– У нее собственная ванная? Прямо на корабле?

Что может быть приятнее, чем возможность впечатлить свою искушенную старшую сестру. Донателла зачастую работает до поздней ночи и после трудного дня обычно не расположена болтать. Однако сейчас она сидит на кровати в своей белой хлопчатобумажной ночнушке, набросив на колени простынку, расчесывает волосы и жадно внимает рассказу сестры.

Мерседес кивает и говорит:

– А еще у нее есть гардероб, в который можно войти.

– На яхте?

– И он набит битком. От пола до потолка. У нее не просто чемодан с собой. И она говорит, что его обновляют каждый сезон.

– Полностью?

– Полностью.

– Oao, – разевает от удивления рот Донателла.

Потом берет с тумбочки рядом с кроватью небольшой пузырек с оливковым маслом, наливает из него пару капель себе в ладонь, проводит ею по щетине расчески и продолжает расчесываться.

– А куда девает старую одежду?

Об этом Мерседес Татьяну не спрашивала – была слишком занята созерцанием летних платьев, которые новая подруга небрежно совала ей в руки. Дорогой тяжелый хлопок. Одно белое в арбузах, другое зеленое с узором из орхидей. И еще одно, прямое платье из невероятно мягкого и легкого материала, выкрашенного в яркий пурпурный цвет. У всех слишком большие декольте, а пурпурное неприлично коротко, но Мерседес не сомневается, что мама их как-нибудь подгонит. От подарков на Ла Кастеллане отказываться не принято.

– Не знаю, – говорит она.

– Боже милостивый, как же тебе повезло! – восклицает Донателла. – Поверить не могу, что на твою долю выпало такое счастье. И что она на тебя пописала, тоже не могу поверить.

– Маме только не говори.

– Ну конечно, – отвечает Донателла, – так я и рассказала ей, как ты пялилась на девичью мохнатку. Ну и какой он?

– Кто?

– Ее отец.

Мерседес не знает, что ответить. Не знает, что о нем думать. Он был довольно приветлив. Постоянно улыбался и угощал. Не стесняйся, Мерседес. Это лучший шоколад во всем мире. Шеф-повар специально летает за ним в Лондон. Начинка из свежих сливок, поэтому хранить его приходится в холодильнике. А как тебе вот эти пирожные? Из самого Парижа. Розовая вода. Ну как? Здорово, правда? И все время, пока он ее кормил, ее не отпускало ощущение, что это какая-то проверка. Что за всем этим стоит некая цель, ускользающая от ее понимания. Будто за ней наблюдают.

– Дружелюбный, – произносит она.

– Но?..

И когда ты стала такой проницательной?

– Не уверена, что он мне нравится, – признается Мерседес.

– Это и не обязательно. Ты же хочешь дружить не с ним, а с этой девочкой.

– Твоя правда.

– А что еще вы там делали?

– Телевизор смотрели, – беспечно говорит она, словно это для нее самое будничное занятие.

– Телевизор? На яхте?

Мерседес чуть подпрыгивает.

– Он у них просто огромный! Типа как наша стена! А еще один стоит у нее в каюте! Представляешь!

– А каким образом они?..

У них дома телевизора нет. Нет денег. Нет сигнала.

– У них стоит эта… да ты ее знаешь, такая штуковина на крыше, похожа на огромную тарелку.

Донателла кивает.

– Эта штуковина разговаривает со спутником, сообщает ему, где они, и получает сигнал.

Донателла тяжело вздыхает.

– Oao. Вот что значит быть богатым! Представляешь?

– Татьяна говорит, что у герцога такая тоже есть, за стенами его замка.

– Да ладно!

– Точно тебе говорю.

Мерседес гордится своими новыми познаниями.

– Это совсем другой мир, – говорит она, – на палубе все сверкает белизной и нигде ни пятнышка. А на самой корме огромная ванна, в которой пузырится вода!

– Джакузи! – восклицает Донателла. – У них есть джакузи!

Мерседес чувствует легкую досаду.

– Откуда тебе известно это слово?

– Из одного журнала. В школе. Тебе, кстати, неплохо было бы время от времени их читать. Боже мой, как бы я хотела понежиться в джакузи. Они вроде как массажируют тебя. Обязательно как-нибудь попробуй. Мерседес, обещай мне при случае в нее забраться!

Мерседес не может однозначно сказать, хочется ей самой этого или нет. Как ни крути, а там нежился Мэтью Мид.

– И когда ты увидишься с ней опять?

– Ты говоришь так, будто я собираюсь на свидание!

– Да ладно тебе. Она сказала? Или спросила?

– Скоро.

– Завтра?

– Ты что, с ума сошла? Папа убьет меня, если я пропущу еще одну смену.

– Нет! – возражает Донателла. – Это совсем другое. Он будет в восторге! Ты только представь – наша семья знается с такими людьми!