Как отмечалось выше, новые подходы к внешней политике, а также важнейшие концепции и постулаты, разработанные мексиканскими учеными, неизменно вращались вокруг ряда стержневых ценностей, раскрывающих ее основные принципы и выявляющих ее особенности. В широком смысле принципы можно определить как нормы и фундаментальные идеи, которые управляют мышлением или поведением. То есть они являются нормативными представлениями о том, что является надлежащим или приемлемым поведением в определенной ситуации, учитывая конкретную национальную идентичность. Принципы внешней политики можно определить как язык, посредством которого страны сообщают другим международным субъектам, что именно они считают допустимым либо же неприемлемым.
В современном международном сообществе существуют определенные правила сосуществования между государствами, согласованные и четким образом закрепленные в ряде нормативных актах. Явным примером подобного выступает Устав Организации Объединенных Наций, принципы которого разделяются всеми государствами-членами. Однако выделяется ряд стран, которые, подобно Мексике, предпочли пойти дальше и включили в свои конституции внешнеполитические принципы, которых они придерживаются и защищают. Это является способом подчеркнуть важность, которой наделяются определенные стандарты поведения страны во внешней политике.
В мексиканских политологических исследованиях особое значение придается тезису о том, что государства должны автономно устанавливать основные принципы, определяющие их внешнюю политику, принимая во внимание ряд элементов внутреннего и международного характера. И, как правило, страны берут за основы те принципы международного поведения, которые созвучны с их политической, экономической и социальной эволюцией, а также с моделями развития общества и политической культурой – всем тем, что принято называть национальной идентичностью. Ярким примером вышесказанного выступает принцип самоопределения народов, ставший центральной ценностью в дипломатии стран, имеющих за плечами опыт колониальной зависимости. Кроме этого, он присутствует и в идеалистической вильсоновской концепции, ставшей неизменной частью либеральной политической культуры Соединенных Штатов.
С другой стороны, мексиканскими политологами подчеркивается, что принципы, признанные наиболее важными для страны, напрямую связаны с ее позиционированием в международной системе, с ее ролью и значимостью в мировой политике, а также ее геополитическим положением. Это проявляется в том, что малые страны, которые являются соседями крупных военных держав, особым значением наделяют именно принцип запрещения применения силы в международных отношениях. И несмотря на то, что принципы внешней политики влекут за собой соблюдение определенных обязанностей, раскрытие этих обязанностей всегда происходит под влиянием конкретных событий и внешних вызовов, с которыми сталкиваются страны в конкретные исторические моменты. Кроме того, принципы внешней политики неизменно эволюционируют, подстраиваясь под изменение национальных и международных условий: страны могут принимать новые, отвергать и удаляться от устаревших либо же переосмысливать их.
Важное место в мексиканской политической науке отводится тезису о том, что беспрекословному следованию определенным принципам внешней политики присущ внутренний историзм. Поскольку принципы по своей природе являются открытыми концепциями, в отличие от законодательных норм, они должны быть четко истолкованы с тем, чтобы определить их истинное значение и применение в конкретных ситуациях. Законодательные нормы также могут быть истолкованы, но это носит, как правило, исключительный и более ограниченный характер. В свою очередь, формулировка внешнеполитических принципов позволяет, чтобы политические субъекты в ходе своей дипломатической практики актуализировали их содержание, идя в ногу с историческими реалиям. Мексиканскими исследователями делается вывод о том, что четкие принципы внешней политики по своей природе не являются ограничителями, не противореча демократическому тезису о том, что каждое избранное правительство может свободно осуществлять свой внешнеполитический курс. Скорее, они являются определяющими критериями.
Подобно принципам не являются абсолютно неизменными и внешнеполитические интересы, ввиду того, что они непосредственно зависят от международных условий, внутренней конъюнктуры и стратегических целей. Будучи материальными или идейными, фундаментальными или второстепенными, интересы предстают неизменной составляющей политики, способной меняться в зависимости от множества факторов. В мексиканской политологии на протяжении большей части XX в. категория национального интереса отождествлялась с концепцией «realpolitik», ссылаясь на защиту территории и национальной безопасности, во главе которой стояли цели выживания государства и достижение могущества. Согласно этой интерпретации, именно государство является единственным рациональным актором, тем, кто определяет интерес эгоистично. В итоге это приводит к противоречиям с интересами других государств.
