18 декабря 1978 г.

Глубокоуважаемый и дорогой Алексей Федорович, внезапный сердечный приступ лишил меня возможности приехать на заседание факультета, посвященное Вашей многолетней деятельности. Я гордилась тем, что могу выступить как самый старший из всех присутствующих Ваших учеников. И вот, мне остается сейчас лишь продиктовать друзьям свои несколько слов, может быть, их прочтут от моего имени.

Говорить о Вас, Алексей Федорович, можно и должно очень многое, но сейчас это невыполнимо и потому я вынуждена упомянуть лишь о двух темах, на которых я бы остановилась в своем слове. Первая – это как Вы работаете (к ней я вернусь), а вторая – не покидающее Вас чувство современности, благодаря чему Ваше слово всегда впереди текущей мысли данного дня, хотя Вы как исследователь античности и средневековья говорите, якобы, о давно прошедшем. Ваше слово не столько подводит итоги, сколько раскрывает двери в Будущее. Вот почему мы, Ваши ученики, по праву всегда считаем Вас философом не Концов, а Начал.

Я нашла в неопубликованном дневнике писателя Михаила Пришвина несколько выразительных строк, написанных о Вас в самые страшные дни осенью 1941 года, когда мы жили с ним в глухих лесах Ярославской земли; с линии фронта доносилась канонада, со стороны Москвы пылало пожаром небо. И всем, казалось, было не до философских раздумий. И тем не менее 3 октября Пришвин пишет о Вас – человеке, которого он лично никогда не встречал, а прочел тогда лишь Ваши первые две книги, вышедшие в 1927 году. Запись Пришвина имеет подзаголовок: «Чувство времени». Пришвин далее пишет:

«Речь идет о том времени, которое делает человека современным не в смысле удовлетворения текущей потребности общества <…>. В этом смысле, например, философ Лосев современнее многих признанных светил, потому что он – личность. Так что современный человек, прежде всего, должен быть личностью».

Что значит у Пришвина его «быть личностью»? Это значит – сохранить верность своему призванию, своему природному дарованию и с этим неповторимым личным войти в общее дело, на общий путь. Вот почему для творческой личности нет остановки, она всегда в движении к новому, к лучшему. Это и был путь философа Лосева.

О том же пишет Пришвин много ранее еще в 1927 году. Он читает первую книгу Лосева «Античный космос и современная наука» и в связи с этим обращается к Эсхилу:

«Читаю Эсхила, и вот даже Эсхил не совсем тот самый: за эти трудные годы что-то и к нему наросло».

Теперь вернусь к первому вопросу: как работает А.Ф. Лосев. Тут я рассказала бы Вам о первой встрече студентки с начинающим ученым на его семинаре в начале 20-х годов. Все его философское будущее – все написанные позже им фолианты жили тогда только в его сознании и воплощались в живом слове – и как это было убедительно и прекрасно! Но и тогда поражала та же, что и теперь, особенность Лосева – чувство полного обладания мыслью, всем ее богатством: он ничего, будто бы, не ищет, не колеблется, не примеряет – он просто окунает свое ведро в некий глубокий колодец, и одним свободным движением поднимает его наполненным, и выплескивает нам.

Мы чувствуем его полную власть над Предметом, над стихией мысли и в конце концов видим, что жизнь этого удивительного человека – это и есть жизнь Мысли как Слова. Отличается его жизнь от нашей тем, что Лосев работает без отдыха. И работа его не просто Труд, а как гармоническое дыхание. Оно никогда не отдыхает и в этом его сила.

Я думаю, что значение сделанного А.Ф. Лосевым для отечественной и мировой культуры и самый опыт его работы нам предстоит еще изучать и разгадывать долгие годы, пока же будем ему радоваться и благодарить.

В. Пришвина.