Кейд сидел на кушетке и смотрел, как Хейли играла в крестики-нолики на своем айпаде. Она занималась этим уже пятнадцать минут и все время выигрывала.

– Можно и мне поиграть?

Вместо ответа Хейли положила свой айпад на кушетку между ними и сделала первый ход. Затем хлопнула в ладоши и посмотрела ему через плечо.

Кейд коснулся пальцем экрана и поставил крестик.

Хейли, кажется, даже не глядя, поставила нолик.

Три раунда подряд она блокировала каждый его ход и выигрывала.

– Ты безжалостна! Отлично играешь, малышка.

Хейли вышла из приложения и пролистала остальные. На экране появилось приложение для общения, про которое рассказывала ему Эйвери, и Кейд вспомнил, как на прошлой неделе она говорила, что никогда не слышала слов «Я люблю тебя» от дочери. Про аутизм он знал совсем мало, но, может, ему удастся… Кейд не был уверен, получится ли у него, но все же вдруг удастся кое-чему научить Хейли?

Он почесал затылок и решил попытаться.

– А давай замутим кое-что? Только между нами? – он постучал пальцами по экрану, и появились картинки. – Можешь показать слово «Я»?

Она, казалось, не слушала его, но через несколько секунд коснулась картинки с изображением, обозначающим это слово, и роботизированный голос произнес: «Я».

– Молодчина, малышка!

Хейли хлопнула в ладоши и вскрикнула.

Кейд улыбнулся.

– Ладно, а теперь покажи мне сердце.

Снова небольшая пауза, после которой Хейли коснулась экрана, и голос сказал: «Сердце».

Это, конечно, не «любовь», но достаточно близко.

– Как насчет слова «ты»? Сможешь его найти?

Девочка немного задумалась и начала перелистывать картинки.

– Давай я тебе помогу, – Кейд протянул руку, чтобы нажать нужную картинку.

Хейли оттолкнула его и сделала все сама, а голос произнес слово вслух.

– Какая ты умная! – он подвинулся чуть ближе, по-прежнему стараясь проявить уважение к ее личному пространству. – Вот так ты сможешь сказать маме, что любишь ее. Я, сердце, ты.

Хейли вышла из приложения и открыла нечто, напоминающее неоновую книжку-раскраску. Она провела пальцем по экрану, и на черном фоне возникла ярко-розовая линия.

Кейд понял, что его урок подошел к концу, смирился и улыбнулся.

– Хочешь раскрашивать? – он выглянул за дверь и посмотрел на холодильник, стоявший напротив кухонного стола, однако на нем никаких рисунков Хейли не висело. – Подожди, я сейчас.

Кейд прошел в комнату Хейли, порылся в ее игрушках, но не нашел ни цветных карандашей, ни бумаги. Они только переехали, возможно, Эйвери еще не распаковала все вещи. И все же Кейда это не смутило. Он вышел на улицу к своей машине и пошарил в бардачке в поисках набора фломастеров, которыми делал пометки в историях болезни, а затем достал из багажника блокнот в линейку. Отыскав все необходимое, Кейд вернулся в дом.

– Эй, малышка, зайди на секунду на кухню.

После небольшой паузы она послушно выключила айпад и уселась за стол.

Он разложил перед ней фломастеры с блокнотом и сел рядом.

– Хочешь пораскрашивать?

Хейли не предприняла никаких попыток дотронуться до фломастеров, тогда Кейд взял один из них и снял колпачок. Она даже не взглянула на него или на блокнот, в котором Кейд стал рисовать мультяшную собаку. Получилось у него ужасно. Закончив, он подвинул блокнот Хейли, но та оттолкнула его.

– Нет настроения раскрашивать? Понимаю.

Он снова взглянул на холодильник, вспомнив кухню в родительском доме, где вырос. Там всегда висело множество рисунков, табели успеваемости, а позже – расписания тренировок. Дверца холодильника Эйвери оказалась совершенно пустой. Там не было даже списка покупок.

Вздохнув, он снова посмотрел на девочку и на ее маленькие ручки, лежащие на столе.

– Давай я обведу фломастером твои руки? Ты позволишь мне сделать это? – она не согласилась и не отказалась. – Мне придется дотронуться до твоего запястья и немного подвинуть руку. Если тебе не понравится, дай мне знать.

Внимательно посмотрев на нее, Кейд поднял руку Хейли за запястье, подвинул блокнот и положил на нее ладонь девочки. Ее это не смутило, поэтому Кейд зубами снял с фломастера колпачок и склонился над блокнотом.

