Режим, для которого религия была делом прошлого и почти мертвым, не мог вынести философа, глубоко верующего продолжателя русской религиозной философии, восходящей к Вл. Соловьеву и даже далее, к Хомякову, Григорию Паламе, исихастам и христианским неоплатоникам. А.Ф. Лосев, по всей очевидности, оказался человеком вне своего времени. Более того – он шел против своего времени. За что и пострадал… Но он продолжал писать в те же самые годы, когда в Германии и Франции развивалась феноменология и экзистенциализм. Однако за исключением узкого круга знатоков много лет о Лосеве за рубежом знали мало – ведь он не мог публиковаться (после ареста) и связи с заграницей не было <…>. Последние тридцать лет жизни А.Ф. Лосев посвятил истории античной эстетики. Эстетика как бы прикрывала стремление автора исследовать античную философию. Но дело было не только в этом. А.Ф. Лосев оценивал эстетическое как основной компонент мировоззрения греков и римлян, их восприятия космоса. Эстетика приводила также к плодотворным результатам при изучении христианских писателей. Вот почему А.Ф. Лосев уделял особое внимание таким личностям, как Плотин, Прокл и другие, которые испытали глубокое влияние восточно-христианской мысли (ортодоксии) в самых разнообразных формах, в том числе и художественных, включая иконопись и церковную музыку, столь важных для богослужения. Исходя из этой перспективы, можно сказать, что А.Ф. Лосев продолжил то, что в малой степени было намечено у Вл. Соловьева.