1. Программы дневного телевидения – сколько раз за один год можно показывать «Вид на убийство»?
2. Люди с широкими задницами, которые перекрывают проход в супермаркете, так что невозможно протиснуться, чтобы посмотреть, какой майонез тебе нужен.
3. Люди, которые не вытирают после себя капли мочи на сиденье унитаза.
Сегодня проснулась с подтекающей грудью и запором. То есть сиськи мои пошли вразнос, а в заднем проходе, наоборот, непроходимое затишье. И тут Элейн, такая, усаживает меня за стол и набрасывается на меня, а я вообще-то в халате.
Ну ладно, не то чтобы набрасывается. Но предъявляет мне целую кипу ужасных бланков, которые я должна заполнить.
– Что это?! – спросила я, еще не проморгавшись как следует после дерьмовой ночи и очередного потока цветных снов о том, как я жарю своего ребенка на вертеле.
– Это план родов. Тебе его выдали во время последнего визита к врачу. Я подумала, что пора его заполнить. Ну-ка, давай.
– Он ведь лежал у меня в рюкзаке.
– Да, но ты на него даже не взглянула. А зря!
– Вы рылись у меня в рюкзаке?
– Ну не то чтобы прямо рылась, не волнуйся. Так, что тут у нас…
Если бы она там все-таки порылась, она бы нашла дневник. И нож. И, может быть, заодно маленькую светящуюся табличку, на которой написано: «Этот рюкзак принадлежит серийной убийце. Лучше не говорите ей, что заглядывали сюда без приглашения».
– Страница первая: где будут проходить роды? Где бы ты хотела…
– В больнице.
– Хорошо, но еще есть вариант родов дома, или в воде, или…
– Больница, кровать, врачи, медсестры, анестезия.
– Ладно. Как насчет сопровождающих?
– Без сопровождающих.
– Ты уверена, моя хорошая? Мы с Джимом могли бы…
– Никаких сопровождающих. Следующий вопрос.
– Как насчет поз во время родов?
– Поз? – переспросила я. – В обычной позе – лежа на спине, раскинув ноги и вопя во все горло от боли, – пожалуй, выберу эту.
– Тут написано, что еще можно выбрать роды на корточках или стоя.
– Может, я решу эту проблему по мере ее возникновения, как думаете?
– Хорошо. – Она поставила какую-то галочку и перевернула страницу. – Обезболивание.
– Да.
– Тут написано, что можно попробовать дыхательные техники, массаж, иглоукалывание…
– Медикаменты.
– Энтонокс, петидин, эпидуральная анестезия.
– Да.
– Который вариант?
– Все.
– Телесный контакт – ты хочешь подержать ребенка на руках, как только он родится?
Я не знала, как ответить на этот вопрос. К счастью, мне это и не понадобилось: Элейн уже все решила сама.
– Ну конечно, хочешь. А ты уже думала о том, как поступишь с плацентой? Некоторые матери предпочитают не перерезать пуповину – это называется «лотосовые роды».
– Фу, только не это. Сжечь чертову жуть к едреной матери.
– Рианнон, милая, ну что за лексика!
– Я не буду эту самую плаценту ни есть, ни жарить, ни носить как брелок на модном берете. Использовать пуповину вторично в качестве велосипедного насоса тоже не буду, и готовить вкуснейший смузи из своей амниотической жидкости вперемешку с семенами чиа – тем более! И я не собираюсь катать за собой тележку с гигантским шматком пульсирующего сырого мяса. Просто избавьтесь от нее. Как будто ее и не было!
– Хорошо. – Элейн поставила еще одну галочку. – Теперь к эпизиотомии. Это когда рассекают промежность, чтобы…
На этом пункте я вышла из комнаты. А она больше ни разу не заговаривала об этих анкетах.
Спустя некоторое время доставили колыбель, которую Элейн вынудила меня заказать на сайте «Бэйби-Уорлда», и Джим приступил к сборке. Они уже начали оборудовать детскую – комнату, которую я использовала как свою гардеробную. И даже поговаривают о том, чтобы сломать стену, и «тогда малыш будет всего в нескольких шагах от тебя». Ну-ну, уже предвкушаю.
