Этот курган был раскопан в экстремальных условиях лета 1992 года. В тот год на берегах Днестра шла настоящая война, которую в официальной российской прессе почему-то упорно называли «конфликтом». В конце августа положение стабилизировалось, и началось окопное противостояние. Война носила странный характер. В Бендерах шли уличные бои, а Тирасполь, на другой стороне Днестра, жил почти мирной жизнью. Здесь работали все магазины и учреждения, только улицы заметно обезлюдели и лишились женщин и детей. Везде встречались мужчины в камуфляжной форме. Среди них выделялись казаки из различных регионов России и мрачные боевики УНА-УНСО, приехавшие с Украины. Окна в здании университета были заложены мешками с песком, но он также продолжал работать. Нередко из аудитории во время лекции я наблюдал, как от нашего здания отъезжали на передовую бронетранспортеры с ополченцами на броне.
Год назад я стал преподавать в Тирасполе и имел на руках договор о раскопках, подписанный еще до этих событий. Сроки поджимали, и вести исследования надо было в непростой ситуации вялотекущих боевых действий. Впервые в жизни мне пришлось это делать фактически в прифронтовой полосе, где в любой момент могла произойти непредвиденная ситуация. Два раза я попадал под прицел автоматов, но спасла реакция. Пронесло! Зато полученные в тот год научные результаты превзошли все ожидания.
Из четырех раскопанных курганов один оказался уникальным. Он был возведен над киммерийским погребением, что само по себе большая удача! Еще большей удачей стало то, что погребальная камера дошла до нашего времени в первозданном состоянии, избежав ограбления! Костяк взрослого мужчины высокого роста лежал на деревянном помосте на спине, в окружении разнообразного оружия и конского снаряжения.
Снаряжение состояло из четырех пар бронзовых удил и псалий из рога оленя, а также литых бронзовых блях, бляшек для уздечек, застежек и обоймочек для ремня. Все изделия побывали в огне, но серьезно не пострадали. Даже наоборот, они сохранились почти в идеальном состоянии! Простейший подсчет показал, что снаряжение предназначалось для запряжки колесницы из четырех коней, то есть квадриги.
Этот комплекс порадовал нас и совсем неожиданной находкой – золотым кольцом в 5,5 оборотов, которое суровый воин носил у левого виска, вкручивая в длинные волосы. После окончательной зачистки перед нами предстал легендарный человек из жестокой и героической эпохи. Он был, безусловно, воином, но, судя по обнаруженному набору, одновременно и возницей боевой квадриги. Основную научную ценность комплекса представляли не золото и не оружие, а его конструкции и столь редкая конская упряжь. Эта бронза помогла поднять крайне важные научные проблемы, связанные с появлением в степях древнейших колесниц.
Эйфория от уникального открытия быстро прошла, и наступил период обработки материалов. Это киммерийское захоронение вызвало живой интерес у наших коллег, поэтому было решено как можно скорее подготовить публикацию памятника. На удивление быстро нашелся спонсор – местный предприниматель, который сразу же согласился оплатить издание красочного каталога. Нам оставалось лишь подготовить текст, отреставрировать металл и профессионально сфотографировать находки.
Бронза практически не пострадала от огня и пребывания в земле. Особенно хорошо сохранились цельнолитые вещи – удила, пряжки и застежки. Все они были покрыты благородной патиной бирюзового цвета. Тем не менее на некоторых из них коррозия уже начала разъедать детали. Эти находки представляли большую научную ценность, поэтому я решил самостоятельно взяться за реставрацию. Встретившись с опытными реставраторами из Одессы и Кишинева, я получил от них необходимую консультацию и химикаты для обработки бронзы. Приготовленный по рекомендациям специалистов раствор постепенно уничтожал коррозию, не повреждая при этом металл. Действовал он надежно, но очень медленно.
