, названного «Тихоокеанским коридором» (Proyecto del Corredor Pacífico) – заявленный как наиболее эффективная модернизация дорожной системы, этот проект планировался стать самым коротким маршрутом, связывающим восемь латиноамериканских стран, от Мексики до Панамы, по которому смогли бы перевозиться наземным транспортом почти 95% товаров всего региона. Ожидалось, что скорость сообщения между странами (а именно Гватемалой, Белизом, Сальвадором, Гондурасом, Никарагуа, Коста-Рикой, Панамой и Мексикой) значительно ускорится, приведя к тому, что маршрут, занимающий девять дней, сможет быть сокращен до 48 часов, тем самым повысив конкурентоспособность региона и облегчая торговлю. Завершение данного проекта планировалось к 2020 г.[161]. Мексика также профинансировала Программу строительства социального жилья в странах Центральной Америки на сумму в 33 млн долл. Однако ППП далеко не полностью оправдал серьезные ожидания, сопровождавшие его создание. К примеру, в Центральной Америке так и не был построен нефтеперерабатывающий завод, анонсированный мексиканской стороной в качестве одной из ключевых целей ППП.

В 2011 г. правительства Мексики, Коста-Рики, Сальвадора, Гватемалы, Гондураса и Никарагуа подписали Единое соглашение о свободной торговле, которое объединило в себе соглашения о свободной торговле Мексики с Коста-Рикой, с Никарагуа и с Группой CA-3 (Grupo CA-3), куда вошли Гондурас, Сальвадор и Гватемала[162]. На момент подписания договора этот регион был лишь четвертым пунктом назначения мексиканских инвестиций в Латинскую Америку, а уже к 2015 г. торговый оборот между Мексикой и Центральной Америкой составил 10,9 млрд долл., почти удвоившись по сравнению с цифрами, фигурировавшими до подписания данного соглашения (Banco mext – мексиканский государственный банковский орган, отвечающий за финансирование бизнес-проектов, ориентированных на внешнюю торговлю и инвестиции. – Прим. авт.). К 2016 г. торговля с Центральной Америкой составляла 21% от общего объема торговли Мексики со странами Латинской Америки и Карибского бассейна.

С 2012 г. в целях продвижения инвестиций в центральноамериканских странах стали открываться представительства Национального банка внешней торговли Мексики (Banco Nacional de Comercio Exterior, Bancomext – мексиканский государственный банковский орган, отвечающий за финансирование бизнес-проектов, ориентированных на внешнюю торговлю и инвестиции. – Прим. авт.). Это привело к тому, что мексиканские инвестиции в регион возросли с 6,6 млрд долл., зафиксированных в 2012 г., до почти 11 млрд долл. к 2016 г. По объему инвестиций в регион Мексика составила уверенную конкуренцию Колумбии, которая в то время, когда Мексика отвернулась в сторону своих партнеров по НАФТА, сконцентрировалась именно на Центральной Америке. За 16 лет с начала нового тысячелетия Колумбия сумела увеличить объем своих инвестиций в этот регион на 50%, что привело к тому, что к 2017 г. 21% всех ее инвестиций за рубеж приходилось именно на центральноамериканские страны[163].

Одной из первостепенных задач как Э. Пеньи Ньето, так и предыдущих двух мексиканских администраций стал поиск решения проблемы трансмигрантов – центральноамериканских граждан, которые пересекают территорию Мексики, пытаясь въехать в США[164]. Многочисленные факты вымогательства и насилия со стороны мексиканских властей и организованных преступных группировок стали одним из самых болезненных вопросов миграции населения Центральной Америки на Север. Во время визита в Гондурас в 2014 г. Пенья Ньето призвал объединить усилия местных органов власти обеих стран с тем, чтобы предотвратить произвол в обращении с трансмигрантами. Гондурас, в свою очередь, подтвердил открытие четырех дополнительных консульств в стратегически важных пунктах на пути следования трансмигрантов в мексиканких штатах Табаско и Веракрус.

