Решение Мексики подписать торговое соглашение с Соединенными Штатами, к которому вскоре присоединилась и Канада, основывалось, прежде всего, на экономической рациональности. А особенное положение Мексики, вынужденной соседствовать с одной из сильнейших мировых держав со всеми негативными страницами истории их непростых двусторонних отношений, сделало это событие историческим и, в определенном смысле, даже психологическим.

На тот момент, когда администрация Карлоса Салинаса де Гортари (1988-1994) планировала согласование условий соглашения о Североамериканской зоне свободной торговли (North American Free Trade Agreement, NAFTA), Мексика уже почти два столетия была независимым и самостоятельным государством. Но в начале 1990-х трактовка этих понятий радикально поменялась ввиду осознания этой страной того, что значительная часть ее вовлеченности в международные сценарии уже была заранее предопределена и обусловлена другими гораздо более сложными наднациональными факторами, такими как экономика, торговля, экология, энергетика и миграционные проблемы. Прежде всего это проявлялось в отношениях с Соединенными Штатами. А создание НАФТА предполагало объективное изменение этих исторически сложившихся пропорций[74].

С момента провозглашения независимости страны, состоявшегося 28 сентября 1821 г., мексиканская внешняя политика оставалась политикой принципов[75]. И такая концепция неизменно применялась всеми мексиканскими администрациями, в первую очередь для поиска новых точек соприкосновения для расширения сотрудничества с Соединенными Штатами Америки. В конце XX в. внешняя политика Мексики, прикрываясь «североамериканским зонтиком» обеспечения безопасности в регионе, сконцентрировалась на предотвращении заражения страны мятежными настроениями, активно распространявшимися по всей Латинской Америке в 1960-х и начале 1970-х гг. С другой стороны, она была ориентирована на устранение внутреннего диссидентства и левых групп, в итоге признанных незаконными и якобы угрожающими стабильности гегемонистского режима Институционно-революционной партии (Partido Revolucionario Institucional, PRI). Вплоть до конца 1980-х гг. действующая под эгидой концепции национальных интересов, подобная система в целом работала достаточно эффективно. Но постепенно стали проявляться и ее негативные стороны, становящиеся с каждым годом все более явными. Рост прямых иностранных инвестиций (ПИИ) и объем внешней торговли Мексики оставались крайне скромными, а также крайне зависящими от Соединенных Штатов. Так называемые «особые отношения» между двумя соседями, отмеченные рядом успехов в 1950-х и 1960-х гг., начали постепенно себя исчерпывать.

Несмотря на существенные поступления от продажи нефти в 80-х гг. XX в., внешний долг Мексики перед американскими банками быстро рос. Постепенно более очевидными становились политические расхождения с соседями по региону по занятым позициям в отношении центральноамериканских конфликтов. В итоге это привело к заметному охлаждению отношений с Соединенными Штатами, а также к наложению как временных санкций, таких как «Операция Перехват» («Operation Intercept»), в рамках которой в 1969 г. на несколько дней были закрыты американские границы для ввоза мексиканской продукции, так и к введению дополнительных экспортных пошлин, имеющих уже постоянный характер[76]. Кроме того, все это происходило на фоне структурной незащищенности самой Мексики, находящейся в условиях сменяющих друг друга экономических кризисов[77].

Мексиканская внешняя политика тех десятилетий без должного успеха пыталась подчеркнуть на мировой арене свою автономию. Но это так и не привело ни к укреплению государственного суверенитета, ни к уменьшению внешней экономической зависимости, ни к получению Мексикой заметной роли в складывающейся международной обстановке. А осознание того, что в ее внешнеполитическом курсе отношения с США всегда играли и будут продолжать играть решающую роль, подало идею о насущности придания им инновационного экономического акцента.

И начиная с конца 1980-х гг. Мексика начала выстраивать уже иную систему сближения со своим влиятельным северным соседом, целью которой ставилась оптимизация глобальных торговых отношений. Несмотря на то, что всего шесть лет назад шли острые споры по поводу присоединения Мексики к ГАТТ (General Agreement on Tariffs and Trade, GATT), членом которого она стала в июле 1986 г., в 1992 г. эта страна все же решилась на подписание Североамериканского соглашения о свободной торговле, совместно с США и Канадой. «Мексика перестала противопоставлять себя Соединенным Штатам и вместо этого, присоединившись к НАФТА, встала на путь подражания им. Успех этого проекта зависит от схождения мексиканской, канадской и североамериканской культур»[78], – писал Сэмюэл Хантингтон в 1993 г.

Это событие стало толчком для подписания Мексикой и ряда других важных международных торговых договоров. В 1994 г. она присоединилась к ОЭСР (Organisation for Economic Cooperation and Development, OECD), в 1995 г. к ВТО (World Trade Organization, WTO). Стоит также отметить, что Мексика открыла свои дипмиссии в новых ранее неизведанных для нее странах, таких как Сингапур, ЮАР и Новая Зеландия, тем самым заметно расширив круг своих потенциальных партнеров. Иными словами, Мексика наконец-то осознала, что для того, чтобы ее внешняя политика смогла защищать национальные интересы, необходимыми условиями являются прагматизм и настойчивость. Именно в этом контексте и состоялось подписание соглашения НАФТА, в рамках которого мексиканцы планировали достижение пяти главных целей.

