– Ого, ты и сегодня в другом галстуке!

– Теперь каждый раз буду приходить в новом.

Буд сидел на скамейке во внутреннем дворике дома, где находилась «Лавочка причуд». Тото хотела погулять в городе, но Тесса пока не отпускала их вдвоем далеко: она все же не вполне доверяла Буду.

– Прикольно, что у тебя столько галстуков есть, но зачем ты постоянно костюм носишь?

– Привычка.

– Странный ты, мистер.

Тото упорно отказывалась звать его по имени. Впрочем, Буд не возражал. По крайней мере, она хоть как-то к нему обращалась и проявляла интерес, пусть и своеобразный.

Он ожидал, что Тото будет играть с местными детьми: раз она так много времени проводила в магазине, наверняка должна была с кем-то подружиться. Но Тото игнорировала тех немногочисленных сверстников, что тоже гуляли во дворе и с любопытством на нее поглядывали. «Трудный возраст», – решил Буд. Через месяц ей исполнялось тринадцать.

Они болтали о том о сем. Буд рассказывал про ресторан родителей и его неожиданное исчезновение, и вдруг Тото воскликнула:

– Подожди, так ты де Эзрек?

Буд опешил: он не называл своей фамилии:

– Как ты узнала?

– Из новостей конечно же. Про вас много говорили.

«Хорошо, что информацию о подозреваемых не разглашали», – подумал Буд. Он до сих пор не мог свыкнуться с мыслью, что ему позволялось свободно перемещаться по городу и в целом заниматься чем угодно. Да, с него взяли подписку о невыезде, но такая мера пресечения казалась несущественной для подозреваемого в столь неординарном преступлении.

Тото так внимательно его разглядывала, что Буд спросил:

– У меня что-то на лице?

– Нет, – рассмеялась она. – Просто ты похож на моего папу. Только у тебя глаза синие и волосы не вьются.

– А ты так хорошо помнишь своего папу?

– Конечно!

– Тесса говорила, что ты была совсем маленькой, когда он пропал.

Тото задумчиво замолчала. Рассматривая ее серьезное, чуть хмурое лицо, Буд невольно отметил, что внешность у нее была южной. Смуглая кожа, черные, вьющиеся крупными кольцами волосы, золотистые кошачьи глаза с густыми ресницами. Один или даже оба ее родителя могли быть иностранцами или иммигрантами.

– Какой была мама, я не знаю, – сказала Тото, опустив взгляд и водя носком ботинка по песку. Грусти в ее голосе не слышалось. – Но помню, когда в последний раз видела папу. Мне тогда было три или четыре. Он повел меня в торговый центр, в кино. Помню, что звуки были очень громкими, а попкорн – очень сладким. И что папа совсем не смеялся, хотя фильм был смешным. Потом он оставил меня возле кинотеатра и попросил подождать и не плакать. Сказал, ему нужно отойти по срочному делу, но он скоро вернется. Его долго не было. Ко мне несколько раз подходили взрослые, спрашивали, почему я одна. А потом пришел охранник и увел меня в какую-то комнату. Я пыталась объяснить, что папа сказал ждать у кинотеатра, а иначе он меня не найдет, но никто не слушал. – Тото хмыкнула и пнула носком показавшийся из песка камешек. – Короче, папа так и не вернулся тогда. И меня отправили в детдом.

Буду стало горько от этой истории. Тото вроде бы не печалилась, но вела себя тише обычного. Она продолжала шаркать по песку, тихо позвякивая бубенчиками, и Буд спросил:

– Ты скучаешь по нему?

Тото пожала плечами:

– Наверное, нет. Я вообще редко его вспоминаю. Просто… он же обещал. Почему же он все не возвращается?

– Может быть, – Буд осторожно подбирал слова, боясь ненароком ее ранить, – что-то его задерживает. Ты ведь не знаешь, почему он ушел. Возможно, вы еще увидитесь. Но, думаю, тебе нужно быть готовой и к тому, что вы не встретитесь уже никогда.

– И ты о том же! – Тото недовольно уперла руки в бока. – Тоже скажешь, что он меня бросил? Ни черта вы, взрослые, не понимаете.

Буд хотел возразить, но, встретившись с ее пронзительным взглядом, не решился.