Элейн не разрешает мне находиться в доме, пока они там красят: хоть краска и без запаха, она говорит, что «нельзя рисковать», – поэтому нас с Дзынь отправили гулять на побережье.
Я стараюсь изо всех сил, но мне никак не удается увидеть в этой комнате своего ребенка. Я не могу представить, что она когда-нибудь выйдет из меня наружу. Не могу представить, как буду держать ее на руках, прижимая к груди по методу «кожа к коже». Как ни напрягаю воображение, не могу увидеть, как она лежит в колыбельке, брыкается, сжимает руки в крошечные кулачки и засовывает их в рот, как озирается по сторонам. Я не хочу, чтобы она появилась в колыбельке. Не хочу, чтобы она оказалась в этой комнате. Не хочу, чтобы она выбралась из меня туда, где до нее кто угодно сможет добраться. Где до нее сможет добраться Сандра Хаггинс. Где до нее смогут добраться мужчины вроде Патрика Эдварда Фентона. Внутри меня она в безопасности.
Ты уверена? Честно говоря, я тут себя чувствую стремновато, дорогая мамочка.
Звонит телефон. Это Серен. Хм-м-м, интересно, зачем я вдруг ей понадобилась.
– Ри, привет.
– О! Привет, как ты?
– Все нормально, спасибо. Звоню поздравить тебя с Днем благодарения.
А, ну точно. День благодарения. Муж заставляет ее звонить мне хотя бы в этот день года, потому что «в глубине души ты счастлива, что у тебя есть сестра».
– Я тебя тоже поздравляю. Что там у вас? Как новый дом?
В кои-то веки голос у нее звучал радостно:
– Ты представляешь, мы теперь отстаем от тебя всего на пять часов! Я просто не могу описать, насколько мы все счастливы на новом месте – совершенно другое дело!
– Серен, у вас же, наверное, жуткая рань. Тут у нас одиннадцать утра.
– Да, я на ногах с трех часов ночи, чтобы все подготовить. Спать вообще не могу! Детей вчера тоже еле уложила.
– Здорово, – сказала я и отстегнула Дзынь поводок – мы как раз спустились по ступенькам к пляжу. – А чего ты там такое должна готовить?
– Ну, всю эту еду! К нам сегодня приходят три пары друзей, все остаются на ночь, и у всех дети, так что мы с Коди устраиваем настоящий банкет и готовим для детей уютную нору для ночевки.
Звучит так жутко мило и в духе Мег Райан, правда? Я посмотрела на море: интересно, вода сегодня очень холодная?
– …ну, знаешь, как обычно, индейка и все, что к ней положено, а еще я сделала обезьяний хлеб и салат из батата, пирог из тыквы на песочном тесте, а потом у детей будут поиски сокровищ в саду. Они в школе сразу же завели целую толпу друзей. Мы все здесь так счастливы!
– Да, ты уже говорила. Вы счастливы. Понятно.
– Во многом благодаря тебе, Рианнон.
– Мне?
– Ну да. Я, конечно, тебе весь мозг проела по поводу продажи родительского дома, но зато благодаря этому мы смогли переехать сюда гораздо быстрее, чем предполагали. И теперь у нас есть дом, о котором мы мечтали!
– Я рада, что все так удачно сложилось, – сказала я и бросила Дзынь палку, за которой она не побежала. – Так где, говоришь, этот ваш дом?
– В Уэстоне, Виндзор-Каунти. Заняться тут особенно нечем, но зато климат лучше и так красиво! К тому же местные жители очень тепло нас приняли.
– Я рада за тебя.
– Спасибо. А ты как, в порядке?
Как будто тебе есть дело.
– Ага, нормально.
– Уже вышла в декрет?
– Ага. Крейг сегодня красит детскую и выгнал меня из дома, чтобы не дышала химией. Просто параноик, господи.
– О-о-о, это так мило. Значит, у него тоже все в порядке? И с ребенком все хорошо?