Первая цель заключалась в обеспечении расширения и стабильности доступа мексиканского экспорта в США. Вторая – создание упорядоченного и привлекательного для иностранных инвестиций механизма, с тем чтобы в будущем создать в стране больше новых рабочих мест. Третья – посредством открытой экономики и развития экспортного сектора достижение макроэкономической стабильности в стране, несмотря на непрекращающиеся еще с середины 1970-х гг. финансовые кризисы. Четвертая – попытаться приблизиться к экономическим показателями главных торговых партнеров, в частности США. И пятая цель, будучи косвенной, заключалась в постепенном создании обширной сети соглашений о свободной торговле. И по прошествии немногим менее четверти столетия итоговые результаты поставленных мексиканцами целей подтвердили, что для этой страны проект НАФТА увенчался успехом по всем обозначенным ею задачам[79].

К 2019 г. Мексика могла похвастаться 12 соглашениями о свободной торговле с 46 странами, 32 договорами о поощрении и взаимной защите капиталовложений и инвестиций c 33 государствами и 9 торговыми соглашениями в рамках Латиноамериканской ассоциации интеграции (Asociación Latinoamericana de Integración, ALADI). И это не считая Тихоокеанского альянса[80]. Таким образом, к концу второй декады XXI в. Мексика превратилась в одну из самых открытых экономик на планете.

Объем внешней торговли Мексики за прошедшие два десятилетия существенного вырос. Внешнеторговый оборот страны увеличился на 540%, как результат роста экспорта, составившего за этот период 614%, а также повысившегося на 467% импорта. Для сравнения, в то время как в 1993 г. мексиканский экспорт оценивался в 52 млрд долл., к 2017 г. он составлял уже 380 млрд долл. Импорт за эквивалентный период увеличился с 65 до 395 млрд долл.[81]

А положительное торговое сальдо, получаемое Мексикой при торговле с США, начиная с 2005 г. стало составлять около 60 млрд долл. ежегодно[82]. Именно эти цифры выдвигались на первый план всеми защитниками НАФТА, в том числе и известными мексиканскими экономистами Х. Заблудовски, Э. Бланко и Х. Серра Пуче, которые еще в 1994 г. были одними из консультантов и участников переговоров по этому соглашению с мексиканской стороны[83]. Их также приводил и Д. Трамп (2017 – н. в.), но уже в качестве довода в пользу ликвидации проекта.

Открытие экономики совместно с подписанием целого ряда торговых соглашений коренным образом поменяли состав экспортной корзины, явление, охарактеризованное американским экономистом Р. Хаусманном экономической сложностью (economic complexity)[84]. Так, в 1985 г. мексиканский экспортный сектор был сконцентрирован на сырьевых товарах, в основном нефти и минеральном сырье, составлявших более 60% от всего продаваемого Мексикой за рубеж. Мексиканская экономика сильно зависела от мировых цен на нефть. Фактически эта страна «сидела на нефтяной игле». Кроме того, сложившаяся ситуация очень затрудняла диверсификацию производства и развитие конкуренции на внутреннем рынке.

Условия НАФТА помогли изменить состав этой корзины в обратном порядке. К 2018 г. 90% мексиканского экспорта стала составлять промышленная продукция, а остальные 10% остались за сельскохозяйственными продуктами, продукцией горнодобывающей промышленности и нефтепродуктами. Объем экспорта промышленных изделий (автозапчасти, двигатели для грузового транспорта, трактора, холодильники, телевизоры, стиральные машины, компьютеры, детали для автокресел, электрические кабели для автомобилей и ортопедические приспособления) за период с 1993 по 2017 г. увеличился более чем в 8 раз. В Мексике появилось активно развивающееся промышленное производство с постепенно растущей добавленной стоимостью. Произошла трансформация производственного аппарата страны, в котором заметная роль была отведена обрабатывающей промышленности. (Приводятся цифры, опубликованные Министерством экономики Мексики и Национальным институтом статистики и географии (Instituto Nacional de Estadística y Geografía, INEGI). – Прим. авт.).

В целом же за период с 1993 по 2016 г. Мексика увеличила свой экспорт в Соединенные Штаты в 7 раз, в то время как за эквивалентный период сами США увеличили свой экспорт в Мексику в 5 раз[85]. Важно заметить и то, что существенная часть экспортируемых из Мексики товаров была американская, а не мексиканская: из всего объема экспорта 40% приходились на продукцию крупных сборочных предприятий, получивших название макиладорас (исп. maquiladora), деятельность которых проходила по схеме «привезли компоненты из США – собрали в Мексике – увезли готовый продукт обратно в США».

Согласно данным Комиссии по экологической, экономической и социальной политике (Commission on Environmental, Economic and Social Policy, CEESP) за 2017 г., 10 млн рабочих мест в Мексике и 5 млн рабочих мест в США стали напрямую либо же косвенным образом зависящими от условий, гарантированных НАФТА[86].