– А теперь замри, малышка. Я нарисую твою руку.

Кейд быстро, чтобы не причинить Хейли лишних неудобств, обвел ее крошечные пальчики и откинулся на спинку стула. К его огромному удивлению она положила на лист бумаги и вторую руку. Кейд обвел и ее.

– А теперь подними ладошки, давай посмотрим, как у нас получилось.

Его предложение не вызвало у Хейли на радости, ни скуки. Она просто встала из-за стола и с равнодушным видом вернулась в гостиную.

– Ладно. Сегодня никакого раскрашивания.

Кейд написал на листке бумаги ее имя и дату. У Эйвери не нашлось ни одного магнита, поэтому он отыскал в тумбочке скотч и прикрепил лист к холодильнику. Затем взглянул на часы.

– Эй, малышка, пора смотреть вечерние мультики.

Из-за спинки кушетки он убедился, что она послушалась. Кейд вывел собак из комнаты и сел рядом с Хейли. Не удивительно, что она смотрела перед сном именно эти мультфильмы. От них даже у него начинали слипаться глаза. Простенько нарисованные персонажи танцевали и кружились под монотонную успокаивающую музыку. Наконец, к его большому облегчению, пошли титры.

В ее возрасте Кейд с братьями были настоящими хулиганами, постоянно придумывали разные шалости, лишь о половине из них становилось известно их родителям. Вероятно, девочки спокойнее. Он подумал, что даже если бы Хейли могла говорить, она все равно оставалась бы такой же тихой и исполнительной.

Как ее мама.

Но у всего бывают и отрицательные стороны. Он с трудом сдержался от желания убрать ее волосы за уши, когда они упали Хейли на лицо, и ему не раз приходилось сжимать руки в кулаки, когда хотелось обнять девочку. Из-за ее нежелания смотреть в глаза и кажущейся рассеянности, сложно было понять, о чем она думает. Но Кейд уже научился ориентироваться по другим особенностям поведения.

После часа, проведенного наедине с Хейли, его уже начало мутить от звука собственного голоса. Он невольно задавался вопросом, как Эйвери удалось продержаться восемь лет. Это же вгоняет в такое уныние, когда ты не можешь поговорить, а любая твоя вербальная реакция воспринимается с видимым равнодушием. И все же, когда ему удавалось рассмешить Хейли, пускай этот смех и звучал так неуклюже, или когда она хлопала в ладоши и пищала, выражая радость, это было здорово. Чтобы добиться чего-нибудь подобного, приходилось потрудиться, но зато приносило ему огромную радость.

Почистив зубы, Хейли послушно пошла в свою комнату. Кейд накрыл ее одеялом и положил рядом Серафима, после чего свистом позвал за собой Фримана. В отличие от прошлой недели Хейли сразу, без возражений закрыла глаза.

– Спокойной ночи, малышка.

Он оставил дверь немного приоткрытой и ушел в гостиную. Взяв несколько историй болезни, которые он собирался записать на диктофон, Кейд плюхнулся на кушетку.

Но через десять минут строчки стали расплываться у него перед глазами, он вспомнил лицо Эйвери в тот день, когда приехал в ее дом впервые. Она выглядела так, словно ее стукнули чем-то тяжелым по голове: красивый рот приоткрыт, взгляд широко распахнутых глаз затуманен. А новость о том, что Хейли идет в гости к подруге – нормальная для девчонок традиция, – вызвала у нее небывалое восхищение.

Отложив бумаги, Кейд пошел на кухню и стал готовить кофе без кофеина, так как Эйвери могла вернуться в любую минуту. Когда кофе заварился, Кейд открыл холодильник, чтобы достать сливки, и замер на месте.

Там стояла упаковка с шестью бутылками пива. Его любимого. Он уставился на бутылки, пытаясь вспомнить, видел ли хоть раз, чтобы Эйвери пила алкоголь. Такое было в «Шутерсе», но тогда она предпочла вино.

Кейд закрыл холодильник и почесал затылок. На прошлой неделе, когда с Хейли случился конфуз из-за молока, он сказал Эйвери, что предпочитает пиво. Неужели она восприняла его слова настолько буквально? Он посмотрел на дверцу холодильника и понял, что именно так и обстояло дело. Черт возьми, она купила ему пиво!

