В 1980 году в маленьком дунайском городке Рени в Одесской области состоялись чтения памяти профессора-историка Аристида Ивановича Доватура, родившегося здесь в 1897 году. Несмотря на, казалось бы, локальный характер этого научного события, в Рени приехало немало археологов и историков из Украины и Молдавии. Организаторы радушно встречали гостей, и каждый вечер заканчивался обильными официальными и неофициальными возлияниями. В последний день работы устроили банкет, на котором было выпито особенно много вина и водки. Сразу же после него гости разъехались по домам. В те годы из Рени в Кишинев еще ходил ночной поезд с несколькими вагонами, куда мы и загрузились в очень хорошем настроении. Появление таможни в то время невозможно было ожидать, поэтому ночью нас никто не потревожил.

Утро, однако, оказалось суровым. Когда я проснулся, поезд уже подъезжал к столице Молдавии. Поскольку он ходил только ночью, вагона-ресторана в нем не было. Обслуживание тоже оставляло желать лучшего – питьевой воды в вагоне также не оказалось. Я очнулся в одном купе с Сашей – археологом из Киева, участвовавшим в работе конференции, и какой-то девицей из Рени. Состояние удручало: голова гудела, организм был явно обезвожен, а оперативное восстановление кислотно-щелочного баланса в поезде не предвиделось. Я обреченно уставился в окно, с нетерпением ожидая появление вокзала, где можно будет купить пиво или, на худой конец, минеральной воды. Невольная спутница с подозрением смотрела на наше пробуждение: видимо, основательно помятые физиономии служителей науки вызывали у нее определенные опасения. Саша проснулся чуть позже, и я понял, что он находится в аналогичном моему состоянии. Придя в себя, он причесался, а затем внимательно огляделся. Обратив внимание на столик, он машинально схватил вазу с цветущей и уже зеленоватой жидкостью с дурным запахом и, вынув из нее цветы, жадно выпил всю воду. Постепенно его взгляд стал приобретать осмысленность, но в купе нестерпимо запахло тухлятиной. Наконец он обратил внимание на вжавшуюся от ужаса в угол купе соседку.

– Что, страшненький? – галантно поинтересовался Саша. И этим вопросом снял напряжение, поскольку спутница пришла в себя и не менее любезно ответила, что он «еще ничего». Правда, когда поезд подошел к перрону кишиневского вокзала, она буквально рванула из купе, даже не попрощавшись со своими временными попутчиками.