Отношение национал-социалистической литературной бюрократии к платным библиотекам определялось, с одной стороны, знанием о том, что современная арендная книготорговля способна привлечь более широкий круг читателей, чем розничная. Мировой экономический кризис даже обострил эту конкуренцию, сокращение покупательной способности населения привело к настоящему буму новых учреждений, и все больше людей предпочитали недорогую выдачу книг на дом. Государственная литературная бюрократия хотела извлечь из этого выгоду, используя платные библиотеки для просвещения населения в духе национал-социализма[1034]. С другой стороны, арендная книготорговля вызывала большие подозрения, касавшиеся как профессиональных навыков владельцев библиотек и экономической жизнеспособности их предприятий, так и ассортимента книг, которые можно было взять на дом[1035].
В начале 1934 года Палата наложила запрет на учреждение новых платных библиотек, который постоянно продлевался до 1945 года[1036]. Он препятствовал расширению этой книготорговой отрасли и облегчал Палате учет профсословия. В феврале 1934 года Палата издала «Типовые правила для занятия библиотечной коммерцией»[1037]. Согласно этим правилам, платные библиотеки «как правило» могли работать только в качестве индивидуальных предприятий. Всем владельцам библиотек и их сотрудникам надлежало быть членами Палаты. Библиотечная коммерция могла располагаться только «в магазинах или иных закрытых, пригодных к этой деятельности помещениях», «но не в передних, коридорах, на улицах, дорогах и т. д. или на открытых стоянках». Регламентировался даже порядок закупок: новые поступления можно было приобретать только через издательства или промежуточную книжную торговлю. В мае 1934 года Профассоциация платных библиотек огласила членский список с названиями и адресами компаний, допущенных к библиотечной коммерции[1038]. Издательствам, крупным книжным магазинам, оптовым книжным складам или комиссионерам больше нельзя было снабжать компании, не включенные в этот перечень или в «Адресную книгу немецкой книготорговли». Чтобы можно было проверять соблюдение этого предписания, компании, уполномоченные снабжать платные библиотеки книгами, должны были направлять список клиентов в Профассоциацию платных библиотек. Эти меры благоприятствовали также выявлению управляемых евреями платных библиотек, 14 из которых полиция по указанию Палаты закрыла к 1937 году[1039]. Еще одно распоряжение от мая 1934 года ввело для каждого владельца библиотеки минимальную абонементную плату, о которой договаривались представители платных библиотек и старосты Профассоциации[1040].
В середине сентября 1934 года Висман в качестве вице-президента Рейхспалаты письменности предложил Геббельсу провести комплексную «чистку библиотечной коммерции», в которую следовало включить следующие фонды: «еще наличествующие» в платных библиотеках запрещенные и конфискованные книги; книги, которые «не запрещены и не конфискованы, но должны быть названы нежелательными и поэтому, на основании списка, который я некоторое время назад представил герру министру, уже вытеснены из книжной торговли без участия полиции»; большое количество «литературных поделок, которые не запрещены или конфискованы, не включены в список нежелательной литературы, но по своему содержанию […] настолько заурядны и никчемны, что также должны быть вытеснены из книжной торговли»[1041]. В отношении первых двух групп фондов Висман еще в начале августа 1934 года отдал в Книжное рейхсуправление Профассоциации платных библиотек поручение о проведении «акции чистки»[1042]. После одобрения Геббельса к работе приступил недавно созданный Центр надзора за платными библиотеками. Вначале он потребовал от всех платных библиотек прислать списки их книжного фонда, полноту которых следовало подтвердить заявлением, равносильным данному под присягой. В октябре 1934 года шесть редакторов приступили к тщательному изучению списков. По завершению проверки арендные книготорговцы получили уведомление о книгах, которые надлежало немедленно изъять из фонда и к установленной дате вернуть в центры, созданные координационными комитетами Профассоциации платных библиотек[1043].
В начале 1935 года 3875 из примерно 5000 платных библиотек Германии представили в Центр надзора книжные перечни, 3290 из которых уже были обработаны[1044]. В одном только Берлинском округе, где в акцию было включено 994 компании арендной книготорговли, на 950 предприятиях к тому времени было зарегистрировано около 28 000 нежелательных книг, 23 170 из которых были сданы. Однако Конрад фон Хойдук, берлинский окружной староста Профассоциации платных библиотек и – как владелец библиотеки и книжного магазина Vineta – лично заинтересованное лицо, в развернутом меморандуме от декабря 1934 года высказал ряд серьезных сомнений по поводу «чистки»[1045]. К примеру, индексация произведений Вальдемара Бонзельса, Бруно Франка, Георга Германа, Александра Лернет-Холениа, Якоба Вассермана, Ромена Роллана и других «вызвала непонимание у всех без исключения платных библиотек», поскольку книги этих авторов – «мировая литература, которая по стилю и содержанию никак не способна навредить сегодняшнему государству, не представляет собой китч и не запрещена на территории Германского рейха». Тысячи экземпляров этих книг имелись также в частных библиотеках, их по-прежнему можно было купить в книжных магазинах и букинистических лавках или взять в народных библиотеках. Фон Хойдук делал вывод, что действия Палаты были «юридически необоснованной мерой, принижавшей арендную книготорговлю и ставившей ее в особо унизительное положение». Кроме того, окружной староста и владелец платной библиотеки раскритиковал обязательство вернуть отбракованные книги. Это распоряжение было единодушно «воспринято как незаконное посягательство на частную собственность и нарушение закона». Оно затрагивает ремесло, «представители которого, преодолевая тяжелейшие экономические трудности, всегда шли на большие личные жертвы, чтобы приобрести книги, необходимые для их библиотек».
