Впервые имя Лосева встретилось мне в словах посвящения книги о Канте, принадлежащей перу известного советского философа и переведенной на немецкий язык, – «Алексею Федоровичу Лосеву с любовью…». Многие прочли эту фразу – книга пользуется у нас широким успехом, – но немногие знают, кому она посвящена. Ибо Лосев в ФРГ известен только специалистам, и получить сведения о его творчестве не так просто. Лосев – философ, а русская философская мысль для нас грамота за семью печатями. Слависты не занимаются философией, а философы – за редким исключением – не владеют русским языком. Из огромного числа трудов Лосева на иностранные языки переведено немногое. Его главные работы – «История античной эстетики» и «Эстетика Ренессанса» изданы пока только по-русски.

Еще труднее добраться до ранних произведений Лосева, интерес к которым у меня возникал по мере того, как я знакомился с его творчеством. Как заманчиво звучат их названия – «Античный космос и современная наука», «Философия имени», «Диалектика мифа». Эти книги, изданные в двадцатые годы мизерными тиражами, – величайшая редкость. Некоторые из них удалось найти в университетской библиотеке Базеля. С первых страниц они захватили меня. Передо мной лежало сокровище, которое надо было сделать общедоступным. Приближалось 90-летие Лосева – удачный повод для популяризации его ранних работ. Вместе с поздравительной телеграммой Марбургского университета Лосев получил в сентябре 1983 года первые экземпляры фотомеханического переиздания его вышедшей в 1927 году работы «Диалектика художественной формы». Репринт был дополнен биографическим очерком (М. Хагемейстер) и очерком по теории искусства А.Ф. Лосева (А. Хаардт) на немецком языке. Мне было интересно и важно выступить в роли редактора этого издания. Книга встретила интерес и была вскоре распродана.

По роду моих занятий (я пишу диссертацию о русском философе Н.Ф. Федорове) мне приходится бывать в Москве. Как хотелось мне воочию увидеть Лосева – старейшего философа современной России. В одном из наших изданий утверждалось, что Лосев живет в строгом уединении и никого не принимает. Это не так. Без особых трудов удалось мне переступить порог его дома. Что поразило меня больше всего? Глубина мысли Алексея Федоровича в сочетании с ясностью и эмоциональностью изложения.

Вернувшись домой, я организовал в Марбурге семинар по Лосеву. В качестве темы мы взяли «Философию имени». Успех превзошел ожидания. Лосев увлек нас на стезю философствования. Вместо обычных полутора часов мы просиживали по четыре-пять часов, подчас до полуночи. Чтение текста шло с трудом, чужой язык требовал не только перевода, но одновременно и интерпретации: усилия, однако, оплачивались сторицей. Мы проникали в мир мировой мудрости, где знакомая нам традиция, идущая от Платона через Плотина и Николая Кузанского, немецкую классическую философию, Гуссерля и Кассирера, сочеталась с новой для нас специфически «русской» частью мысли Лосева, сопоставимой с имяславием и представлениями о магии слова в русском символизме. Нам становилось ясно, что Лосев возвел то понимание языка, которое лежит в основе поэзии Белого, Мандельштама, Вяч. Иванова, на уровень философского понятия. Мы руководствовались не просто историко-филологическими мотивами: лосевская теория символа оказалась плодотворна не только для понимания русского искусства XIX и начала XX века, но – это особенно видно на примере Вагнера – и для явлений западноевропейской культуры. Более того, мы увидели, что творчество Лосева дает плодотворные импульсы для решения современных философских проблем, например, теории имени и философии мифа. В этом году мы посвятим семинар специально «Диалектике мифа» и не сомневаемся, она найдет широкое признание.