К началу XXI в. в политологических исследованиях, развивающихся в Мексике, подобная концепция толкования национальных интересов перестала быть исключительной и доминирующей. Наоборот, мексиканская политология адаптировала тезис о том, что государства могут выстраивать свои национальные интересы посредством нахождения точек соприкосновения с интересами других стран или же с потребностями международного сообщества в целом. Иными словами, конфликт интересов не является абсолютно неизбежным. Ведь дипломатия – это не что иное, как переговоры для того, чтобы примирять, корректировать и согласовывать интересы стран. А интересы государств могут привести как к напряженности, так и к международному сотрудничеству.
Мексиканскими политологами подчеркивалось, что категория национальных интересов влечет за собой дополнительную трудность в определении того, кто же именно определяет этот интерес: государство или народ. Фундаментальные интересы делятся на национальные (внутренние) и внешнеполитические, которые зависят от сущности государства, а также от его положения в международной системе. Либеральные и нелиберальные страны неизменно преследуют различные политические цели. А международная деятельность государств с меньшей степенью самостоятельности всегда прежде всего отвечает интересам сверхдержав, располагающих большими ресурсами и ориентированными на самые разные регионы. При этом мексиканская внешняя политика исторически пыталась учитывать интересы множества акторов, правительственных и социальных, преследующих различные цели в международных отношениях. Но особенностью ее было то, что во главу неизменно ставились не эгоистичные интересы, а именно поиск общего блага.
В мексиканской политологии существуют различные мнения по поводу того, каковы же главные цели внешней политики Мексики.
По мнению бывшего главы мексиканского МИД П. Эспиносы внешняя политика Мексики всегда стремилась к достижению экономического развития и повышению благосостояния мексиканцев[38]. Дипломат Х. Х. Гомес Камачо считает, что единственной внешнеполитической целью всегда было и будет процветание Мексики[39]. Известные экономисты В. Уркиди и Г. Эскивель придерживаются позиции, согласно которой первостепенной задачей Мексики в международной политике является создание эффективной многосторонней торговой и глобальной финансовой систем, так необходимых этой латиноамериканской стране[40].
Обеспечение территориальной целостности предстает единственно важной целью внешней политики Мексики в работах специалиста по международным отношениям М. А. Рамирес[41]. Известный политолог Х. Кастаньеда Гутман в качестве приоритетных интересов Мексики выдвигает именно защиту демократии и прав человека, а также построение справедливого как латиноамериканского регионального порядка, так и порядка международного, совместно отвечающих этим целям[42]. Дипломат и политолог Б. С. Амор в своих исследованиях приходит к выводу, что ключевой целью внешней политики Мексики является претворение в жизнь политического и экономического проекта в Центральной Америке, который позволил бы изменить современную миграционную парадигму на ту, в которой фундаментальной задачей стало именно уважение прав человека[43].
Стоит отметить, что принципы и доктрины, которые так повлияли на особенности и обычаи внешней политики Мексики, тесно связаны с историей страны. В условиях постоянных угроз со стороны великих держав этой стране на протяжении веков пришлось доказывать свое существование как независимой нации. Колониализм, войны и вмешательства извне повлияли на формирование определенных принципов, неизменно поддерживаемых мексиканскими правящими элитами. Гарантирование территориальной целостности страны и солидарность с нациями, столкнувшимися с угрозами нарушения этого принципа, совместно играли роль оборонительных средств.
Некоторые из принципов внешней политики, которые закреплены в конституции Мексиканских Соединенных Штатов, основываются на постулатах важнейших внешнеполитических доктрин мексиканской дипломатии. В первую очередь стоит отметить доктрину Хуареса. По словам известного мексиканского экономиста и политолога Д. Косио Вильегаса, международную деятельность Мексики в течение большей части ее существования как суверенного государства определяла следующая выдержка из нее: «как между индивидуумами, так и между нациями, именно уважение прав и свобод других является миром»[44]. В одном из параграфов провозглашенного в 1867 г. манифеста, когда после французской интервенции республиканское правительство вернулось к власти, был закреплен важнейший принцип невмешательства во внутренние дела государств, осуждающий внешнее вмешательство и подтвердивший независимость Мексики.