Что касается повышения уровня занятости в Мексике, то полученный эффект от НАФТА также оказался достаточно положительным. Согласно данным мексиканского Министерства экономики и Всемирного банка (World Bank, WB) за время действия соглашения в стране было создано около 10 млн новых рабочих мест, половина из которых стала напрямую связана с расширением экспортной деятельности страны. Более того, в мексиканских компаниях, связанных с экспортным сектором, заработная плата увеличилась на 40%. В то время как в Канаде этот показатель составил 35%, а в США – 18%[87]. А время, необходимое для внедрения новых технологий из США в Мексику, сократилось в два раза, по сравнению со временем, требующимся до заключения соглашения.

Произошло заметное увеличение объема иностранных инвестиций в эту латиноамериканскую страну. В период с 1999 по 2017 г. Мексика получила около 460 млрд долл. прямых иностранных инвестиций, из которых более половины поступили со стороны ее партнеров по НАФТА[88]. Важно и то, что подписание соглашения способствовало развитию торгово-экономических связей с Канадой: в 1993 г. их товарооборот составлял лишь 4 млрд долл., а в 2016 г. стал более 36 млрд долл. Именно Канада стала важным источником поступления ПИИ, общий объем которых за период с 1994 до 2017 г. составил 26 млрд долл.[89] Наряду с этим активно развивались и процессы политического диалога: Канада все чаще стала занимать союзническую позицию по отношению к Мексике.

Большая часть иностранных инвестиций была направлена в отрасль обрабатывающей промышленности, создав круговорот экспортируемых товаров, что полностью соответствовало интересам Мехико. Наиболее привлекательным сектором мексиканской экономики для ПИИ стало машиностроение, сделав Мексику одним из мировых лидеров по сборке автомобилей. Именно автомобильная промышленность стала символом явной победы Мексики и откровенного проигрыша США. Начиная с 1994 г. экспорт автомобилей в среднем ежегодно увеличивался на 12,6%. К 2018 г. в Мексике появились более 30 крупных автомобильных заводов (до 1993 г. их было 13), а 63% всего мексиканского экспорта в США стало приходиться на машиностроение.

В этом контексте уместно акцентировать два важных момента. Первый из них заключался в том, что значительная часть ПИИ, поступивших от стран-нечленов НАФТА, была привлечена за счет получения возможности экспортировать на региональный рынок. Необходимость достижения нужной степени региональной интеграции, закрепленная соглашением, привела к размещению в Мексике сборочных предприятий макиладорас, а также их прямых поставщиков[90]. Второй момент заключался в том, что созданные благодаря НАФТА цепочки поставок способствовали включению Мексики в региональный производственный цикл. Пример США показателен: американский импорт, закупаемый из Мексики и Канады, на 40% и 25% состоял из компонентов, произведенных в самих Соединенных Штатах. В свою очередь, в закупках США из Китая и Японии эти показатели составили лишь 4% и 2%[91].

Начиная с конца далекого XIX в. экономика Мексики на более чем 80% зависела от Соединенных Штатов, что поддерживалось на протяжении всего XX в. и продолжило наблюдаться и во втором десятилетии XXI в. Тем не менее именно НАФТА создало эту непревзойденную скорость торговли, ставшую ключевой для Мексики. Был создан региональный рынок, который к 2018 г. оценивался в 19 трлн долл. с 470 млн потребителей. Мексика, США и Канада стали ежедневно проводить финансовые операции друг с другом на 3 млрд долл. Мексиканский экспорт в США и Канаду стал стоить 36 млн долл. в час, а импорт – в 370 тысяч долл. в минуту, поступавших от ее партнеров по соглашению[92].

Мексика «строила» североамериканскую зону свободной торговли, преследуя очень четкие и определенные цели, в итоге оказывавшиеся успешно воплощенными. Однако проект НАФТА привел и к ряду других последствий, которые на момент вступления в силу соглашения не были столь ожидаемы, но к 2018 г. уже стали важной частью новой повестки дня мексиканской государственной политики. Прежде всего речь шла об оказанном воздействии на производственный аппарат, изменении комбинации рыночной экономики Мексики, а также достигнутом уровне развития страны в региональном разрезе.

Именно проект НАФТА повысил конкуренцию на национальном рынке и внес системные изменения в предпринимательскую среду, что стало эффективными факторами обеспечения экономического роста страны. В период 1991-1993 гг., когда переговоры по НАФТА уже подходили к концу, в Мексике шло активное обсуждение того, смогут ли в условиях свободной торговли местные мексиканские компании эффективно конкурировать с североамериканскими. Мексиканские промышленные предприятия, работающие в самых разных отраслях, таких как машиностроение, сборочное, текстильное, стальное, а также сельскохозяйственное производство, именно в создании НАФТА видели серьезные для себя риски[93]. На тот момент в стране был закрытый и уже «поделенный» рынок, игроки которого не были заинтересованы в адаптации к новым правилам игры мировой экономики, которые рано или поздно должны были привести к участию в глобальной торговле. Местные мексиканские компании не были готовы к реальной конкуренции, ожидая, что она приведет к их немедленному разорению[94].

