В конце 70-х годов прошлого века в Отделе археологии и этнографии АН МССР появились гости из Одессы – наши коллеги Андрей Добролюбский, Саша Дзиговский (Дзига) и Гена Тощев (Гелик). В приехавшей компании Андрей был явно лидером и в промозглом и слякотном зимнем Кишиневе выделялся своей белоснежной и не очень уместной для Молдавии новой дубленкой. Зайдя к нам в кабинет, он сразу же стал рассыпаться в комплиментах: «Давно хотел познакомиться, много о вас слышал», и так далее. Желание произвести впечатление и определенное самолюбование были видны невооруженным глазом, но он мне понравился не чрезмерными и явно незаслуженными комплиментами, а простотой и легкостью в общении. Помню, мы сразу же нашли общие темы и очень быстро пришли к выводу, что необходимо выпить. Задуманное оперативно выполнили, и к вечеру все кишиневские собутыльники в очень хорошем настроении пошли провожать гостей на последний одесский дизель. При этом благоразумно прихватили с собой еще пару бутылок сухого вина.

До отправления дизеля оставалось минут десять, и мы, удобно расположившись в полупустом вагоне, без помех допили запасы. После этого решили проводить одесситов до Бульбок – ближайшей станции от Кишинева. Когда же дизель сделал первую остановку, на ней не вышли и продолжили общение. В результате доехали до… Одессы!

Приехав в ночную и такую же слякотную приморскую столицу, мы потащились по ночным улицам на одну из городских дач. Уже на подходе к цели попали в темноте на какую-то стройку, где Андрюша умудрился полететь в котлован, моментально «перекрасив» свою шикарную дубленку в черно-белую. Впрочем, он не особенно горевал по этому поводу, но больше никогда в ней не появлялся. На даче опять пили какое-то жуткое местное вино, заночевав там всей компанией. Утром встали с гудящими головами, однако ситуацию спас Гелик. Он долго копался в тумбочках, заглядывал под кровати и все же нашел запрятанную на утро бутылку. Придя в себя и опять хорошо выпив, мы в тот же день вернулись в родные пенаты. Эту историю я иногда с удовольствием вспоминаю, поскольку она наглядно характеризует наш образ жизни в период «проклятого застоя». Проводы на кишиневском вокзале, которые закончились на даче в Одессе.

Однако спустя годы я с изумлением прочитал в приуроченной к 60-летнему юбилею книжке-автобиографии А. Добролюбского, что своим пьянством он, оказывается, непримиримо «боролся с коммунизмом». Без тени смущения он наговорил на диктофон, а затем опубликовал следующие откровения: мы «в знак протеста, радостно напивались, назло всей их системе. И это был протест не только против государственного строя и партийного режима, а, прежде всего, против всей их системы ценностей…». Во как! А я и не подозревал, что в тот момент оказался косвенным участником антисоветского протеста. Правда, этот яркий эпизод почему-то в книгу моего коллеги не вошел!