Мерседес

Даже Пауло, заслуженный ветеран атак и боев, застыл неподвижно, как статуя.

Урсула нащупывает стул, не в состоянии отвести глаз от экрана. Падает в него. Когда умерла Донателла, она, вероятно, едва научилась ходить. Для нее девушка на экране – просто незнакомка.

– Нет… – произносит она. – Нет…

Видео продолжается.

Голова Мерседес кружится. Она рухнула на мокрый ковер, слабая, как котенок.

– Это все взаправду? – спрашивает Урсула. – Не может быть. Скажите мне, что это не по-настоящему.

«Я не могу на это смотреть. Не могу и не должна. Потом до конца жизни не забуду».

Донателла смотрит перед собой затуманенным взором, огромная слеза выкатывается из ее глаза, скользит по переносице и затекает в другой. Она даже не моргает.

Камера отъезжает назад.

– Нет! – кричит Мерседес, отчаянно старается отвести взор или закрыть рукой глаза, но ее будто парализовало. – Пожалуйста, нет!

Оператор поднимает камеру и несколько мгновений снимает себя в зеркало. Широко ухмыляется. На заднем плане виднеется круглый иллюминатор, по обе стороны которого висят бесполезные парчовые занавески. Стена обшита полированным орехом с леопардовым узором, над кроватью красуются четыре фотографии, каждая размером со страницу из атласа. За происходящим наблюдают два человека. Один наблюдает с серьезным видом, чтобы сохранить это зрелище в памяти навсегда, второй смеется.

Человек, ухмыляющийся за ручной камерой, не кто иной, как Мэтью Мид.

Пауло сбрасывает с себя оцепенение. Направляет пульт на телевизор. Экран гаснет. Они долго молчат. Мерседес боится, что ее сейчас стошнит, но тошнота не подкатила привычно к горлу, а разлилась по всему телу. Она подается вперед, облокачивается на журнальный столик. Пытается сделать вдох. Безуспешно. Пытается снова.

«Она не покончила с собой… – думает она. – Но это настолько хуже. О нет. Нет, нет, нет и нет. О нет… Ох, Донателла…»

– Ты знаешь, где это? – холодным твердым голосом спрашивает Пауло.

Она не может говорить.

– Где, Мерседес? Ты знаешь, где это?

– Да, – отвечает она.

– Где?

– На яхте. На старой яхте. Это каюта Татьяны, – глухо произносит она.

Пауло поворачивается и размашистым шагом выходит из комнаты.