В конечном же счете, по большей части их опасения оправдались. Выгодами от НАФТА воспользовались прежде всего крупные транснациональные компании (ТНК), а тысячи малых и средних мексиканских фирм были вынуждены закрыться, не выдержав конкуренции[95].

В Мексике наиболее проигравшими стали национальные производители одежды, обуви и игрушек, оказавшиеся полностью вытесненными их конкурентами. Приток более дешевого импорта из США и Канады негативно сказался и на сельском хозяйстве, поставив мексиканских фермеров на грань разорения и в итоге сократив численность занятых в этой отрасли малых и средних предприятий почти на одну треть[96]. Мексиканский аграрный сектор оказался не в состоянии противостоять новой реальности, заметно подкосившей его: к 2016 г. Мексика заняла третье место по объемам импорта отдельных видов сельскохозяйственной продукции, производимых в Соединенных Штатах[97]. Закупки сельскохозяйственной продукции Мексикой, а именно зерна и мяса, увеличились в пять раз с момента подписания договора. Это привело к тому, что в США одними из главных победителей от НАФТА стали именно сельскохозяйственные производители. Вторым американским триумфатором от условий НАФТА стал сектор услуг, экспорт которых в Канаду и Мексику с 1993 г. увеличился в 5 раз[98].

В США же наиболее ущемленными оказались сами американские работники. Согласно данным Американской федерации труда и Конгресса производственных профессиональных союзов (AFL-CIO), крупнейшего объединения профсоюзов в Соединенных Штатах Америки, действие НАФТА повлекло за собой потерю более 700 тыс. рабочих мест, большинство из которых были перенесены в Мексику. Открытие зоны свободной торговли с Мексикой в первую очередь отрицательно сказалось на штате Мичиган, где находится г. Детройт, ядро развития американской автомобильной промышленности. Именно этот штат стал худшим в стране по показателям потерянных в нем рабочих мест. За ним следуют штаты Калифорния и Техас[99].

За годы функционирования Североамериканской зоны свободной торговли в США, в отличие от Мексики, произошел переход от производственной экономики к экономике сферы услуг, повлекший за собой существенные сокращения рабочих мест в промышленности[100]. И именно произошедшая трансформация привела к тому, что Д. Трамп, заняв жесткую протекционистскую позицию, определил два новых приоритета в повестке дня в области развития торговли с Мексикой: восстановление рабочих мест в промышленной сфере, а также уменьшение торгового дефицита.

Другим неочевидным результатом НАФТА стало то, что региональные асимметрии в федеральной структуре Мексики, существовавшие гораздо раньше запуска этого проекта, еще более усугубились. Это привело к тому, что лишь несколько мексиканских штатов смогли воспользоваться новыми открывшимися возможностями. В итоге в стране была создана крайне разнородная экономическая и промышленная география.

Такие штаты, как Мехико, Халиско, Коауила, Нуэво-Леон, Агуаскальентес и Керетаро, смогли извлечь для себя гораздо больше выгоды от условий свободной торговли, превратившись в тесно связанных с передовыми производственными технологиями и североамериканским рынком в целом. Проект НАФТА для Мексики стал коридором для экспорта на рынок этой страны товаров из других государств, дополнительно переделанных на ее территории. С этой целью в приграничной зоне активно развивалась инфраструктура, модернизировались система сертификации и таможенные службы. В то же время штаты, находящиеся на юго-востоке страны, продолжили существовать при технико-экономических и промышленных условиях, оставшимися такими же, какими они были до вступления в силу соглашения. А ранее существовавшие в этих районах проблемы, такие как бедность, недостаточная экономическая диверсификация и крайне низкая общая производительность, со временем еще более усугубились.

Что касается США, то согласно данным Международного научного центра имени Вудро Вильсона (Wilson Center), более 5 млн рабочих мест в таких штатах, как Калифорния, Техас, Нью-Йорк, Флорида, Иллинойс и Пенсильвания, превратились в прямо зависящие от торговли с Мексикой[101]. В том числе для ряда штатов мексиканские инвестиции стали существенным источником рабочих мест и гарантией их экономической активности: Мексика превратилась в главного покупателя товаров, произведенных в Калифорнии, Аризоне и Техасе, а также заняла второе место по объемам закупок из 20 других американских штатов. Признание «особой важности» мексикано-американских экономических и культурных связей привело к тому, что в штатах Аризона, Калифорния и Техас были открыты офисы по содействию торговле и инвестициям в Мексику[102].

Однако наряду со всеми вышеперечисленными выгодами, которые Мексика смогла извлечь для себя из североамериканской зоны свободной торговли, выделялся и ряд последствий отрицательных[103].

Первое из них заключалось в том, что, несмотря на произошедшую в Мексике технологическую модернизацию производственного аппарата страны, наряду со значительным увеличением степени открытости экономики и объемов внешней торговли за последние два десятилетия в стране наблюдался крайне скромный экономический рост – лишь 2,4% в год. Позиции Мексики в международной торговле повысились несущественно: к 2017 г. в мировом рейтинге Мексика заняла лишь 12-е место, несмотря на то, что за время функционирования североамериканского соглашения товарооборот с Канадой увеличился в 9 раз, а с США – в 5 раз[104].

