Когда автотакси наконец подъехало к дому, внутри все еще горел свет. Сайлас дожидался меня. Перед тем как выехать от Дина, я ответила на его сообщения. Я написала, где я, что узнала и что со мной все в порядке. И что я еду домой.

Я нашла мужа в детской – он сидел на полу, прислонившись спиной к кроватке Новы. Ночник высвечивал горбинку у него на носу и его лицо – такое родное лицо.

– Привет, незнакомец, – сказала я ему. Такая вот у меня манера.

– Привет, подружка, – отозвался он. Такая вот у него манера.

– Спит? – Я на цыпочках подошла к кроватке и заглянула внутрь.

– Хочешь разбудить?

– Нет-нет.

– Если хочешь, то можно. Иногда я бужу ее просто потому, что соскучился.

Я улыбнулась.

– Я тоже так делаю.

Я склонилась над Новой – нагнулась достаточно низко, чтобы ощутить тепло ее кожи, разглядеть реснички, услышать, как она тихо причмокивает во сне, посасывая воображаемую грудь. В голове тут же всплыла мысль, что вскормила ее не я и что снится Нове она – другая я. Но на сей раз от этой мысли мне не стало плохо. Другая я дала ей все, что смогла, и теперь рядом с Новой я, и я дам ей все, что понадобится малышке в будущем. Моя дочь. Мой муж. Мы здесь, все трое – эти двое и я. Мы вместе.

Мы с Сайласом молча перешли в спальню. Он уселся на кровать, скрестив ноги, и я села лицом к нему. И подвинулась вперед так, чтобы наши колени соприкоснулись. Внутри, словно жуки в саду у Дина, гудели, перестраивались эмоции. Злость и горе, вина и облегчение.

Пока автотакси везло меня обратно по тем же самым дорогам и мое путешествие постепенно отматывалось назад, как нитка в шпульке швейной машины, меня глодала еще одна мысль. С точки зрения Сайласа, я его бросила. Бросила и вынудила, пусть даже всего на день, поверить, что меня убили. Как можно было не возненавидеть меня за это? Но ведь он не возненавидел. Отнюдь. Он заботился обо мне. Прислушивался ко мне. Любил меня. И важно было одно: он знал, что я – не она. Знал, что это она так поступила с ним, а не я. Он воспринимал меня по-другому. В мешанине моих чувств жила надежда.

– Ты мне врал, – заявила я.

– Уиз… – начал было Сайлас.

– А я врала тебе, – перебила я его. – Не раз. Мы далеко не раз соврали друг другу.

– Не раз, и не два, и не три, – добавил он.

– Зачем мы так делали?

– Из страха, – предположил Сайлас.

– Чертов страх, – согласилась я. – Чего ты боялся?

– Дай подумать. Что ты опять захочешь уйти.

– Я не хочу, – сказала я.

Сайлас сглотнул.

– Не хочешь?

– Нет. Я хочу остаться здесь с тобой.

– Знаю, ты не можешь пообещать, что никогда не захочешь уйти, – сказал он.

– Никто не может дать подобного обещания, – медленно проговорила я. – Но я могу пообещать, что если у меня когда-нибудь возникнет такое желание, я тебе скажу. А ты мне скажешь?

Сайлас кивнул.

– Скажу.

И, немного помолчав, добавил:

– А еще я боялся, что правда тебя ранит.

– Забавно. – Я прижала свои колени к его. – Я боялась того же.

– Может, нам просто надо поверить, что мы оба достаточно сильны? – предложил Сайлас.

– Хорошая идея, – сказала я. – Потому что так оно и есть.

Я в последний раз пришла на собрание группы поддержки переживших нападение серийного убийцы. Я опоздала, и, когда заняла свое место в круге, остальные наперебой обсуждали, что произошло накануне в «Раннем вечере»: Анджелы перебили всех Эдвардов. Игра больше не работала. Создатели закрыли игру спустя час после того, как ее хакнули. Всех игроков – и жертв, и убийц – выкинуло обратно в их тела, в их реальные жизни. На следующее утро компания выпустила заявление: код игры был поврежден неизвестным злоумышленником. Пользователи не смогут вернуться в игру, пока не будут приняты все надлежащие меры безопасности.

– Это ведь твоих рук дело? – спросила Лейси у Анджелы. – Это ты повредила игру. Ты разослала всем приглашения.

– Я слышала, что это проделки хакеров, – с совершенно невинным видом заявила Анджела.

– Да, конечно, – хмыкнула Яз. – Хакеры.

– И зачем же хакерам такое устраивать? – прищурившись, спросила Лейси у Анджелы. – Хотелось бы узнать твое мнение, – добавила она.

– Может, им просто надоело, что все вечно идет по одному и тому же сценарию, – ответила Анджела и медленным, нарочитым жестом перекинула волосы назад: сначала через одно плечо, потом через другое. – Может, им захотелось увидеть новый сюжет. Что? – спросила она. – Почему вы все на меня так смотрите?

– Потому что ты чертова звезда, – ответила Лейси.

– Ну да уж, – пробормотала Анджела, явно польщенная.

– Лейси, а ты в итоге поиграла в нее? – спросила я.

– Поиграла.

– И?

Лейси ткнула пальцем в Анджелу.