Заметную роль сыграла доктрина Карранса, опубликованная в 1918 г. в контексте американского вмешательства, став первой попыткой концептуализировать и определить некоторые из наиболее важных внешнеполитических правил. Принципы обеспечения суверенитета, защиты независимости и дипломатической защиты интересов иностранцев в стране так и продолжили оставаться главными задачами Мексики как на протяжении всего XX в., так и в новом XXI в. 1 сентября 1918 г. в своем президентском послании Конгрессу В. Карранса (Венустиано Карранса – мексиканский государственный и политический деятель, участник мексиканской революции. – Прим. авт.) подчеркнул важность международной политики, характеризующейся «стабильностью обеспечивающих ее главных принципов», и определил в качестве генеральных линий равенство стран, равноправие граждан и иностранцев перед суверенитетом страны, в которой они проживают[45]. Согласно ему, главной целью дипломатии являлось формирование единой мировой цивилизации, обеспечение и защита общих интересов и становление отношений братства и дружбы народов.
И наконец третьей концепцией, легшей в основу главных принципов внешней политики Мексики, стала доктрина Эстрады, провозглашенная в 1930 г. В ней закреплялось, что Мексика не оставляет за собой право специального акта признания новых правительств иностранных государств, поскольку это нарушает суверенитет других народов и в итоге приводит к тому, что «чужие правительства будут оценивать их внутренние дела»[46]. По этой причине мексиканское правительство будет ограничиваться лишь тем, чтобы оставить или отозвать своих дипломатов, а право, которым располагают иностранные государства для признания, поддержки или же замены своих правительств и властей не подлежит оценкам. Это стало мексиканским ответом на свержение ряда правительств в латиноамериканских странах.
В целях поддержки суверенитета страны, территориального и политического, главными задачами мексиканских правительств в течение как всего XX в., так и первых десятилетий XXI в., стали гарантирование невмешательства и права на самоопределение, превратившиеся в столпы мексиканской внешней политики. Следует подчеркнуть, что это согласовалось с первостепенной целью, которую преследовало мексиканское государство в эти времена – гарантировать независимость и территориальную целостность.
Несмотря на это в XX в. у Мексики все же были примеры внешнеполитических инициатив, ставящих под сомнение беспрекословное соблюдение принципа невмешательства во внутренние дела других государств. В частности, периодически мексиканские правительства полагали, что в их национальных интересах было официально заявить о диктаторском характере некоторых зарубежных режимов, в итоге разрывая с ними дипломатические отношения. В этих случаях правительства Мексики в первую очередь опирались на гипотезу ad hoc, принимая во внимание исторический контекст и закрывая глаза на необходимость соблюдения своих традиционных внешнеполитических принципов.
Стоит отметить, что за прошедшие десятилетия правительства Мексики не ограничивались лишь разработкой руководящих принципов исключительно для своей внешней политики. Мексиканские представители преподносили их в качестве примеров для подражания сначала на сессиях Генеральной ассамблеи Организации американских государств (ОАГ), а затем и на заседаниях Совета Безопасности ООН. В рамках многосторонних форумов мексиканцы неизменно защищали свои внешнеполитические правила, преподнося их уже в качестве руководящих основ для всей современной международной жизни. Стоит подчеркнуть, что на протяжении всего XX в. Мексика активно настаивала на необходимости кодифицировать принципы международного права, важной частью которых выступали принципы ее внешней политики, о чем свидетельствовала ее деятельность по этому направлению в рамках ООН.
Мексика, наряду с другими развивающимися странами, признала международное право в качестве единственного орудия защиты от вмешательства во внутренние дела со стороны более сильных держав. Мексиканскими политологами именно международное право рассматривалось как способ выработать единые правила игры, обеспечивающие мирное и при этом продуктивное сосуществование между государствами. Нельзя утверждать, что именно Мексика сформулировала важнейшие внешнеполитические принципы. Но можно без преувеличения сказать о заслуге этого латиноамериканского государства, сделавшего эти принципы руководящими основами для своей внешней политики, тем самым постепенно превратив их в важную составляющую всей международной системы.