Второй результат со знаком «минус», уже упоминавшийся выше, заключался в том, что региональное развитие оказалось крайне неоднородным по стране. Ряд мексиканских штатов, по большей части расположенных на севере страны наиболее близко к США, успешно диверсифицировались, достигнув при этом положительных экономических показателей. Доход на душу населения в одном из самых промышленно развитых штатов в стране, Нуэво-Леон, стал сопоставим с показателями Южной Кореи. При этом южные штаты так и продолжили «выживать» при доходах, равноценных получаемым в беднейших странах Центральной Америки.

В-третьих, несмотря на то, что в некоторых секторах, таких как производство компьютерной техники и автозапчастей, автомобильная, аэрокосмическая и электронная промышленности, наблюдалось наличие более высокой добавленной стоимости, тем не менее они так и не стали способными эффективно конкурировать с остальным миром.

В-четвертых, ВВП на душу населения в Мексике в сравнении с 1994 г., когда он составлял около 5500 долл., к 2018 г. увеличился лишь до 8300[105]. При годовом темпе роста в чуть более 1% это стало ничтожным достижением для развивающейся страны, которая в течение периода 1960-1980-х гг., так называемые «золотые десятилетия» мексиканской экономики, демонстрировала ежегодный рост ВВП на 3,4%. По показателям на конец второго десятилетия XXI в. Мексика превратилась в одну из самых отстающих стран ЛАК, несмотря на ее значимость в регионе. Для сравнения, среднегодовой рост ВВП на душу населения за эквивалентный период (1994-2016 гг.) в Панаме составил 4,4%, в Чили – 3,40%, в Колумбии – 2,1%. А согласно мнению экспертов вашингтонского Центра экономических и политических исследований (Center for Economic and Policy Research), тот факт, что Мексика так и не восстановила темпы экономического роста, наблюдавшиеся в десятилетия, предшествующие 1980 г., подтвердил неэффективность НАФТА для мексиканской экономики. Ибо в противном случае к 2019 г. Мексика смогла бы опередить по показателям ВВП на душу населения даже ряд стран ЕС, а именно Португалию (21000 долл.) и Грецию (20 000 долл.)[106].

В-пятых, что касается показателей по заработной плате, безработице и бедности. «Разница в размерах заработных плат работникам в рамках стран – членов НАФТА со временем будет устранена», – заверял еще в августе 1992 г. Хайме Серра Пуче, министр торговли в администрации К. Салинаса и один из главных вдохновителей подписания НАФТА[107]. Четверть века спустя реальные цифры средней оплаты труда в Мексике полностью опровергли этот прогноз. К 2017 г. средняя заработная плата за вычетом инфляции выросла лишь на 4%, а разница с эквивалентными показателями ее северных соседей еще больше увеличилась[108].

Что неудивительно с учетом того, что все администрации без исключения, пришедшие к власти в Мексике начиная с 1994 г., намеренно сдерживали увеличение заработной платы по стране, преследуя одну цель: за счет низких затрат на рабочую силу привлечь побольше американских компаний, в особенности, промышленных. В итоге Мексика оказалась на одинаковом с Китаем уровне по показателям заработной платы, а в некоторых отраслях даже ниже. Труд миллионов мексиканских рабочих стал оплачиваться минимальной заработной платой (около 4,5 долл. в день), одной из самых низких во всей Латинской Америке[109].

Вот почему, когда сторонники Д. Трампа поддерживали его критику НАФТА, аргументируя это тем, что «компании и даже целые отрасли промышленности покинули США на благо мексиканцев», в самой Мексике широко обсуждался вопрос, кто же стал самым эксплуатируемым работником в сложившейся благодаря этому североамериканскому проекту производственной цепочке[110]. И напрашивающий на него ответ оказался совсем неутешительным, так как именно предприятия макиладорас, созданные в Мексике при НАФТА, пользуясь своим конкурентным преимуществом низкой оплаты труда, позволяли долгие годы поддерживать в Соединенных Штатах привычный образ жизни, основанный на потреблении[111].

Самым явным подтверждением тому являлось автомобилестроение. По данным на 2018 г. в Мексике насчитывалось более 700 тыс. работников, задействованных в этой индустрии, от предприятий по производству автозапчастей до окончательной сборки, большинство из которых были североамериканскими. Рабочим в автомобильной промышленности в Мексике выплачивалась неприемлемо низкая заработная плата: в среднем 300-400 долл. в месяц. Сотрудник на равнозначной должности в структуре этого же предприятия, но находящегося уже в штате Мичиган, зарабатывал более 30 долл. в час. Формально уровень безработицы в Мексике с момента вступления в силу НАФТА сократился на 20%. Но эти положительные результаты были достигнуты, среди прочего, и за счет увеличения числа работающих на условиях неполной занятости[112].