Что касается сотрудничества в области энергетики, то в феврале 2016 г. главы Гондураса, Гватемалы и Мексики ратифицировали региональный проект строительства газопровода. Проект, который планировалось реализовывать посредством государственно-частного партнерства, предварительно оценивался в 1,2 млрд долл. Ожидалось, что данный газопровод будет простираться на 600 км, связывая мексиканский город Салина-Круз и гватемальский департамент Эскуинтла. Несмотря на то, что это стало частью Плана процветания Северного треугольника Центральной Америки (Alianza para la Prosperidad del Triángulo Norte de la América Central), запущенного еще администрацией Барака Обамы, посредством него Мехико также пытался расширить сферу сотрудничества с этим регионом[165].

Главным партнером Мексики в Центральной Америке за последние пять лет стала Гватемала, с которой она имеет общую сухопутную границу в 960 км. Между странами с 2013 г. начало действовать ССТ. Начиная с 2011г. двусторонняя торговля оставалась примерно на одном уровне, с уверенным положительным сальдо в пользу Мексики: ежегодно Мексика экспортировала в Гватемалу в среднем на сумму 1,6 млрд долл., а импортировала на 480 млн долл. За 2016 г. инвестиции Мексики в Гватемалу составили 2,8 млрд долл., лишь незначительно выигрывая у Панамы, мексиканские инвестиции в которую за эквивалентный период составили 2,7 млрд долл.[166] Стоит отметить, что развитие мексиканопанамского экономического сотрудничества получило толчок также благодаря подписанному в апреле 2014 г. ССТ.

Тем не менее в рамках межамериканской системы вопросы, связанные с преступностью, наиболее остро стоят именно в станах Центральной Америки. А многочисленные попытки нормализации сложившейся ситуации неизменно уходили в песок, подтверждением чего стали сомнительные итоги соглашения о сотрудничестве в области безопасности под названием «Инициатива Мерида» (Iniciativa Mérida), заключенного между Соединенными Штатами, Мексикой и государствами Центральной Америки. Заявленной целью соглашения была борьба с незаконным оборотом наркотиков, транснациональной организованной преступностью и отмыванием денег. Несмотря на финансовую поддержку со стороны США в более чем 1,6 млрд долл. на покупку боевой техники и переподготовку вооруженных сил, оказанную помощь мексиканской армии и флоту в их борьбе с наркоторговцами, а также проведении инструктажей со стороны мексиканских военных коллег в Гватемале, Гондурасе и Панаме, никаких существенных результатов в рамках проекта достигнуто не было[167].

Что касается Колумбии, то важно отметить факт обсуждения ССТ, которое должно было образоваться из «Группы трех» (Grupo de los Tres, G-3), членами которой были Колумбия, Мексика и на тот момент Венесуэла, сулившее достойные перспективы сотрудничества, в первую очередь в автомобильном секторе. Данное соглашение предусматривало 10% снижение тарифов в течение десяти лет (начиная с 1995 г.) на торговлю товарами и услугами среди своих членов. В отличие от большинства ССТ, заключенных между латиноамериканскими странами, соглашение G-3 затрагивало важные аспекты коммерческих отношений, касающиеся прав интеллектуальной собственности, а также сфер государственных закупок, услуг и инвестиций. Важно и то, что данное соглашение открывало доступ Венесуэле и Колумбии к рынкам НАФТА[168]. Но в связи с осуждением ССТ венесуэльским правительством в 2006 г. в своем первоначальном варианте оно так и не вступило в силу. Однако впоследствии достигнутые мексикано-колумбийские договоренности все же частично воплотились в обновленном варианте двустороннего ССТ, которое начало действовать с августа 2011 г., подтвердив обоюдное стремление увеличить объемы двусторонней торговли.

Во второй декаде XXI в. мексикано-колумбийским отношениям был придан особый импульс ввиду создания в 2012 г. Тихоокеанского альянса, куда вошли Мексика, Колумбия, Перу и Чили. Это региональное интеграционное объединение было создано по инициативе Мексики, тем не менее в его формировании прослеживается заметная доля интереса Вашингтона, «подтолкнувшего» Мехико к предводительству в ТА.