Не зная, как реагировать, так как этот поступок показался Кейду очень личным, он вернулся к историям болезни и не отрывался от них до того момента, как Эйвери вошла через дверь, ведущую в кухню, и не поставила на стол свою сумочку.

Тогда он поднялся с кушетки и подошел к ней.

– Как прошла встреча?

Перед тем как уехать, она переоделась, сменив одежду, в которой обычно ходила на работу. Теперь он смог получше ее рассмотреть. Потертые джинсы подчеркивали все изгибы тела, а простая голубая футболка едва закрывала талию. Он готов был поспорить, что увидит ее обнаженную кожу, если попросит достать что-нибудь сверху.

Эйвери рассмеялась, и он снова перевел взгляд на ее лицо.

– Если твоей тете что-то нужно, она своего добьется в любом случае. Мэри не только удалось вовлечь в нашу затею с посланиями от тайных поклонников почтовое отделение, она еще убедила детей, которые ходят в развивающий центр, что они участвуют в секретной миссии.

Кейд прислонился к кухонному столу и сложил руки на груди.

– Значит, встреча была продуктивной.

Эйвери утвердительно промычала в ответ и взглянула на кофейник. Несколько секунд она глядела на него с непроницаемым лицом, а потом моргнула.

– Как Хейли? – Эйвери окинула его взглядом. – Похоже, на этот раз ее не рвало.

– Ха! Нет, больше никаких потрясений. Она обставила меня в крестики-нолики.

От ее улыбки у него замерло сердце.

– Да, она хорошо в них играет. Подожди, я сейчас посмотрю, как там она, и вернусь.

Когда она ушла, Кейд разлил кофе по кружкам, сел за стол и стал ждать. Вернувшись, Эйвери взглянула на кружки, затем повернулась и вдруг остановилась, а ее рука замерла в воздухе.

И Кейд вдруг осознал, что затаил дыхание.

* * *

Эйвери проглотила комок в горле, не в силах оторвать взгляда от листка на холодильнике с очертаниями маленьких ладошек своей дочери. Она тут же узнала характерный почерк Кейда – она часто видела на историях болезней его крупные нервные печатные буквы.

– Пытался уговорить ее заняться раскрашиванием, но она отказалась, – в его тихом хрипловатом голосе слышалась неуверенность.

– Да, – вздохнул она. – Хейли этого не любит. Психологи много раз пытались заставить, но все без толку. Иногда, правда, она рисует на айпаде.

Кейд хмыкнул.

– Ты собираешься смотреть на это всю ночь?

Он сказал это немного взволнованным тоном, и Эйвери обернулась. Кейд с серьезным видом разглядывал ее, сильно нахмуренный лоб выдавал его беспокойство. Неужели он решил, что она сошла с ума?

Эйвери показала на рисунок:

– Это ее первая художественная работа.

Он открыл и закрыл рот, ничего не сказав.

– У меня есть еще несколько, я забрала их после занятий с учителями и психотерапевтами, но они держали ее за руку. И она рисовала не сама.

Кейд смущенно заерзал на стуле.

– Это тоже не совсем ее работа. Я обвел ее руку.

Кейд, конечно, не в силах был понять, что рисунок все равно уникальный, ведь он мог нарисовать руку ее дочери только в том случае, если она сама того захотела. Эйвери открыла холодильник и достала сливки. Затем подошла к столу и села рядом, решив, что завтра утром первым делом купит рамку для этого простого, но такого милого рисунка.

Они пили кофе в тишине, пока он, наконец, не откашлялся.

– Значит, в следующую пятницу Хейли идет к подруге в гости на всю ночь? Ты, наверное, вообще уснуть не сможешь?

Она рассмеялась, но, кажется, именно на такую реакцию он и рассчитывал.

– Скорее всего. Она никогда никуда не уезжала от меня. Возможно, мне придется выпить успокоительное, чтобы не звонить Эйприл по сто раз за вечер.

Он улыбнулся умопомрачительной улыбкой.

– Эйприл и ее родные – отличные люди. Хейли там будет в безопасности, – он нагнулся вперед и потер подбородок. – Они с мужем приехали сюда лет десять назад. Хорошая семья.

У Эйвери сложилось такое же впечатление, но она ничего не сказала.

Кейд покачал головой, его улыбка стала еще шире… боже, она сейчас лишится чувств от восторга!

– И все равно ты не будешь находить себе места от переживаний.

Эйвери кивнула и отвернулась, чтобы не забраться на стол и не лизнуть его.