– Папа обещал вернуться – значит, он вернется. Точка.

Убежденность, с которой она это произнесла, пусть причиной тому и было, вероятно, детское простодушие, вызывала восхищение. Однако Буд знал, что Тото не глупа и далеко не так наивна, как другие дети, и оттого ее уверенность и непреклонность самую малость тревожили его.

– Я вас обязательно познакомлю. Вот увидишь.

Поднялся ветер и раздул нарядную пеструю юбку Тото. Буд ожидал услышать звон бубенцов, но они не издали ни звука – молчали, невидимые, словно бы вовсе не существовали. Лишь когда Тото сделала шаг и потянулась, под ее одеждой глухо брякнуло.

– Что это за бубенцы у тебя такие? То звенят, то нет. Где ты их прячешь?

– Интересно? – С громким звоном Тото крутанулась на пятках. – Вот тебе секрет – нету у меня никаких бубенцов. – Буд озадаченно нахмурился, и она рассмеялась. – Это побочный эффект моей силы. У тебя такого нет, что ли?

Он покачал головой.

– Значит, я круче тебя! – развеселилась Тото. – Только у крутых чудотворцев бывают побочные эффекты.

– Откуда же тогда раздается звон?

Тото запустила руку глубоко в складки юбки и вытащила потрепанный теннисный мячик. Следом достала второй, за ним – третий.

– Карманы, где я все это храню, находятся не в одежде и даже не под ней. – Тото один за другим бросила мячики Буду. – Сложно объяснить на самом деле. Типа, – она хлопнула себя по бедрам, – отверстия карманов привязаны к моему телу, но самих карманов на этой стороне нет.

– То есть они на той стороне? – изумился Буд.

– Да не знаю. Наверно. Где-то же они должны быть. Самое главное, что они очень вместительные и носить их не тяжело, сколько бы в них всего ни лежало. А! Это именно карманы почему-то звенят. Или только их отверстия… В общем, из-за того, что они ко мне привязаны, они звенят, когда я двигаюсь. – Она попрыгала на месте. – Вот так!

Буд много читал про божественные силы, сталкивался с разными чудотворцами в течение жизни и знал, что столь выдающиеся способности, какими обладала Тото, для детей были редкостью. И с годами они будут развиваться, особенно стремительно в подростковом возрасте. Насколько же могущественной она может стать?

– Кстати! – Тото подскочила к Буду, наклонилась и быстро зашептала ему на ухо: – У меня есть еще один секрет, большой-большой, я еще никому его не рассказывала. В моих карманах можно незаметно вынести из магазина что угодно. Рамки, которые на входах стоят, не срабатывают. Ну потому что вещи на этой стороне нет. Здорово, правда?

Она отступила, спрятала руки за спиной и сжала губы, с трудом сдерживая улыбку. Буд растерялся: стоило пожурить ее за кражи или же похвалить за честность? Он посмотрел на теннисные мячики, легко умещающиеся в его широкой ладони, и, чуть приподняв их, вопросительно изогнул бровь. Тото стыдливо опустила глаза.

– Сама-то хоть понимаешь, чем это чревато? Ты уже стоишь на учете. И если о твоих кражах узнают…

– Не пойман – не вор.

– Ох, Тото! – Буд покачал головой, вернул ей мячики и строго сказал: – Сейчас ты думаешь, что это всего лишь игра, безобидное баловство, но в будущем оно может тебе аукнуться. Если продолжишь, однажды придется нести ответственность за свои поступки. Да, пока что будущее кажется далеким, но ты не успеешь оглянуться, как станешь взрослой. Тебе ведь не хотелось бы создавать проблемы для взрослой себя?

– Но тогда в детдоме будет совсем скучно. Все классное, что там есть, общее. А я хочу свое и круче, чем у остальных. Но столько денег у меня нет.

– Смотри. Сейчас ты живешь с Тессой и будешь с ней жить до конца лета – еще два с лишним месяца. Думаю, за хорошее поведение она обязательно купит тебе что-нибудь крутое. А узнает о кражах – расстроится и накажет.

– Не рассказывай ей, – жалобно попросила Тото и чуть погодя добавила: – Пожалуйста.

Вздохнув, Буд поднялся на ноги:

– Так уж и быть. Но пообещай, что больше не будешь воровать.