Альянс был образован для всемерного развития внешних связей стран-членов, завоевания ими для своих товаров максимального количества рынков и, прежде всего, развития торгово-экономических отношений с АТР. ТА стал частью дальновидной политики Б. Обамы, а именно его концепции «двух стратегических колец» – тихоокеанского и трансатлантического – по сплочению главных стратегических партнеров Вашингтона в Латинской Америке в лице Мексики, Колумбии, Чили и Перу для оказания должного противостояния Китаю. Это происходило в контексте того, что азиатский гигант ко второму десятилетию XXI в. уже смог превратить Перу и Чили в свои «тихоокеанские платформы» за счет транстихоокеанских коридоров, связывающих его с ведущими экономиками региона в лице Бразилии и Аргентины, а также с крупнейшими поставщиками продовольствия —Уругваем и Парагваем[169].

Еще одной целью ТА была перегруппировка сложившейся мозаики главных интеграционных объединений латиноамериканского региона, где США не имели должного влияния. Альянс изначально был противопоставлением МЕРКОСУР, к тому времени явно раздираемому внутренними противоречиями. Посредством Тихоокеанского альянса именно Мексика должна была восстановить прежде занимаемое, но впоследствии утерянное место лидера региона, что позволило бы ей стать связующим звеном между Вашингтоном и ведущими латиноамериканскими экономиками.

Во втором десятилетии XXI в. крупнейшие экономики региона стали испытывать трудности: к 2017 г. Бразилия переживала сильнейшую рецессию, в итоге опустившись в самый низ инвестиционного рейтинга ввиду охватившего страну политического кризиса, а ВВП Аргентины с 2013 г. продолжил оставаться на одном уровне. Кроме того, в этой стране наблюдался самый высокий уровень инфляции во всей Латинской Америке (после Венесуэлы). При этом именно Колумбия, Чили и Перу могли похвастаться показателями экономического роста выше среднего по региону. За последние десять лет ВВП Колумбии увеличился втрое, ВВП Перу – на 150%, а ВВП Чили удвоился, на его рост никак не повлияло даже замедление цен на сырьевые товары. Рост экономик главных торговых партнеров Мексики полностью соответствовал ее интересам с учетом того, что она успешно удерживала положительный баланс со всеми странами – членами ТА 170. В период с 2009 по 2016 г. Мексике удалось удвоить свой экспорт в Чили и Колумбию и утроить продажи в Перу[170]^[171].

В контексте членства в ТА наиболее заметные изменения проявились именно в мексикано-чилийских торговых отношениях. Начиная с 1999 г., когда Мексика и Чили подписали ССТ, товарооборот между странами увеличился с 1,2 млрд долл. до 3,5 млрд долл. Чили, будучи ведущим производителем меди, резко сократила экспорт этого сырья в Мексику: с 841 млн долл., зафиксированных в 2010 г., до 127 млн долл. в 2016 г., что было вызвано активизацией добычи меди в самой Мексике. При этом заметно увеличились продажи морепродуктов и вина. В течение последних пяти лет Мексика продолжила оставаться главным покупателем чилийского вина в мире. К 2017 г. положительное сальдо в двусторонней торговле сохранилось в пользу страны ацтеков, что объяснялось ростом экспорта мексиканских товаров с высокой добавленной стоимостью, таких как сотовые телефоны и автомобили[172].

К 2017 г. объем торговли между Мексикой и Перу ежегодно увеличивается: за последние пять лет и импорт, и экспорт выросли в три раза. Импорт из Перу в Мексику составляли природный газ, а также текстильная, минеральная и сельскохозяйственная продукция. Мексика же экспортировала в Перу транспортные средства, тракторы и потребительские товары массового спроса. Торговля между Перу и Мексикой в период с 2005 г. по 2016 г. демонстрировала ежегодный рост на 5,7%, в итоге увеличившись на 195% (с 790 млн долл. до 2,4 млрд долл.) и сделав Перу пятым крупнейшим торговым партнером Мексики в ЛКА (после Бразилии, Колумбии, Чили и Аргентины). За эквивалентный период положительное сальдо торгового баланса для Мексики ежегодно составляло более 970 млн долл. Стоит отметить, что механизм ТА был расширен вступившим в силу в начале мая 2016 г. дополнительным протоколом по тарифам, благодаря которому торговля между Перу и Мексикой должна была вырасти еще на 8% ежегодно вследствие увеличения торговых потоков между двумя странами, а товарообмен между странами – членами ТА должен был увеличиться на 15% в год[173].