– Все равно я не буду находить себе места от переживаний, – подтвердила она, а затем прижала ладонь ко лбу и рассмеялась над тем, как хорошо он смог изучить ее за такое короткое время. Просто сумасшествие какое-то! Еще безумнее казалось ей то, как легко ей было с ним общаться.

– Эйвери.

Она подняла глаза.

Улыбка исчезла у него с лица, а взгляд упал на ее губы. Он пробормотал что-то нечленораздельное, вытянул ногу, поддел ею перекладину ее стула и подтащил к себе, пока их колени не соприкоснулись. Все это время он не сводил с нее глаз. Кейд наклонился, не дотрагиваясь до нее, но его горячий, полный желания взгляд пронзил ее, словно молния.

Эйвери судорожно вздохнула.

– Что ты делаешь?

– Клянусь Богом, сам не знаю, – прошептав это признание, он стал внимательно рассматривать Эйвери: ее волосы, глаза, рот, как будто пытался разгадать заключенную в ней загадку. – Я не понимаю, что, черт возьми, делаю, когда нахожусь с тобой рядом, – он открыл рот, собираясь сказать еще что-то, но лишь покачал головой и прижался губами к ее губам.

Как и в первый раз, он лишь слегка коснулся ее губ, побуждая вступить в игру. От этого неожиданного прикосновения Эйвери на секунду охватила неуверенность, но потом в животе разгорелось пламя. И оно стало распространяться по всему телу. Захватило ее целиком. Эйвери вдохнула запах мужского пота и кондиционера для белья, но это не остудило ее страсти, как она рассчитывала.

– Я мечтал об этом всю неделю, – проговорил он ей в губы. – Поцелуй же меня, Эйвери! Изо всех сил. Покажи, как ты…

Эйвери зажала ему рот своими губами, наклонила немного голову под другим углом. Приоткрыв рот, она осторожно лизнула его нижнюю губу в надежде, что он разожмет губы. Со стоном Кейд подчинился, и когда их языки наконец-то встретились, внутри у нее что-то оборвалось. Контроль и разум будто наконец покинули ее. Ее пальцы сжимали его мягкие волосы.

Кейд втянул воздух носом, не прерывая поцелуя, и крепко стиснул ее бедра. Желание пронзило ее тело насквозь мучительной сладостью, которую она не испытывала уже так давно.

О… Его руки скользнули ей под бедра. Он поднял ее со стула, как пушинку, посадил к себе на колени, прижав к себе. Ее грудь была мягкой, его – сильной и мускулистой.

Кейд на мгновение прервал поцелуй, чтобы затем прижаться губами к ее шее, хватая ртом воздух, как и она.

– Не торопись, – прошептал он в ее кожу и провел языком по пульсирующей жилке у нее на шее.

Дрожь прокатилась по телу Эйвери, от его прикосновений она вся пылала и все же разжала пальцы, которыми держала его волосы, уступая его просьбе.

– Я не тебе, – он продолжал держать ее бедра. – Я сам с собой.

Кейд приподнял ее голову и заглянул в глаза – он был одурманен таким же сильным возбуждением. Затем его рот прижался к ее рту, целуя безрассудно. Отчаянно. Ее грудь начала тяжело вздыматься, так хотелось ощутить его прикосновения к ней, и чтобы унять это страстное желание, она прижалась к его твердой, как стена, груди, стремясь унять трепет. Дрожь распространилась по всему телу, и ее охватило яростное желание.

Она застонала ему в рот, ей так был нужен… он. Кейд застонал в ответ и, опустив руки, стал теребить подол ее футболки. Когда его теплые пальцы скользнули по ребрам, она напряглась.

Кейд тут же остановился, почувствовав перемену в ее настроении. Он медленно отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Прости. Слишком быстро. Но я совершенно не владел собой, – хотя его голос был хриплым от желания, он говорил тихим виноватым тоном, пытаясь подобрать слова, чтобы правильно объяснить.

– Понимаешь… – к ней уже так давно никто не прикасался, а твердые кубики под ее ладонями так сильно контрастировали с ее мягкими округлостями. Он был таким подтянутым и аппетитным, а она…

– Что?

– У меня совсем не остается времени на зарядку или занятия йогой, и я, возможно, выгляжу не так хорошо, как женщины, к которым ты привык, – она крепко зажмурилась и почувствовала, как вспыхнули ее щеки.

Когда Кейд ничего не ответил, она с замиранием сердца приоткрыла глаза. Его челюсти были крепко сжаты, а голубые глаза напоминали льдинки. Ее сердце, казалось, перестало биться.

