<…> Никогда идеализм не выступал в столь реакционной, претенциозной и воинственной форме, как теперь в лице Лосева.

<…> попытаемся выявить собственный идейный облик Лосева… Сам Лосев всячески стремится убедить читателя в своем философском превосходстве и никчемности всяких иных учений. Словом, замысловатая внешняя форма писаний Лосева не мешает ему ревностно пропагандировать самые реакционные воззрения.

<…> он сознательно идет от современности к раннему средневековью… Утверждение, что можно диалектически мыслить с одинаковым правом как о ведьмах, так и о действительных вещах, означает приравнивание первых вторым. <Тут Лосев> далеко отстоит даже от объективного идеализма, пребывая в сфере мистических сущностей. <…> Он развязно полемизирует с марксистами <…>.

<…> Для Лосева возможен один путь – от Гегеля назад, а не от него вперед. Впрочем, Гегель не является для Лосева даже временной остановкой. Да и философия Шеллинга его мало удовлетворяет. Чувствует он себя свободно лишь в обществе Плотина и Прокла. Себя он ставит в одном ряду с ними, так что сам Лосев, по-видимому, считает себя не то Плотином, не то Проклом наших дней.

<…> Это какая-то филологическая космология. В ней нет даже понятий. Слова и ничего кроме слов. Слова – вот подлинные кирпичи лосевского мироздания.

<…> Всегда и неизменно он пускает стрелы по адресу науки и издевается над учеными. Он делает это совершенно открыто. Его враждебное отношение к науке обусловливается христианским характером его философии… Русская философская эмиграция уже много лет проповедует то же самое… пожалуй, Лосев в отношении истоков своей философии их всех превзошел. Его реакционные идеи восходят к мистике Плотина <…>

В его лице господствующие классы оказываются вынужденными маскироваться в средневековые одеяния и пользоваться давно превзойденными идеологиями прошлых времен. Напрасно. Это не остановит всепобеждающей поступи социализма.

<…> На основании вышеприведенного анализа лосевского мировоззрения я позволю себе закончить доклад следующими словами: Лосев является философом православия, апологетом крепостничества и защитником полицейщины.