В свою очередь попытки сближения со странами МЕРКОСУР фигурировали в мексиканской повестке дня с самого старта этого южноамериканского договора – с 1991 г. Однако приоритет, неизменно придаваемый Мексикой развитию ее связей с США как во время, так и после долгового кризиса 1980-х гг., реализация проекта НАФТА, а также преодоление тяжелейшего кризиса 1995 г. фактически свели на нет возможность переговоров со странами Южного конуса.

К тому моменту, когда мексиканское правительство в 2000 г. наконец решилось на расширение отношений с членами торгово-экономического союза стран Южного конуса, лидерство и экономический вес, которые Бразилия уже на тот момент приобрела в этом субрегионе, стали причиной того, что большинство латиноамериканских государств пришли к единому мнению о том, что Мексика была далеким и едва ли необходимым партнером.

В июле 2002 г. между Мексиканскими Соединенными Штатами и странами – членами МЕРКОСУР было подписано рамочное соглашение, зарегистрированное в Латиноамериканской ассоциации интеграции (Asociación Latinoamericana de Integración, ALADI) как Соглашение об экономической дополняемости № 54 (Acuerdo de Complementación N 54 entre México y el México y el Mercado Común del Sur). Целями данного документа являлись создание зоны свободной торговли, формирование более прозрачной нормативной базы для ведения коммерческой деятельности, а также содействие формированию привлекательной и стабильной среды для взаимных инвестиций. Немаловажно то, что данное соглашение официально предоставляло Мексике возможность обойти ограничения устава МЕРКОСУР, запрещающие его полноправным членам заключать сепаратные ССТ с третьими странами[174]. Возникшим преимуществом, открывающим доступ к мексиканскому рынку, не преминули воспользоваться сначала Уругвай, а чуть позднее и Бразилия[175].

В этом контексте Мексика и Уругвай уже с 2002 г. начали двусторонние переговоры по согласованию ССТ, которое в итоге было подписано президентами Висенте Фоксом и Хорхе Батлье Ибаньесом на XIII Иберо-американском саммите в ноябре 2003 г. и вступило в силу в июле 2004 г.[176] В нем была закреплена договоренность о либерализации торговли услугами (в том числе и в отношении государственных закупок) и о стимулировании взаимного инвестирования, что в итоге привело к увеличению товарооборота между Мексикой и Уругваем на 23%. В 2017 г. был начат процесс расширения условий данного ССТ, благодаря чему были созданы лучшие условия для поддержки предпринимательства обеих стран. Именно мексиканцы выступили инициаторами указанных нововведений в свете того, что Уругвай оставался пока единственной страной – членом МЕРКОСУР, с которой у Мексики имелось подписанное ССТ. Подобный уровень двухсторонних отношений объяснялся, в том числе и тем, что еще до заключения НАФТА именно Уругвай занимал место второго торгового партнера Мексики сразу после Бразилии.

Что касается самой Бразилии, то Мексика, наряду с другими членами Альянса, активно стремилась укрепить экономические и политические связи с этим латиноамериканским гигантом. К концу второго десятилетия XXI в. Мексика и Бразилия вместе обеспечивали почти 2/3 регионального ВВП, кроме того, на эти страны приходилось 57% всего латиноамериканского экспорта. В качестве попытки сделать шаг навстречу экономической интеграции с южноамериканским регионом в 2010 г. было объявлено о намерениях Мексики и Бразилии создать стратегический альянс, полномочия, цели и сроки образования которого еще не были определены. Между Мексикой и Бразилией в 2003 г. была заключена Конвенция о предотвращении двойного налогообложения, позволившая значительно увеличить потоки взаимных инвестиций. Однако ведущиеся переговоры по согласованию ССТ, пик которых пришелся на февраль 2011 г., пока ни к чему не привели. С 2010 г. правительства Бразилии и Мексики официально приступили к доработке Соглашения о стратегической экономической интеграции (Acuerdo Estratégico de Integración Económica, AEIE), процесс которого продолжает сопровождаться препятствиями со стороны мексиканского бизнес-сообщества, склонного воспринимать Бразилию прежде всего как угрозу, а не как перспективного партнера.