По данным Экономической комиссии ООН для Латинской Америки и Карибского бассейна (ЭКЛАК), оценившим уровень бедности в 1994 г., цифры, зафиксированные в Мексике, и средний показатель по Латинской Америке были примерно одинаковые и составляли 45% от населения страны. Согласно данным за 2016 г. процент населения Мексики, проживающего в условиях бедности, составил 41%, а в средний показатель по Латинской Америке стал 25%[113].

В-шестых, ослабление мексиканского песо по отношению к доллару США, ставшее, пожалуй, самым обсуждаемым в Мексике итогом прошедших 24 лет существования НАФТА. Пройдя три периода резкого обесценивания (кризис середины 1990-х гг., Великая рецессия 2008 и 2009 гг., а также приход в Белый дом Д. Трампа в 2017 г.), мексиканская валюта стала стоить не 4 единицы за доллар, как это было до подписания североамериканского соглашения, а 19 единиц (2019 г.). Прямыми следствиями обесценивания стали увеличение объемов семейных денежных переводов мексиканских иммигрантов из США в Мексику (исп. remesas) и снижение покупательной способности самих мексиканцев.

Корни этих отрицательных последствий кроются, прежде всего, в недостаточным уровне производительности труда и нехватке ПИИ, и никак не в самом процессе либерализации. Мексиканская экономика росла значительно медленнее других латиноамериканских стран ввиду слабого валового внутреннего прироста основного капитала, а также непродуктивности поступивших инвестиций. Исследование, в 2016 г. проведенное группой из 54 мексиканских экономистов, пришло к выводу, что в последние десятилетия коэффициент инвестиций в Мексику оставался относительно постоянным, при этом доля их вкладов в рост экономики страны постепенно уменьшалась[114]. Причинами подобного стали неэффективность системы финансового посредничества, использование не в полной мере преимуществ от открытой экономики, слабость внутреннего рынка, плохое качество образования, а также низкий уровень используемых технологических инноваций. Значительная часть полученных инвестиций попросту пошла на неэффективные проекты. Кроме того, на протяжении прошедших лет североамериканское соглашение никак не развивалось, не учитывало новые важные аспекты, такие как влияние информационных технологий, сетевых операций, а также общие тенденции в глобальной экономике в целом. Тема актуализации соглашения поднималась на саммите стран – участниц НАФТА, прошедшем в 2014 г. в Мексике[115]. Но обещания по гармонизации стандартов торговли, улучшению условий пограничного транзита и оптимизации работы таможенных органов, наряду со стимулированием производственной интеграции так и остались голословными.

Вступление в должность президента США Д. Трампа 20 января 2017 г. означало, что мексикано-американские отношения столкнулись с необходимостью существовать в ближайшие годы в новой реальности. В Соединенных Штатах вновь возродились антимексиканские настроения, откровенное проявление которых совсем недавно казалось полностью исчерпанным. Неожиданно они стали проявляться и в коммерческой сфере, породив активную критику в отношении прошлых и будущих соглашений о свободной торговле. Стоит вспомнить третьи дебаты между Хиллари Клинтон и Дональдом Трампом, когда Трамп обвинял своего противника в том, что «НАФТА – худшее соглашение в истории Соединенных Штатов, и ваш муж подписал его». И Х. Клинтон не стала защищать НАФТА, также поддержав критику в адрес условий этого соглашения[116].

Мексика усилиями американского президента превратилась чуть ли не в главного врага нации, став объектом не просто постоянных нападок, но и основной угрозой безопасности Соединенных Штатов. В предвыборной кампании Д. Трампа выделялись два важных обещания, касающиеся будущих отношений США с Мексикой: строительство заградительной стены по всему периметру границы, должной наглухо перекрыть возможность нелегальной миграции в США, а также пересмотр НАФТА, являвшейся, по его мнению, очевидно ошибочной инициативой.

Несмотря на то, что именно Соединенные Штаты в течение прошедших семидесяти лет были ярыми борцами за открытый режим внешней торговли, их протекционистские настроения к концу второго десятилетия XXI в. заметно усилились. Дональд Трамп не только заявлял, что ВТО и ряд торговых договоров, подписанных ранее США, неэффективны и отрицательно повлияли на уровень жизни американского народа, но и раскритиковал процесс глобализации как таковой, особенно в отношении перевода производств в другие страны. Одним из первых распоряжений Дональда Трампа на посту президента стал выход США из Транстихоокеанского партнерства (ТТП), планировавшего создание крупнейшей в мире зоны свободной торговли. Этот шаг привел к общей потере интереса к этому торговому объединению, а также постепенному отказу от него со стороны ряда азиатских стран, которые уже пошли на уступки, планируя обеспечить себе лучший доступ к рынку США[117]. Крах ТТП заставил Мексику еще более серьезно подойти к грядущему пересмотру НАФТА, ведь именно через партнерство мексиканцы планировали защитить свои уже занятые позиции в Северной Америке[118].

