На своем творческом вечере в Театре эстрады в Москве Константин Райкин вдохновенно читал Пушкина. Среди прочих прозвучали и следующие строки:

В тот вечер, сидя в мягком театральном кресле, я сразу же вспомнил, казалось бы, давно забытый эпизод. Во время второй попытки поступления в МГУ я обратил внимание на очень красивую девушку, как позже выяснилось, приехавшую из Магадана. Среднего роста, с золотистыми волосами и огромными голубыми глазами, она, бесспорно, выделялась среди съехавшихся в Москву абитуриенток. Не обратить на нее внимание было невозможно, однако нервная обстановка не располагала к романам. Близко с ней я так и не познакомился, но запомнил надолго – по следующему случаю.

Первым вступительным экзаменом было сочинение, перед которым трепетали буквально все – ведь на нем срезалось самое большое число абитуриентов. Я же сочинения не очень боялся, так как знал, что буду писать на свободную тему. Еще по школьному опыту решил, что ни в коем случае не стану привлекать русских классиков, а сошлюсь на малоизвестных молдавских писателей, о которых в Москве понятия не имеют. Придумать подходящие к теме сочинения название и содержание их романов можно было без труда, а там пусть проверяют: «А был ли мальчик?»

В 1970 году приемная комиссия истфака в последний раз работала в старом здании МГУ на Моховой. Письменный экзамен проходил в огромном зале, в котором в три линии стояли массивные столы со стопками проштампованной бумаги. За каждый из них посадили лишь одного соискателя, поэтому попросить помощи у соседа не оставалось никакой возможности. Чтобы было легче сосредоточиться, я постарался занять самый последний стол у окна и, услышав свободную тему о патриотизме, стал обдумывать план сочинения. Но почему-то мне не писалось, что-то мешало, и я не сразу понял что. Оторвавшись от листа бумаги, неожиданно для себя увидел красавицу-магаданку, которая сидела за последним столом в среднем ряду и очень лихо что-то писала. Именно здесь столов было меньше, и она оказалась справа впереди от меня. Поэтому я отчетливо видел, что ее «вдохновение» связано со шпаргалкой, умело заложенной под телесного цвета чулок. Мелко исписанный рулон был развернут и закреплен под тонким капроном. Начинался он где-то выше колена и уходил в неизвестность. Поскольку никто не мешал, магаданка сосредоточенно списывала текст. При этом и без того не очень длинная юбка неуклонно ползла вверх, интригующе обнажая крутое бедро. Зрелище было настолько завораживающим, что оторваться от него никак не удавалось. Это испытание продолжалось почти полчаса. Лишь когда шпаргалка на левой ноге закончилась, а юбка поднялась до критического предела, представление для меня прекратилось: внимание соседки переключилось на правую сторону, а на левом бедре восстановился «статус-кво». Не без труда я вернулся к мыслям о советском патриотизме, которые машинально приобрели эротический оттенок. Еще несколько дней после этого экзамена картина ползущей вверх юбки не давала мне заснуть.

Первый гуманитарный корпус МГУ, где я проучился пять лет

В том же году было открыто новое здание гуманитарных факультетов на Ленинских горах, где нам предстояло учиться. 1 сентября на митинге по этому случаю я долго присматривался к толпе будущих сокурсников, но золотоволосую незнакомку так и не увидел. Похоже, никакие шпаргалки не помогли ей покорить лучший университет страны. В свою очередь, МГУ потерял безусловную красавицу, которая могла украшать истфак ближайшие пять лет. Помню, что осознание этого факта несколько уменьшало радость от поступления. Подозреваю, не у меня одного.