Однако именно Бразилия стала главным торговым партнером Мексики в Латинской Америке и восьмым в мире. Мексика же стала для Бразилии вторым торговым партнером в регионе (после Аргентины) и десятым в мире. Южноамериканский гигант стал пятым пунктом назначения мексиканского экспорта в мире, а также первым пунктом назначения мексиканских инвестиций, предназначающихся Латинской Америке. Мексика же стала третьим пунктом назначения для экспорта Бразилии в ЛКА. В период с 2006 г. и по 2016 г. объем торговли между Мексикой и Бразилией увеличился практически в два раза – с 5,7 млрд долл. и до 9,2 млрд долл. За последние 20 лет двусторонняя торговля выросла на 475% (ACE N55 стало соглашением ad hoc для Мексики, с учетом того, что она поддалась на уговоры Бразилии о продлении системы заниженных квот до 2019 г., которую первоначально планировалось устранить в марте 2015 г. – Прим. авт.)[177].

В 2015 г. президенты Э. Пенья Ньето и Дилма Руссефф (20112016) подписали соглашение о сотрудничестве и содействии инвестициям, направленное на обеспечение большей прозрачности в нормативной базе каждой из стран при ведении предпринимательской деятельности. Стоит отметить, что Бразилия также подписала подобные соглашения с Чили, Колумбией и Перу, что было одобрено Рабочей подгруппой МЕРКОСУР по инвестициям (Subgrupo de Trabajo № 12 «Inversiones», SGT12). Примечательно, что соглашения о сотрудничестве с Мексикой и Перу уже были одобрены бразильским сенатом, став первыми двусторонними инвестиционными договорами, без промедления получившими одобрение конгресса Бразилии, в то время как остальные соглашения продолжили находиться в процессе утверждения[178].

С 2007 по 2012 г. в рамках Соглашения об экономической взаимодополняемости (Acuerdo de Complementación Económica № 55) между Бразилией и Мексикой были устранены ввозные таможенные пошлины на автомобили. До 2010 г. торговля в этом секторе велась с положительным сальдо в пользу Бразилии, однако с усилением экспортной конкурентоспособности мексиканских производств эта тенденция резко изменилась в 2011 г.[179] В целом же с 2000 и по 2017 г. Бразилия стала первым латиноамериканским инвестором в Мексику с общей суммой инвестиций в 4,5 млрд долл. (1% от общего объема прямых иностранных инвестиций, поступивших в Мексику за рассматриваемый период). На втором месте стоит Аргентина с общими инвестициями в 1,6 млрд долл. (0,3%), на третьем – Панама с чуть более 1 млрд долл. (0,23%). Однако эти цифры все еще кажутся ничтожными по сравнению с инвестициями, полученными Мексикой за эквивалентный период со стороны США, составившими 215 млрд долл. (46%)[180].

Основными получателями мексиканских инвестиций в ЛКА за период с 2000 и по 2017 г. стали Бразилия, Колумбия и Аргентина. В региональном разрезе к 2016 г. Мексика заняла второе место по объему своих годовых инвестиций в Латинскую Америку (30 млрд долл.) после Бразилии, ежегодные инвестиции которой в регион в среднем в три раза превосходили мексиканские (96 млрд долл.). (Исключением стал только 2013 г., когда инвестиции Мексики в регион составили 46 млрд долл, а бразильские – 75 млрд долл.)[181]

Примечательно, что еще до подписания соглашения по НАФТА именно Бразилия была ключевым торговым партнером Мексики (см. табл. 1, 2). Впоследствии усилившееся мексикано- бразильское соперничество в итоге привело к отсутствию явного регионального лидера, став существенным препятствием на пути объединения Латинской Америки. Если провести аналогию между европейской и латиноамериканской региональными интеграционными системами, то становится ясно, что лидирующее положение Мексики и Бразилии в условиях латиноамериканской интеграции могло бы выполнить ту же авангардную роль, которую в свое время сыграла франко-германская ось в период формирования Европейского союза.

Подтверждением политической разобщенности латиноамериканского региона являлось и то, что с момента создания такого влиятельного форума для обсуждения долгосрочных задач, как «Большая двадцатка» (G20), представленные в нем от Латинской Америки государства так и не смогли выработать единую стратегию участия в его обсуждениях. Мексика, Бразилия и Аргентина, представляющие в G20 Латиноамериканский регион, оказались не способны выработать единую позицию ни по одному вопросу.