Правительство Мексики в 1988 г. приняло решение о включении в Конституцию семи руководящих принципов внешней политики, которые на тот момент уже были частью международно-правовых норм, ранее принятых этой страной. Тем не менее в основной закон Мексики было внесено дополнение к параграфу Х статьи 89, ограничившее крайне широкие президентские полномочия в вопросах внешней политики. Став инициативой тогдашнего главы Мексики Мигеля де ла Мадрида (1982-1988), эти принципы стали своего рода рамками для решений всех последующих администраций, ориентируя их действия в международном масштабе. Согласно мнению известного дипломата Б. С. Амора, подобная реформа стала исключительной инициативой МИД Мексики, старавшегося более четко определить предписания, которыми должна была руководствоваться внешняя политика. Это объяснялось в первую очередь тем, что 1980-е гг. выдались крайне сложными для мексикано-американских отношений. Прежде всего, это касалось стран Центральной Америки, поскольку во вспыхнувшие в этом регионе конфликты начали открыто вмешиваться США, а Мексика, в свою очередь, попыталась содействовать их скорейшему разблокированию. Этот период в латиноамериканской литературе даже получил название «второй холодной войной». В своих публикациях, посвященных этому этапу, мексиканской дипломат М. Дель Куэто отмечает, что именно тогда принципы невмешательства, самоопределения народов, международного сотрудничества, мирного разрешения международных споров, юридического равенства государств, запрета на применение силы или угрозы силой приобрели особую значимость для Мексики, попавшей в уязвимое положение ввиду долгового кризиса и нерешенной проблемы незаконного оборота наркотиков[47]. Важнейшим результатом стремления мексиканских властей закрепить руководящие основы для своего участия в мировой политике в моменты слабости и международной неопределенности стало придание внешнеполитическим принципам конституционного статуса, имевшее место в конце 80-х годов прошлого столетия.
Важно и то, что заданная тенденция продолжилась и в XXI в., когда благодаря конституционной реформе 2011 г. был закреплен восьмой внешнеполитический принцип. Он стал отражением как произошедшей за два десятилетия трансформации самой Мексики, так и перемен в международной повестке дня. Новый внешнеполитический принцип, включенный в параграф X статьи 89 мексиканской Конституции, закреплял уважение и защиту прав человека и основных свобод. Посредством его включения в Конституцию подтверждалось, что права человека являются важнейшим составляющим политической идентичности Мексики. Этот принцип стал отражением государственно-правовой открытости и демократизации, произошедших в стране, что одновременно совпало с историческим моментом, когда в международной повестке дня права человека стали трактоваться уже как универсальные ценности. В связи с этим в рамках этой же реформы текст статьи 1 Конституции Мексики был изменен таким образом, чтобы обозначить соблюдение прав человека в качестве одной из основных целей государства, при этом также повысив авторитет норм международного права в этой области. Все это в совокупности в итоге стало частью национального правопорядка.
Таким образом, и в начале XXI в. мексиканские правящие круги признали, что содействие посредством дипломатической практики защите и соблюдению прав человека в рамках международной политической системы являлось важнейшей составной частью национальных интересов Мексики, способной обеспечить необходимую среду для соблюдения этих правил на национальном уровне.
Внешнеполитические принципы, закрепленные в Конституции Мексики, а также их специфическое толкование на протяжении XX – начала XXI в. являются результатами сложной национальной истории и отражением экономических и социальных проблем, с которыми сталкивалась эта страна в разные периоды времени. Важно и то, что любые убеждения, даже ставшие традиционными правилами, при этом не предстают ни неизменными, ни статическими. Как демонстрирует опыт Мексики, несмотря на всю свою абстрактность, политические принципы крайне восприимчивы к адаптации к меняющимся реалиям как национальной, так и международной обстановки.
В результате проведенного в главе анализа можно сделать следующие выводы.
Во-первых, доказывается, что особенности внешней политики Мексики, в первую очередь сформировались благодаря особому отношению к ценностям, которое способно объяснить расхождение в подходах и концепциях мексиканских ученых по сравнению с господствующими в развитых странах. Сквозь призму специфического отношения к ценностям во внешнеполитических исследованиях мексиканских политологов выявлены три центральные темы, одновременно пересекающиеся с основными целями внешней политики: необходимость укрепления национальной и региональной автономии, достижение экономического и социального развития, а также традиционно главенствующая роль выстраиваемых с США отношений.
Характерной чертой мексиканской внешнеполитической мысли, как на протяжении XX в., так и в начале XXI в. является то, что при изучении внешней политики мексиканские исследователи особое внимание неизменно уделяли экономическим факторам, подтверждая огромное значение для страны проблемы экономического развития даже в рамках политологических исследований.
Во-вторых, раскрыта сущность и установлены особенности внешней политики Мексики. Мексиканская внешняя политика определена как средство реализации посредством своей автономии самостоятельной и уникальной роли в мировом масштабе. Неизменно независимый характер выступает главной особенностью внешней политики Мексики конца XX – начала XXI в.