Тото замялась. Видимо, ей было тяжело отказываться от любимого развлечения. Однако давать ей поблажек Буд тоже не собирался.

– Молчишь? Тогда вместо Тессы я тебя накажу.

– Как? – взволнованно спросила Тото.

Не ответив, Буд не спеша зашагал по дорожке в направлении улицы.

– Мистер, ты куда?

– Ну, я же взрослый и занятой, не могу весь день с тобой играть. Пора мне по делам.

– Можно пойти с тобой?

– Извини, Тесса запретила. Да и не хочется мне всяких воришек в свои дела посвящать. Завтра увидимся. Может быть. А ты пока с другими ребятами поиграй. Только ничему плохому их не учи.

Буд махнул на прощание и ускорил шаг. Он было обрадовался, что Тото не стала буянить и злиться, как вдруг вслед ему донеслось:

– Мистер, так нечестно! Слышишь? Не-чест-но!

Буд и ухом не повел.

– Завтра можешь не приходить! – крикнула Тото напоследок.

* * *

Никаких дел у Буда конечно же не было, и это почти не доставляло дискомфорта. Поначалу он думал, что без работы ему придется туго, но вскоре заметил, что вошел во вкус. Ушло напряжение, а вместе с ним и состояние постоянной готовности к неприятностям, в котором Буд жил боги знают сколько. Ушло чувство вины за безделье. Буду было почти спокойно.

Правда, без компании Тото на него неожиданно накатила тоска. В попытке разогнать ее Буд бесцельно бродил по городу, опустив голову и гоня прочь любую приходящую на ум мысль. Поэтому он вздрогнул и застыл как вкопанный, когда его вдруг окликнули:

– Буд, ты что ль?

Раздражение вспыхнуло в нем даже раньше, чем он узнал голос.

– Ох, мать, чтоб мне провалиться! Буд де Эзрек собственной персоной! Давненько ж не видались. Какими судьбами в этих краях?

– Кэч, – холодно процедил Буд. – Все еще разгуливаешь на свободе?

– А то как же! Сам знаешь, не пойман – не вор.

Услышать эту фразу второй раз за день Буд был совсем не рад.

Альфред Кэч. Одно лишь это имя доводило Буда до зубовного скрежета. Не верилось, что когда-то они были лучшими друзьями.

– Болтлив, как всегда, – усмехнулся Кэч. – Колись давай, засранец, чем занят был последний пяток лет?

– Не твое собачье дело.

– Брось, Буд, ну что ты как неродной! – Кэч явно намеревался панибратски приобнять его за плечи, но из-за небольшого роста смог только похлопать по спине. – Слыхал, у бати твоего ресторан того… испарился. И матушка твоя… Ох, соболезную, брат. Но ты, смотрю, бодрячком. Молодец. Нечего унывать.

– Что-то ты больно веселый. – Буд подозрительно сощурился.

– Да? – Кэч как-то странно рассмеялся. – Ну, живется мне отнюдь не плохо.

Как же Буду хотелось стереть довольную ухмылку с его лица. Почему Кэч еще не в тюрьме? Разве мог коренастый увалень вроде него быть искусным воришкой? Жаль, что у Буда не было никаких реальных доказательств преступлений Кэча – только слухи.

Правда, искать эти доказательства ему совсем не хотелось. Потому что Альфред Кэч был тем, кто испытал на себе самое первое проклятие Буда де Эзрека.

«Чтоб тебя разорвало!» – в памяти Буда намертво отпечатались эти слова, звучащие его голосом, но произнесенные будто бы не им. Он до сих пор не верил, что был способен на подобную жестокость. И до сих пор не простил себя.

Кэч же едва ли помнил, что тогда случилось. Его тело начало раздуваться, но на большее силы Буда, по счастью, не хватило. Кэч и осознать произошедшее не успел, как Буд уже упал ему в ноги, моля о прощении. Он был готов исполнить любую его просьбу в качестве искупления, но Кэч великодушно ответил, что это лишнее.

Вскоре их дружба сошла на нет. И все равно Буд считал неправильным подставлять бывшего товарища, поэтому пообещал самому себе, что никогда и никому не расскажет о его тогда еще мелких кражах.

– Что это у тебя за чемодан? – спросил Буд, вдруг заметив его в руке Кэча. – Где стащил?