Оглядываясь в прошлое, стоит сказать, что отношения Мексики с латиноамериканскими странами с самого начала XXI в. были неровными. В 2004 г. Куба и Мексика столкнулись с дипломатическим кризисом в двусторонних отношениях, в 2005 г. произошло охлаждение мексикано-венесуэльских отношений, а к началу мандата Ф. Кальдерона они уже испортились. К началу первого десятилетия XXI в. накопилось множество примеров громогласных обещаний Мексики по поводу интеграции с Латиноамериканским регионом, но реальная дипломатическая деятельность в этом направлении развивалась крайне медленно.

Таблица 1

Экспорт Мексики 1993-2017 гг. (в млн/млрд долл. США)

Таблица составлена на основе данных Министерства финансов Мексики[182].

Хотя первый толчок к восстановлению влияния Мексики в регионе был сделан при Висенте Фоксе, ряд мексиканских политологов считают, что внешняя политика Мексики в Латинской Америке активизировалась именно при Ф. Кальдероне, который наконец-то осознал необходимость уменьшения экономической зависимости от США. Кризис 2008 г., разыгравшейся в Соединенных Штатах, открыл глаза мексиканцам на отрицательные стороны сложившегося крайне зависимого положения мексиканской экономики от любых перемен, происходящих в экономике ее влиятельного соседа. Мексика пострадала от этого кризиса значительно больше других стран. После этого переломного момент Кальдерон попытался реконструировать пошатнувшиеся отношения с Венесуэлой, Кубой и Чили, а также максимально укрепить контакты с центральноамериканскими странами, в первую очередь касающиеся совместного поиска решения проблем безопасности и миграции.

Таблица 2

Импорт Мексики 1993-2017 гг. (в млн/млрд долл. США)

Таблица составлена на основе данных Министерства финансов Мексики[183].

Однако в глаза бросалась некая нерешительность Мексики в реализации курса по сближению со странами Латиноамериканского региона, прослеживающаяся при всех администрациях, пришедших к власти в XXI в., но неизменно заявляющих о необходимости активизации политики в этом направлении. Очередная попытка активизации курса по укреплению главенствующей роли Мексики в регионе, способной оставить далеко позади другие развивающиеся страны, в особенности Бразилию, была решительно предпринята и во время президентства Э. Пеньи Ньето. Уже начиная с первых месяцев 2014 г., глава Мексики посетил Кубу, Эквадор, Чили, Гондурас, Панаму и Перу, а также все страны Карибского бассейна, включая Венесуэлу.

Новый виток развития партнерских связей со странами Латинской Америки, начавшийся при администрации Пеньи Ньето, ознаменовался нормализацией отношений с Кубой, которые за годы нахождения у власти двух предыдущих администраций от Партии национального действия были фактически заморожены. В начале 2014 г. после участия в саммите Сообщества стран Латинской Америки и Карибского бассейна Пенья Ньето нанес официальный визит на Кубу, который завершился личной встречей с Фиделем Кастро. Вскоре после этого делегация из шестидесяти предпринимателей во главе с мексиканским министром экономики также посетили Кубу, подтвердив переход мексикано-кубинских отношений на новый уровень. Особый интерес у мексиканских предпринимателей вызвали благоприятные условия для прямых иностранных инвестиций, которые стала предлагать Куба на обширных территориях, граничащих с первой кубинской свободной экономической зоной (СЭЗ) – портом Мариэль. Кроме того, в связи с критическим положением Венесуэлы и неясностью перспектив работы программы льготных поставок венесуэльской нефти Петрокарибе (Petrocaribe) был озвучен план Мексики по увеличению поставок нефти на Кубу. Несмотря на это, Мексика пока еще не восстановила и, возможно, в ближайшее время так и не сможет восстановить привилегированное положение регионального партнера Кубы, которое она занимала в прежние времена. На данном этапе этот титул делят между собой Бразилия и Колумбия.

Таким образом, подводя итоги изучения попыток Мехико расширить свои связи с латиноамериканскими странами, мы можем отметить, что позиция современной Мексики в регионе продолжает нуждаться в определенной корректировке с тем, чтобы, с одной стороны, государства Латинской Америки перестали воспринимать ее как «посыльного Вашингтона» и, с другой стороны, чтобы появились реальные возможности для того, чтобы сместить Бразилию с позиции лидера континентального масштаба.