Процесс очистки был кропотливым: требовалось постоянно менять раствор, в котором лежали предметы, осторожно очищать их мягкой щеточкой и вновь закладывать в банку с чистым раствором. Через сутки он из прозрачного превращался в бирюзовый, а затем в темно-синий. В результате химической реакции бронза стала приобретать характерный золотистый цвет. Ежедневно промывая ее под проточной водой, я находил все новые и новые детали: характерные стертости, следы мелкого ремонта и погрешности отливки. Бронза медленно открывала тайны своего изготовления и длительного использования. Если бы она умела говорить, как много узнали бы мы о той таинственной и легендарной эпохе! Но она донесла до наших дней своеобразную, ничем не передаваемую ауру. Держа в руках удила и бляхи, я буквально ощущал шершавые ладони киммерийских воинов и мастеров. Когда реставрация почти подошла к концу, по совету фотографов мы решили придать вещам особый лоск: ведь стоило лишь натереть зачищенную поверхность бархатной тряпочкой, как бронза начинала блестеть, приобретая глубокий золотистый цвет. Она должна была прекрасно выглядеть на фотографиях. Но тут вмешался субъективный фактор.
Эти бронзовые изделия таинственным образом сохранили тепло и энергию древних мастеров
Финал этой работы вызвался выполнить молодой сотрудник, руки которого также считались «золотыми». Правда, парень совсем не хватал звезд с неба и страдал явным пристрастием к Бахусу, но я сквозь пальцы смотрел на эти «мелочи», считая, что умение работать руками компенсирует его недостатки. Он убедил дать ему бронзу на пару дней в Кишинев, где он жил, чтобы привести ее в идеальный вид. Произошло это в канун майских праздников, после которых я узнал, что случилось ЧП. Оказалось, что в последний день апреля домой он так и не явился, а добрался лишь под утро в ужасном состоянии. Было ясно, что произошла какая-то темная история, и я набрал его домашний телефонный номер. Когда услышал в трубке деланно страдальческий голос и путаный рассказ с причитаниями о случившемся, меня словно током ударило:
– А что с бронзой?
И неожиданно получил потрясающий ответ:
– То же, что и с моими вещами!
Случилось непредвиденное – пропали самые интересные и ценные бронзовые изделия: удила, бляхи и пронизи. Поразительнее всего то, что виновник совсем не чувствовал угрызений совести и больше переживал о пропавших новых часах и купленном накануне подарочном комплекте колготок и стрингов для молодой супруги. Вместе с коллегами мы даже приехали к нему домой, чтобы прояснить ситуацию и помочь пострадавшему. «Герой дня» лежал в кровати с опухшей физиономией и рассказывал, пытаясь вызвать сочувствие, как его жестоко избили и отобрали все вещи. Когда же слышал конкретные вопросы, старался уйти от прямых ответов. Печально, что даже нам, своим друзьям, он так и не сказал всей правды, утверждая, что в тот вечер был совершенно трезв, но почему-то не помнит основные детали происшедшего. Все наши просьбы рассказать правду, чтобы понять, что же случилось и можно ли найти хоть какую-то зацепку для дальнейших поисков, наталкивались на глухую стену вымысла и намеки на контузию.
Покидая «страдальца», мы чувствовали неудовлетворение: было очевидно, что он врал и замалчивал основные детали происшедшего. Раздражало и то, что мама великовозрастного балбеса все время голосила, мол, ее ребенка могли прибить или покалечить какие-то неведомые мерзавцы. При этом она вовсе не задумывалась о причине происшедшего. Сынок же согласно кивал в такт ее причитаниям и всячески старался продемонстрировать, как страдает физически.
Однако, как обычно бывает, тут же нашлись свидетели, видевшие его на тираспольском вокзале. Перед отъездом наш герой отмечал праздник «солидарности трудящихся», запивая в кафе водку портвейном. В тот день дизель из Одессы пришел с опозданием. Услышав, что появилось еще несколько минут, парень радостно разбавил этот коктейль пивом. Естественно, в таком состоянии сложно вспомнить, почему он оказался жестоко избитым под мостом в соседнем городке Бендеры. После этой мутной истории мы расстались. Но до сих пор сей уже не молодой человек рассказывает, как его когда-то «чуть не убили», совсем не вспоминая о пропавших по его вине археологических ценностях.
Вскоре в нашем когда-то дружном коллективе начались проблемы. Они совпали с экономическими трудностями в непризнанном Приднестровье, и некоторые сотрудники покинули Тирасполь. Находка киммерийского воина оказалась для нас роковой. Несмотря на все поиски в Бендерах, вернуть бронзу так и не удалось. Но до сих пор, спустя десятилетия, я прекрасно помню, как через нее ощущал энергию и тепло чужих мозолистых рук.