Переговорный процесс по вопросу инициированного Вашингтоном пересмотра НАФТА затянулся более чем на год, начавшись в августе 2017 г. Это объяснялось не только тем, что сторонам требовалось согласовать множество изменений к соглашению и принять нововведения, но, прежде всего, желанием Вашингтона отталкиваться исключительно от его собственных интересов. Примечательно, что в проходивших обсуждениях по наиболее спорным вопросам Мексика и Канада большей частью занимали схожие позиции, еще раз подтверждая, что именно благодаря 24 годам функционирования НАФТА эти две страны смогли найти общий язык.

Только лишь придя в Белый дом, Д. Трамп сразу же начал выводить из Мексики крупные американские компании, уже надежно закрепившиеся на территории этой страны и во многом привязавшие мексиканскую экономику к американскому рынку, угрожая им резким повышением импортных тарифов в случае поставок в США своей продукции. Наряду с этим в начале 2018 г. он также решился на введение импортных пошлин на сталь и алюминий. Что привело к тому, что Мексика не только присоединилась к Канаде и Евросоюзу с иском в ВТО по вопросу протекционистских мер Вашингтона, но и ввела встречные ограничения на импорт из США ряда аналогичных товаров. Со своей стороны Канада ввела ответные санкции на американские товары.

Несмотря на то, что трехсторонние переговоры по пересмотру НАФТА, пройдя семь раундов, к концу 2018 г. практически зашли в тупик, решающим фактором в сложившейся ситуации оказалось желание главы Мексики Э. Пеньи Ньето завершить свой провальный президентский срок подписанием значимого международного договора. Это привело к тому, что мексиканская сторона решилась пойти на уступки по ряду вопросов, несмотря на то, что это не в полной мере отвечало интересам Канады.

В итоге 30 ноября 2018 г. лидеры США, Мексики и Канады подписали на саммите G-20, проходившим в Буэнос-Айресе, обновленный вариант НАФТА, переименованный в Соглашение США, Мексики и Канады (United States – Mexico – Canada Agreement, USMCA) (далее ЮСМКА).

В модифицированной торговом соглашении США смогли зафиксировать ряд выигрышных для себя по сравнению с НАФТА изменений. В частности, для автомобильной отрасли были введены деофшоризация промышленности, увеличение так называемого «Объема регионального содержания» (уровня региональной локализации) и обязательность поднятия зарплат мексиканских работников, занятых в автомобилестроении (до 16 долл. за 1 час работы). Кроме того, в договоре были закреплены новые положения, расширяющие возможности электронной торговли, и нормы, повышающие эффективность защиты интеллектуальной собственности. Кроме того, появилась новая статья, запрещающая ограничительные меры в отношении американских предприятий и финансовых организаций, а также пункт, запрещающий проведение «недобросовестных» девальваций. По-своему знаковым было также включение нового положения о том, что в случае торгового союза одной из стран – членов ЮСМКА с «государством нерыночной экономики» (под чем понимался Китай) два других партнера получают право выйти из соглашения в течение 6 месяцев и заключить собственный двусторонний экономический договор. Подобная мера фактически перекрывала возможный доступ китайских компаний на рынки США через размещение их производств на мексиканских и канадских землях.

В свою очередь Мексика и Канада все же смогли отклонить включение в новый договор положения об автоматическом прекращении его действия в случае его неподтверждения сторонами-членами. Тем не менее срок действия нового соглашения стал составлять 16 лет в отличие от бессрочного НАФТА. Кроме того, 20 мая 2019 г. глава США подписал распоряжения об отмене вышеупомянутых 25-процентных пошлин на импорт стали и 10-процентных – на ввоз алюминия из Канады и Мексики. Это было вызвано рядом факторов: ускорением процесса ратификации нового торгового соглашения – ЮСМКА, договоренностью об отмене взаимных претензий по разбирательствам в рамках ВТО, а также введением новых жестких мер, направленных на то, чтобы препятствовать попаданию китайской стали в США через Канаду или Мексику.

После подписания модифицированного договора главы Мексики, США и Канады заявляли, что для каждого из них он стал «выгодной сделкой», преследующей цель усиления позиций североамериканских государств через еще большую экономическую интеграцию. Важной отличительной чертой сложившейся ситуации стало то, что посредством ЮСМКА Соединенным Штатам удалось вступить на путь постепенного создания фронта «контркитайского экономического противоборства»[119]. Вместе с тем подписание обновленного договора, где все трое партнеров все же пошли на взаимные уступки друг другу, для Мексики стало завершением тягостной страницы истории, характеризовавшейся высшей степенью неопределенности в отношениях с ее главным торговым партнером – Соединенными Штатами.

Несмотря на высокопарные заявления Д. Трампа о достигнутых благодаря новому соглашению выгодах для США, на самом деле ЮСМКА ненамного отличался от НАФТА, а реальные внесенные изменения крайне скромны. И для Мексики это стало более чем удовлетворительным результатом, ввиду того, что удалось избежать торговой войны с США, к которой эта латиноамериканская страна не была готова[120]. «В соглашении нет новых положений, действительно “полезных” для мексиканцев. Но положительный момент заключается в том, что мы сумели сохранить те условия НАФТА, которые приносили нам пользу и которые Трамп так жаждал устранить», – отметил мексиканский эксперт Руис Наполес[121]. Это мнение разделили большинство как представителей мексиканского бизнес-сообщества, так и политической элиты.