К концу второго десятилетия XXI в. мексиканская региональная политика продолжила характеризоваться традиционно зависимым положением от США, что неудивительно, поскольку она формировалась и развивалась, ориентируясь, в первую очередь, на североамериканский рынок. Если говорить о мексиканской внешней политике в целом, то следует отметить, что и в этой сфере своеобразным «маяком» в отношениях со странами региона стали США. Причем до такой степени, что любая внешнеполитическая активность Мексики к югу от ее границ, как и любые применявшиеся ею стратегические ходы и инструменты, неизменно отвечали политике и инициативам Вашингтона. Все это сводило на нет автономность мексиканской региональной политики, перечеркивая какую-либо возможность стать региональным лидером[184].

Во второй главе исследования определены и проанализированы особенности развития отношений в Западном полушарии в начале XXI в, а также сделан ряд важных выводов.

Во-первых, автором выявлены ключевые аспекты взаимодействия Мексики и США при Дж. Буше (младшем) и Б. Обаме, президентские сроки которых охватили первые десятилетия XXI в. Рассмотренные этапы двустороннего партнерства наглядно свидетельствуют том, что отношения между правительствами Мексики и Соединенных Штатов в 2000-2017 гг. можно охарактеризовать как протекавшие по двум параллелям: первую отличали дружелюбие и готовность к сотрудничеству, что закономерно приводило в общем к положительным результатам; другую же, остававшуюся, впрочем, на втором плане, – конфликты, сопряженные зачастую с резкими и недружественными высказываниями политиков и общественных деятелей, влекущие за собой неоднозначные решения имеющихся противоречий.

Во-вторых, подведены основные итоги внешнеэкономического сотрудничества США и Мексики в рамках НАФТА конца второго десятилетия XXI в. Автор делает вывод о том, что проект НАФТА, в пределах которого именно Соединенные Штаты стали ведущим технологическим и экономическим игроком с обширной зоной своего влияния, максимально приблизил Мексику к уровням технологического развития ее торговых партнеров. За время действия соглашения в Мексике была создана нормативно-правовая и экономическая база для активизации товарооборота, а также заметно повысились требования, предъявляемые к мексиканским работникам среднего и высшего звена. При этом степень зависимости мексиканской экономики от США, существующая уже более ста лет, стала еще более высокой, и уже никакая другая страна не способна заменить ее в ближайшие годы.

В-третьих, раскрыта специфика информационного воздействия в мексикано-американских отношениях, а также выявлены основные причины их обострения во втором десятилетии XXI в. Автор приходит к выводу о том, что несмотря на всю палитру исторических событий и эпизодов, которые вместе пережили эти два соседствующие, но при этом все такие же далекие друг для друга государства, в начале XXI в. в глазах американцев их ближайший латиноамериканский сосед продолжил ассоциироваться с негативными образами, лишь усиливающими отрицательные стереотипы, на протяжении многих лет методически создаваемые американскими СМИ.

В-четвертых, выявлены и проанализированы основные этапы процесса расширения связей между Мексикой и латиноамериканскими странами. К концу второго десятилетия XXI в. Латинская Америка столкнулась как с традиционными, так и с новыми вызовами, что привело к появлению очередной волны разговоров о необходимости объединения стран континента. При этом важной особенностью происходящего сегодня выступает отсутствие солидарности латиноамериканских государств с Мексикой. Этот феномен можно объяснить как углубляющимся кризисом межамериканских отношений, так и упущениями региональной политики, проводимой мексиканскими администрациями в конце XX в. и начале XXI в.

Особое внимание в проведенном исследовании уделено внешнеполитическому курсу администрации Д. Трампа, который позволил Мексике выйти за пределы ее зависимости в качестве представителя Соединенных Штатов в Латинской Америке. Кардинальный пересмотр политики Б. Обамы уже привел к тому, что геополитическая ситуация в Западном полушарии к концу второго десятилетия KKI в. резко изменилась. В свою очередь, Мексика, говоря словами известного американского журналиста Томаса Фридмана, решившая в свое время надеть «золотой жилет», без должной оценки подобного шага с точки зрения долгосрочной перспективы столкнулась с необходимостью постепенно снимать его.