– Честное слово, если ты скажешь, что твой урод бывший называл тебя толстой, я прямо сейчас поеду к нему и изобью до полусмерти.

Грудь сдавило так сильно, что она не могла вздохнуть. После рождения Хейли ей пришлось попотеть, чтобы сбросить лишние килограммы, но она старалась изо всех сил, лишь бы не видеть отвращения в глазах Ричарда. Но даже когда она вернула себе прежнюю форму, ей это не особенно помогло, потому что Ричард нашел себе для развлечений более стройную и хорошенькую женщину, которая работала у него в офисе. Даже спустя столько времени рана, нанесенная предательством, не затянулась. Слишком глубока была обида.

Они с Ричардом полюбили друг друга еще в колледже, когда у обоих было мало опыта в отношениях, и если она не могла удовлетворить даже его, что уж говорить о Кейде, искушенном в любовных делах, окруженном толпой поклонниц.

– Назови его адрес, – твердо сказал Кейд, не сводя с нее глаз.

Внутри у нее все перевернулось, она отвернулась.

– Это не из-за него.

Ричард был ни при чем. Как бы он с ней ни обращался, она сама ему поверила. Старые призраки по-прежнему продолжали жить у нее голове, хотя она считала, что давно уже от них избавилась.

Мгновение назад все ее мысли занимал только Кейд. Его сердце все еще стучало под ее ладонью, хотя теперь она была уверена, что оно так стучит от гнева, а не от желания. И хотя его эрекция говорила о том, что возбуждение еще не прошло, она уже потушила пламя страсти столкновением с реальностью. Момент был упущен.

– Эйвери…

– Нет, все в порядке, – она встала с его колен, и он поморщился. Возможно, от того, что контакт между ними прервался. Она точно не знала. – Все равно уже поздно.

Кейд смотрел на нее еще несколько секунд, затем встал и свистом подозвал Фримана. Обувшись, он заглянул в гостиную. Пес прошел в кухню и сел ждать у двери черного хода, а Эйвери в это время ополаскивала кружки в раковине.

Когда Кейд вернулся, она даже не оглянулась, но он едва не прожег в ней дыру взглядом. Эйвери покрепче схватилась за край стола, а он тихонько подошел к ней сзади, держа в руках стопку с историями болезней.

– Посмотри на меня.

Она покачала головой. Желудок закрутился в тугой узел. Не стоило ей связываться с ним. Он плейбой и, возможно, видел в ней очередной трофей. Если из-за этого неожиданного романа у нее возникнут сложности в клинике, ей будет непросто найти новое место. Все поймут, что она получила работу, потому что спала с Кейдом. Ее жизнь и так не сахар, однажды она слишком сильно обожглась, и это научило ее осторожности.

Однако она не могла отрицать того, что ее тянуло к нему, что внутри у нее все трепетало, когда Кейд находился рядом. Он заставил ее снова испытать приятное головокружение. Подарил надежду.

Кейд проигнорировал ее отказ и развернул лицом к себе. Его глаза смотрели пристально, с сочувствием, губы сжались в тонкую линию.

– Я не такой, как он.

Эйвери вздохнула. Нет, он совершенно не похож на Ричарда, сравнение с ним было оскорблением для Кейда.

– Знаю. Наверное, мне просто нужно привыкнуть, что кто-то снова проявляет ко мне интерес. Спустя столько времени, – она нервно рассмеялась и предприняла попытку отступить.

Он задержал ее.

– Ты меня интересуешь. Можешь не сомневаться.

Эйвери подняла взгляд, и с ее губ сорвался вздох. Она была уверена, что никто никогда не смотрел на нее с таким желанием и не проявлял к ней столько терпения. И эта уверенность дарила ей головокружительное чувство свободы. Однако то, что происходило между ними, могло в будущем причинить ей больше страданий, чем все выходки ее бывшего мужа.

Кейд наклонился и поцеловал ее. Нежно, без прежней голодной страсти, но от этого поцелуя ее сердце забилось еще быстрее, чем после всего, чем они до этого занимались.

Отстранившись, он заглянул ей в глаза.

– Сегодня я не собирался заходить дальше того, что уже случилось. Если ты так хочешь, я не стану торопить события. Но сделай одолжение – не думай о нем, когда мы вместе. Хорошо?

Прежде чем вразумительный ответ успел сорваться с ее губ, он подхватил истории болезни и ушел.