Кожаный чемодан – небольшой, с такими обычно ходят стереотипно деловые мужчины, к которым Кэч не имел никакого отношения, – был довольно потрепанным, но кодовые замки выглядели целыми.

– Чего сразу стащил-то, а? Я, между прочим, на работу устроился, хожу теперь в офис, вот и надо соответствовать.

– Ага, пизди дальше.

Буд продолжил идти.

Но Кэч не отставал.

– Так я не понял, а хули ты сразу наезжаешь?

Буд гневно глянул на него через плечо и прибавил шагу.

Кэч присмирел, но не угомонился.

– Я вообще-то поболтать с тобой хотел. Посидеть где-нибудь, пива выпить.

– Отказываюсь.

– Да погоди ты, я ж по тебе соскучился.

– Чтоб ты провалился, – прошипел Буд.

В ту же секунду земля ушла у Кэча из-под ног, и он упал в узкую яму метра три глубиной.

– Что за… Эй, Буд! Бу-уд!

– Заткнешься ты наконец? – Буд заглянул в яму и усмехнулся. – Красота. Там тебе самое место.

– Это ни хрена не смешно.

– Кому как. Посиди тут, подумай над своим поведением. Авось образумишься. Ну, бывай.

Он отошел от ямы уже метров на десять, когда Кэч снова его окликнул:

– Эй, Буд? Ты прости, что я такой дурак, накинулся на тебя. Я ж просто обрадовался тебе. Виноват, каюсь. Больше надоедать не буду, даю слово. Ты только выбраться мне помоги, а? По старой дружбе. Тут глубоко, я один не сдюжу. Поможешь? Как над землей окажусь, сразу же от тебя отстану. Буд? Ты еще там?

Они были в безлюдном проулке. Буд успел осмотреться, прежде чем приводить в действие проклятие. Но, продолжи Кэч голосить, точно привлек бы чье-нибудь внимание. Получалось, что оставлять его было ни в коем случае нельзя. К тому же стоило сообщить о яме в местную администрацию, пока кто-нибудь не пострадал.

Кэч не прекращал тараторить – то жалобно, то извинительно, то почему-то требовательно. Без капли искренности. Разве что беспокойство его было неподдельным, и Буд никак не мог понять, что за этим кроется.

Он опять заглянул в яму, и Кэч просиял.

– Не спеши радоваться, – осадил Буд. – Я тебе помогу. Но при одном условии: ты расскажешь, что это за чемодан.

– Да что ты к нему прицепился-то?

– Просто любопытно. Ты же хочешь вылезти, так не тяни, рассказывай.

– Чё конкретно? Я так-то желанием не горю тебя в подробности посвящать. Вот если б ты выпить со мной согласился, я б еще подумал.

– Ясно. Ты, видать, уже прикипел к этой яме, пригрелся там? Кто я такой, чтобы лишать тебя удовольствия…

– Ладно, ладно! – с досадой выпалил Кэч. – Ну стырил я этот чемодан, и чё? Тебе-то какая разница? И чисто чтоб ты знал, идея была не моя.

– С сообщником работал? – Буд скептически выгнул бровь. – Ты же вроде одиночкой был.

– Неважно. Вытаскивай меня уже.

– Сначала чемодан.

– Э, э, э! – Кэч прижал его к груди. – Такого уговора не было. Наебать меня решил? Смыться с моим добром? Хер тебе!

– Остынь. Ты как собрался с занятой рукой вылезать, дебил? Мне твой чемодан не сдался, могу тут с краю его поставить, чтобы ты видел.

– Не-а. Только через мой труп.

Кэч взял ручку чемодана в зубы. Выбравшись на поверхность, он перехватил чемодан рукой и крепко, до побелевших костяшек, стиснул пальцы:

– Вот спасибо, брат. Век не забуду.

– Не сомневаюсь.

Так Кэч и ушел, не попрощавшись и вообще ничего больше не сказав. Буд и не ждал от него еще каких-то объяснений, но ясности остро не хватало. А ведь раньше они знали о делах друг друга все. Впрочем, их дружба давным-давно закончилась, и сейчас Буду, занятому собственными проблемами, некогда было думать про Кэча. Поэтому он постарался выкинуть эту встречу из головы.