Однако государственная литературная бюрократия проигнорировала эту резкую критику и не отреагировала на предложение фон Хойдука возместить стоимость конфискованных книг в размере 30 % от розничной цены или выдать ваучеры на закупку новых книг. Распоряжением от 6 апреля 1935 года Палата дополнительно подтвердила миссию Центра надзора в плане очистки платных библиотек от нежелательной литературы и его полномочия «направлять официальные запросы владельцам платных библиотек», в частности, на возврат отбракованных книг[1046]. Более того, оправдались высказанные фон Хойдуком опасения многих арендных книготорговцев, «что одной этой мерой дело не ограничится, но что в любой момент могут быть приняты аналогичные дальнейшие меры»[1047]. Платные библиотеки также пострадали от вышеупомянутых обысков со стороны госполиции и Службы безопасности 1936 года. Отделение госполиции по административному округу Дюссельдорф лаконично заявило в итоговом отчете, что акции в этих магазинах прошли «совершенно гладко»[1048]. В административном округе Кобленц обыски прошли в 18 платных библиотеках[1049]. Даже гау-консультант, содержавший в Кобленце Новую современную платную библиотеку, получил от Палаты предупреждение из-за выдачи вредной и нежелательной литературы[1050]. В июне 1940 года через Конфиденциальные ведомости для Профассоциации платных библиотек арендным книготорговцам вновь напомнили об их «обязанности» проверять списки их фондов на наличие «запрещенной и нежелательной литературы»[1051]. В случае сомнений и если список проверялся «уже давно», рекомендовалось направлять копию списков книжного фонда в Агитационно-консультационное управление по немецкой письменности на перепроверку. Годом позже арендных книготорговцев конфиденциально проинструктировали о том, что книги, внесенные в «Список печатной продукции, непригодной для молодежи и библиотек», также необходимо передавать в гестапо или списывать в макулатуру[1052]. Платным библиотекам, допущенным к продаже книг, по крайней мере, еще предоставили возможность продать эту печатную продукцию или хранить ее вне торговых помещений.
Под названием «Книга – меч духа» Литотдел Рейхсминистерства пропаганды в 1940 году издал «Первый основной список для немецкой арендной книготорговли», за которым до 1943 года последовали еще два основных списка. Отборочные списки должны были стать образцом для пополнения книжного фонда и «пробным камнем» для состояния платных библиотек. В журнале Großdeutsches Leihbüchereiblatt, который с 1939 года издавался Книготорговой группой Рейхспалаты письменности, также регулярно публиковались советы по улучшению фонда, оформлению витрин и консультированию покупателей. Кроме того, предпринимались усилия по воспитанию у арендных книготорговцев политического подхода к профессии. Однако в ноябре 1940 года Йозеф Каспар Витч, глава Государственного управления народных библиотек Тюрингии, прокомментировал доклад Министерства народного образования о «пользовании молодежью платными библиотеками», отметив, что государственный контроль «не привел к необходимому успеху»[1053]: «очевидно, не было возможности добраться до корня зла и запретить производство низкосортной молодежной литературы, то есть продукцию издательств, серийно снабжающих частные платные библиотеки». Законодательная база позволяла только изымать и уничтожать запрещенные книги. Однако эта мера затрагивала лишь небольшую часть «непригодного фонда». К тому же, «владельцы или сотрудники платных библиотек не имеют никакого представления о хорошей литературе и управляют своей библиотекой так же, как ларьком с мороженым или табачной лавкой». Но даже если бы удалось целиком изъять произведения, классифицированные как вредные и нежелательные, все равно не хватало бы базовой предпосылки для доброкачественной работы, «а именно людей, действительно знающих, что такое хорошая, а что – плохая книга».
Поэтому Витч пришел к пессимистичному выводу, что «реформа платной библиотеки […] невозможна ни с точки зрения ее фондов, ни в плане ее сотрудников». «Принципом существования» платных библиотек была продажа «китча и бульварщины». В ноябре 1942 года Эрих Лангенбухер, референт Литотдела Рейхсминистерства пропаганды, отвечавший за работу платных библиотек, жаловался, что ввиду полного отсутствия или недостаточного ведения указателей авторов невозможно проверить списки книжного фонда на наличие вредной и нежелательной литературы[1054]. В результате, «в витринах появляются произведения давно эмигрировавших евреев и их еврейских товарищей», или выставляются книги, «на обложках которых восхваляются еврейские произведения и такие же авторы». Наконец, критике подвергалось и то, что многие платные библиотеки даже не держали никакого специализированного журнала, так что добрые советы от Großdeutsches Leihbüchereiblatt, который курировал Лангенбухер, уходили в пустоту, равно как и распоряжения Палаты. Едва ли можно было точнее выразить несоответствие между требованиями литературной политики и книготорговой практикой.