Примечательно, что в аббревиатуре названия нового соглашения на испанском языке слово «Мексика» стоит перед США и Канадой (исп. El Tratado entre México, Estados Unidos y Canadá, T-MEC), тем самым подчеркивая особую «лепту», внесенную ею в переговорный процесс, проходивший практически без участия Канады (Канада присоединилась значительно позже, в сентябре 2018 г.), где она смогла разговаривать на равных с американцами.

Вместе с тем опыт Мексики как самой уязвимой экономики из стран НАФТА позволил сделать ряд выводов, которые могут оказаться полезными ей не только для того, чтобы в полной мере воспользоваться преимуществами свободной торговли, но и для успешной реализации будущих интеграционных инициатив.

Первый вывод заключается в том, что предпринятая в Мексике попытка интеграции и либерализации торговли привела к положительным результатам с точки зрения значительного роста экспорта и привлечения ПИИ. Стоит отметить, что были внесены существенные изменения в экономическую, промышленную, городскую и региональную географию страны, успешно внедрены передовые практики в таких сферах, как охрана окружающей среды, предпринимательская и социально-трудовая. Однако все это так и не привело к достижению результатов, позволяющих конкурировать на глобальном уровне vis-a-vis с другими странами, производящими высокотехнологичные товары с большей добавленной стоимостью.

Во-вторых, свободная торговля не заменила собой то, что сама Мексика должна была модифицировать с точки зрения достижения более эффективной государственной политики в институциональных, регулирующих, инфраструктурных, образовательных и высокотехнологичных сферах, совместно способных обеспечить рост производительности труда. Приобретение Мексикой конкурентных преимуществ возможно только при соблюдении четырех условий: образовательная реформа, ориентированная на повышение качества образования, разработка универсальной системы социальной защиты, создание эффективного механизма бюджетного перераспределения по штатам, а также повышение конкуренции на национальном рынке.

Важно понимать и то, что экономический рост, повышение доходов на душу населения, а также увеличение среднего класса, произошедшие в Мексике за время действия НАФТА, способны завести страну в ловушку среднего дохода. (Интересная дискуссия о применении данного концепта в самой Мексике приводится мексиканскими политологами Клаудио Лоссер и Хариндере Коли в их работе «Futuro para todos. Acciones inmediatas para México». Claudio Loser y Harinder Kohli. México. The Centennial Group Latin America, 2012, а также чилийским экономистом и политиком Алехандро Фоксли в его работе «La Trampa del Ingreso Medio. El desafío de esta década para América Latina». Alejandro Foxley, Santiago, CIEPLAN, 2012. – Прим. авт.) И для того чтобы не попасть в эту «ловушку», из которой уже несколько лет пытается выйти Бразилия, будучи крупнейшей экономикой Латинской Америки, Мексике необходимо активное внедрение инноваций, создание более диверсифицированной экономики, а также наращивание внутреннего спроса за счет роста среднего класса.

И последний вывод заключается в том, что открытая экономика, а также определенное количество успешных компаний и секторов экономики, благополучно вышедших на международные рынки, еще далеко не равноценно созданию по-настоящему инновационной и конкурентоспособной предпринимательской среды. Ведь именно усиление инновационных практик способно содействовать структурной перестройке, выдвигая на первый план как новые отрасли, способные создать конкуренцию лидерам мирового рынка, так и традиционные. Ибо инновационный бизнес – это, среди прочего, и предприятия, расширяющие возможности технологического развития традиционных отраслей. Не только high-tech может быть инновационным, но и строительство, сельское хозяйство, добыча нефти[122].

В региональном отчете Всемирного банка за 2016 г. отмечалось, что, несмотря на то, что в последние годы экспортная деятельность в Латинской Америке была действительно впечатляющей, ввиду недавно заключенных ССТ, адаптации стратегий по продвижению экспорта, и, в особенности, появлению многонациональных компаний мультилатинас, чье влияние на региональном уровне растет с каждым годом, присутствует откровенно слабая сторона, а именно – явная нехватка инноваций[123]. Между странами ЛАК и сопоставимыми странами и регионами существует огромный разрыв в инновационном развитии. Такой разрыв наблюдался не только в области исследований и научно-технических разработок, но также и в контексте инноваций продуктов и процессов. И от этого одинаково страдают как большие, так и малые компании[124].

Появление и дальнейшая эволюция торговой открытости, произошедшие благодаря Североамериканской зоне свободной торговли, полностью изменили структуру экономики Мексики. За прошедшую четверть века эта страна превратилась в крупнейший промышленный центр латиноамериканского региона с технологически развитыми сельскохозяйственным и машиностроительным секторами. И полученный этой страной опыт реализации столь масштабных интеграционных проектов, со всеми его «плюсами» и «минусами», способен помочь Мексике адаптироваться к новым правилам игры глобальной экономики и мировой торговли, давая ей все шансы, чтобы стать по-настоящему самостоятельным и весомым их игроком.