Во время работы в Суворовском районе Молдавии мы обычно выезжали на море в Одесскую область. На пустынном тогда побережье у нас было свое место за песчаной косой, разделяющей Днестровский лиман и море. Благо в те годы мы в самом страшном сне не могли себе представить, что спустя два десятилетия здесь появится государственная граница и вырваться на море из «соседней страны» станет весьма проблематично.

В 1990 году, после рабочего дня, мы поехали на выходные отдохнуть в курортной зоне Каролино Бугаз. Добрались до цели уже в сумерках и решили заночевать сразу же на диком пляже, расположенном за железнодорожным мостом над лиманом. На военном грузовике ГАЗ-66, арендованном на автобазе Академии наук в Москве, мы свернули с шоссе на заросшее высокой травой поле, за которым из кабины были видны одинокие палатки у моря. Как только наш «газон» стал, медленно переваливаясь, ехать по высокой траве, буквально из-под колес начали выскакивать люди, взявшиеся здесь неизвестно откуда. Причину их появления мы быстро выяснили, когда остановились прямо в центре заросшей бурьяном территории. Там, где мы намеревались с комфортом переночевать, оказался импровизированный природный сортир под открытым небом, который активно использовался отдыхающими на побережье «дикарями». Оставаться здесь не было никакого желания, и я дал команду выехать ближе к морю на песок.

Сотрудники экспедиции на отдыхе на море. Каролино Бугаз, 1980 год

Когда машина осторожно выехала на пляж, стало совсем темно, и поднялся ветер. За песчаной дюной шумело море и раздавались весьма специфические стоны, на которые мы поначалу не обратили внимания. Из кузова повыпрыгивали сотрудники экспедиции и, разобрав тенты и спальные мешки, пошли по тропинке через дюну к прибою. Вскоре мы более четко услышали стоны прямо по курсу нашего движения. Вдруг они прекратились. Неожиданно в темноте я чуть не наткнулся на тело, лежавшее поперек тропинки. Растянувшаяся цепочкой толпа весело переступала через него и двигалась дальше. Когда подошла моя очередь, успел заметить в темноте лишь неестественно белый мужской зад, напряженно застывший над другим телом. Шедший сзади бульдозерист Витя Малер громко прокомментировал происходящее: «Раз туда, раз в песок!», и сам же громко расхохотался от своей «остроты». Но стоило нам отойти на некоторое расстояние, как из темноты под всеобщий смех вновь раздались страстные стоны. Впрочем, вскоре они прекратились.

Спустя какое-то время к нашим расстеленным на песке тентам подошла парочка. Девица в белой мужской рубашке села на свернутый спальник и тут же стрельнула у художников сигарету, а парень попросил у нас, как у старых знакомых, коробок спичек. Он был явно навеселе.

– Понимаете, Манька, – он кивнул в сторону своей безучастно курящей спутницы, – потеряла где-то трусы, а найти их никак не может.

То, что начинался шторм и дул сильный ветер, его нисколько не смущало. Как не смущала и сгустившаяся темнота, скрывавшая людей уже через пару метров. Надо было немало выпить, чтобы в такую ночь освещать спичками прибой! Но коробок мы ему все же дали. Пока он лазил по берегу в поисках потерянных трусов, девица спокойно курила в нашей компании, вызывая неподдельный интерес у юных студентов-художников. Более опытный Витя Малер игриво обратился к гостье:

– И что это за лебедь прилетела к нам на огонек? – И получил исчерпывающий и жесткий ответ:

– Я не лебедь, я ЛЕБЛЯДЬ!

Дальше развить тему ей не позволил вернувшийся спутник. Матерясь на подругу за «бесхозяйственность», он заявил, что она обойдется «без трузеров», и забрал ее из нашей компании. Парочка, сильно покачиваясь из стороны в сторону, удалилась, и в этот раз все увидели голый женский зад, игриво мелькнувший в темноте…

Утро запомнилось красиво поднимающимся из моря солнечным диском и полным штилем. Постепенно из редких палаток на берегу выползали отдыхающие и степенно шли купаться. Среди них было немало молодых пар, которые, держась за руки и втянув животы, заходили в еще прохладное утреннее море. Наверняка одна из них посетила нас по приезду. Но установить ночных визитеров в интеллигентной публике, чинно загорающей на берегу, мы так и не смогли.