– Ага, мы все в порядке. Счастливы вместе и все такое. Крейг в таком восторге от того, что станет отцом. И группа на курсах для беременных у меня отличная – регулярно собираемся с ними, чтобы выпить чаю и поболтать, ну, знаешь. Несколько девчонок, кстати, сегодня планируют прийти к нам. Устроим посиделки с масками для лица и мороженым и, наверное, посмотрим пару фильмов с Мег Райан.
– Рианнон, у тебя точно все в порядке?
– Да, все хорошо.
– Тебе вроде обычно такое не нравится. Ну, я имею в виду всякое веселье. Подружки.
– Возможно, это материнство так на меня влияет.
– Очень хорошо, – сказала она. – Я ужасно рада.
В трубке на заднем плане послышался еще чей-то голос.
– Что там такое?
– Это Коди говорит, что с нетерпением ждет встречи с тобой и Крейгом в наступающем году. Дети тоже очень хотят с вами познакомиться. У Коди в феврале будет немного отгулов – мы могли бы, например, приехать после твоих родов и помочь вам?
– Дети хотят познакомиться со мной? С твоей «психически нездоровой» сестрой? – Я смотрела, как Дзынь принюхивается к комку водорослей. – Они что, не видели документалок на «Нетфликсе», которые предупреждают, как опасно общаться с незнакомцами? И не знают, какая я?
– Рианнон, не начинай, ладно? Я стараюсь восстановить сгоревшие между нами мосты.
– Я их не сжигала, Серен.
На том конце все стихло. Я постаралась избавиться от сарказма в голосе и сказала:
– Я просто удивилась, вот и все. Раньше у тебя никогда не возникало желания меня с ними познакомить.
– Они постоянно о тебе спрашивают. Ты единственная тетя, которая не забывает поздравить их с днем рождения.
– То есть вы все-таки получаете мои открытки? – Я посмотрела на море. Интересно, насколько там глубоко.
– А может, вы бы прилетели к нам сюда, когда ребенок родится, – посмотрели бы на наше новое жилище. Тебе бы здесь очень понравилось, дом совсем как Медовый коттедж, только больше. У нас шесть спален. У вас с Крейгом даже собственная ванная была бы. Здесь недвижимость намного доступнее, чем в Англии.
– А чем ваш дом похож на Медовый коттедж? – спросила я.
– Ну, здесь тоже дровяные печи, деревянные карнизы, огород, грядка с тыквами, курятник. Дом большой, но уютный. Нам здесь так нравится.
– Это ты уже говорила.
– А почему вы с Крейгом до сих пор живете в квартире? Ведь ты, наверное, тоже могла бы купить дом на свою долю от продажи?
– Ага. Но нам тут нравится. К тому же с квартирой меньше хлопот. Мы можем просто… быть вместе. Наслаждаться жизнью.
– Вот и молодцы.
– Ага. Ты вспоминаешь Медовый коттедж?
– Иногда, – сказала она. – Мне многое здесь напоминает о нем. В одной из спален даже обои точь-в-точь такие же, как были в бабушкиной комнате. А еще – дубовые балки под крышей и дорожка для катания на лошадях в поле за домом. О плохом я тоже иногда вспоминаю.
– О том, как те дядьки вытаскивали дедушку из реки? – спросила я.
– Да.
– Наверное, и я тоже напоминаю тебе о плохом, да? – Я посмотрела на море: интересно, куда волны выбросят мое тело, если я сегодня утону?
– Не надо, Ри. Мы ведь так мило беседуем. Не вороши прошлое.
– У прошлого есть дурацкая привычка: оно ворошит само себя.
Я погладила живот, но мою руку тут же оттолкнул пинок изнутри. Даже Дзынь – и та убежала в дюны за незнакомым джек-расселом, потаскуха. Серен пребывает в таком восторге от своей охренительно роскошной американской жизни, что ей и в голову не приходит почитать британские новости. Срок Крейга в Бристольской тюрьме остается ею напрочь проигнорированным. Это дает мне некоторую власть над ней, и я упиваюсь этой властью.
Мне так хотелось ей рассказать, но я удержалась. Просто получала удовольствие от этой возможности, как от особенно жгучего порошка для приготовления лимонной шипучки.