– У тебя там была целая армия себе подобных! Я тоже так хочу. Хочу армию Лейси. – Она вздохнула. – Представляешь, что я тогда могла бы сотворить?

– Да, и это пугает, – парировала Анджела.

Лейси рассмеялась – как и все мы.

Почти час я слушала, как другие обсуждают игру, как прошла неделя, как дела у их друзей и родных, на работе и дома.

Как всегда, Герт повернулась ко мне и спросила:

– А ты, Лу? Хочешь поделиться какими-нибудь новостями?

– Вообще-то хочу.

Я сдвинулась на самый краешек розового стула с мягким сиденьем и обвела взглядом кружок женских лиц. В голове заиграла песенка: «Эдвард Ранни, Эдвард Ранни вышел ночью на охоту, Эдвард Ранни, Эдвард Ранни Анджелу оставил в парке. Ферн засунул он в тележку. Язмин бросил…» Я оборвала ее. Хватит. Это нас больше не касается. Это уже не мы. Эта песенка не про нас.

– Я больше не буду ходить на встречи, – объявила я.

Анджела и Яз запротестовали. А Лейси сказала:

– А что, так можно было?

Герт оцепенела. Не меняя выражения лица, она внимательно посмотрела на меня с застывшей вежливой улыбкой. Как там Ферн ее описала? Кошмар в джинсовой рубашке.

– Вы помогли мне, – сказала я. – Все вы. Без вас я бы не пережила последние несколько месяцев. Но у меня был долгий разговор… – Я поймала взгляд Герт. – …с самой собой, и я кое-что осознала. Думаю, эта группа больше не представляет для меня ценности.

Не опустив углы рта ни на градус, Герт спросила:

– А что же представляет для тебя ценность, Лу?

– Моя жизнь, – с уверенностью ответила я. – Возможность жить своей жизнью.

Герт склонила голову набок.

– Живи как считаешь нужным. Надеюсь, ты понимаешь, зачем мы вернули вас к жизни. Вот к чему я всегда стремилась – чтобы все вы, каждая из вас жила так, как считает нужным. Надеюсь, это понятно.

– Как вы уже сказали, наше возвращение к жизни – ваша заслуга.

– Так и есть, – подтвердила Герт. – Наша.

Я улыбнулась ей.

– Вот мы и живем.

На лице Герт промелькнула тревога. Отлично. Пускай поволнуется, побоится. Да, комиссия вернула нас к жизни, но это не значит, что она имеет право нас контролировать.

– Сначала Ферн, теперь ты, – возмутилась Лейси. – Тьфу.

– Мы будем скучать по тебе, Лу! – воскликнула Анджела.

– Надеюсь, нет, – сказала я. – Надеюсь, мы и дальше будем видеться.

– Хорошо бы, – проворчала Язмин. – Иначе кто поможет мне написать книгу «На острие: история Язмин Джейкобс»?

– А мне – «Ту, что точила ножи: хроники Лейси Адлер»? – подхватила Лейси.

– И «Открытую рану: откровенный бестселлер Анджелы Рейнольдс»!

– «Открытую рану»? Какая пошлость, Анджела.

Анджела пожала плечами.

– Пошлость отлично продается.

– Так, ладно, – встряла Герт, – давайте все же…

Тщетная попытка. Ее голос утонул в нашем гомоне.

Мистер Пембертон забронировал самый ранний сеанс. За эту неделю произошло слишком много всего, слишком многое нужно было переварить. И все же кое-что не давало мне покоя: тактичность вопросов, которые он задавал мне во время сеансов, история о послеродовой депрессии его жены, то, что он сумел проникнуть в Приемную без моего ведома и как, прежде чем отключиться, назвал меня по имени – а ведь я ему никогда этого не сообщала, и узнать ему было неоткуда.

Так что я просто решила рискнуть и, когда он сел напротив и взял меня за руки, спросила:

– Это ведь ты, да?

Мистер Пембертон отстранился и часто заморгал. Но не спросил «что?» и не спросил «кто?».

Через секунду мужчина в водолазке сочного оттенка исчез, и на его месте появилась она – другая я, вторая половина этой истории.

– Не сердись, – сказала она.

– Что ты делала здесь все это время? Следила за мной?

– Удостоверялась.

– Удостоверялась?

Другая я опустила взгляд на наши сцепленные руки, затем посмотрела мне в глаза.

– Удостоверялась, что у тебя все нормально. Удостоверялась, что ты не сбежишь.

– Я же тебе говорила, что не сбегу. Я все еще здесь.

– Знаю. Я пришла, чтобы попрощаться.

– Где ты? – спросила я. – Реальная ты.

– В номере отеля.

– Какого отеля?

Она улыбнулась.

– Какого-то.

– Значит, ты все-таки уехала. Отправилась в путешествие.

– Я все еще в пути.

– Что ж, я тоже еще в пути, – сказала я. – И у меня все хорошо.

Другая я ненадолго задержала на мне взгляд, а потом крепко обняла. Я почувствовала, как ее щека прикоснулась к моей щеке. Ее руки, мои руки. Ее лицо, мое лицо. Ее тело, мое тело, я.

– Все, – сказала она.

И отключилась.

А я обнаружила, что обнимаю сама себя.