От вокзала ехали на машине так же молча, как под конец поездки на электричке, только теперь к этому молчанию примешивались усталость, напряженность в отношениях и немалый страх. Николь то и дело подавала голос с переднего сиденья, говоря о житейских, бытовых вещах: по возвращении, пока не кончились распродажи, надо будет купить девочкам новую одежду для школы; в субботу, когда они снова посетят Флоренцию, детей обязательно следует приобщить к искусству. Джастин почти не реагировал на реплики жены, в лучшем случае мычал что-то нечленораздельное. В конце концов они просто уставились в черноту за окнами – все, кроме Бенни, который уснул, склонив голову Анне на плечо, и Кристофера, во мраке злобно косившегося на Анну, точно это она подстроила так, чтобы ее брат отрубился в этой позе.

Козел не спал. Когда они проезжали мимо, животное возбужденно ходило взад-вперед, натягивая веревку. Там, где веревка натирала кожу, шерсть выпала, и на шее образовалась красная круговая проплешина.

В доме было тихо. На кухне горел свет – судя по всему, мать оставила его зажженным, чтобы они не спотыкались в темноте. Кристофер сходил к себе в комнату за вином и сразу направился на задний двор, Бенни тем временем ополоснул бокалы. Анна собиралась быстренько пожелать обоим спокойной ночи и оставить их наедине, но Бенни безмолвно протянул ей бокал – буквально ткнул в нее этой оливковой ветвью – и жестом пригласил составить им компанию.

Когда она вслед за братом вышла на задний двор и притворила за собой стеклянную дверь, Кристофер обернулся и язвительно фыркнул. В окне Анна увидела, как дверь в спальню Джастина и Николь закрылась, свет погас.

Кристофер налил себе вина, наполнил бокал Бенни, а затем поставил бутылку на стол, продолжая обнимать ее пальцами.

– А твое вино где? – ухмыльнулся он Анне.

Он думает, что пришла ее очередь взывать к брату о помощи: вот сейчас она обратит на Бенни умоляющий взор. Анна не сделала Кристоферу такого одолжения и улыбнулась в ответ:

– Закончилось.

Бенни начал лить вино в ее бокал, но Кристофер, продолжая сверлить Анну глазами, вырвал у него бутылку. Часть напитка пролилась на стол.

– Это я купил, и я не ваш папочка.

– У-у-у, даже так, – пробормотала себе под нос Анна.

– Что мое – не твое. В реальной жизни все работает иначе, не так, как внутри дурацкого крохотного пузыря, в котором ты обитаешь. Я не позволю тебе воровать на моем выпускном, ясно?

Ошарашенная, Анна засмеялась – как тут не засмеяться? цитата недели! – и встала из-за стола.

– Пойду-ка я спать.

– Подожди. – Бенни легко коснулся ее талии.

– Я не хочу вина, – сказала Анна. – Все нормально.

Вина она и вправду не хотела. Честное слово. Хотела, чтобы между нею и Бенни все снова наладилось, а ситуация этому не способствовала.

– Великая королева Анна говорит, все нормально! – осклабился Кристофер, упершись руками в стол. Когда он успел так надраться? В электричке вроде бы выглядел нормально – хотя, возможно, лишь на фоне Николь. – Признайтесь, ваше величество, чего вы на самом деле желаете. Чтобы я убрался, верно? Вижу, как тебя корежит, не скроешь.

Бенни с тревогой переводил взгляд с одной на другого:

– Кристофер…

– Мечтаешь, чтобы я свалил? Потому что не играю по правилам вашей семейки? – Кристофер поднялся на ноги. Ему явно хотелось приблизиться к Анне, встать нос к носу, но сделать это не позволял разделявший их стол. – Потому что не склоняюсь перед тобой, как остальные?

– Не прими за оскорбление… – Анна отступила назад, осторожно, словно шла по канату. – Ты сейчас воюешь сам с собой.

Бенни погладил Кристофера по плечу:

– Да, зай, тебе лучше успокоиться…

Кристофер отбросил его руку.

– Я спокоен. Плевать, я не воспринимаю ее отношение на свой счет. Дело не во мне. – Он подавил отрыжку. – Дело в Анне, в ее гребаном… комплексе близнеца. Так?

Бенни сокрушенно покачал головой, ни на кого не глядя.

– Хочешь постоянно держать его в своих острых коготках, да? Я прав? Не выносишь, когда он прислушивается к кому-то помимо тебя!

Кристофер наконец оторвал взгляд от Анны, уселся на свой стул и шумно отхлебнул вина. Анна была настолько потрясена, что упустила этот маленький шанс на спасение, а Кристофер уже продолжал:

– Вот почему он переехал в Филадельфию. Ты же в курсе, верно? Сбежал от тебя.

Анна перевела глаза на брата. Бенни демонстративно цедил вино побелевшими губами и глядел в сторону, словно завороженный открывавшейся перед ним угольно-черной темнотой.

Она вспомнила ночь семилетней давности, почти такую же тяжелую, как эта. Еще на той квартире в шумном Ист-Виллидже, которую близнецы делили на двоих. Жуткая ссора без криков, практически без разговоров. Бенни с таким же бледным лицом и поджатыми губами так же цедил вино. Анна посоветовала ему принять предложение о работе.

Школа лучше, оплата выше. Кроме того, будем честны, он всегда терпеть не мог Нью-Йорк и переехал туда только ради того, чтобы быть рядом с ней. Когда он попросил ее вместе с ним перебраться в Пенсильванию, она засмеялась, уверенная, что брат шутит, и вдруг увидела, как его пронзает боль и как он эту боль прячет, хоронит глубоко внутри, точно гладкий круглый камень.

Теперь ясно, что эта боль еще не прошла.

– Прямо в цель, – сказала Анна Кристоферу. – Ты прав. Пора мне прекращать липнуть к брату. Засим позвольте откланяться. Спокойной ночи.

Анна рассчитывала поставить на этом точку, однако последнее слово, разумеется, должно было остаться за Кристофером.

– Спокойной ночи! – фальшиво-бодрым тоном крикнул он ей в спину. А затем, когда она уже открыла раздвижную стеклянную дверь, даже не понизив голос, прибавил: – Сука.

Бенни вскочил из-за стола. В ту же секунду. Толкнул бойфренда в грудь.

– Что ты, мать твою, сказал?

Кристофер, казалось, и сам слегка удивился брошенному им слову.

– Извинись перед моей сестрой. Немедленно. Иначе, клянусь Богом… – Руки у Бенни тряслись.

Как и у Анны. Она вытянула их по бокам и, не моргая, застыла.

– Извини. – Кристофер пришел в себя и ухмыльнулся еще гаже. – Немного переборщил.

Анна закатила глаза, быстро, пока никто не увидел, что в них собираются колючие слезы, отвернулась, хлопнула дверью чуть сильнее, чем нужно, отрешилась от всех звуков – продолжающейся ссоры на заднем дворе, отцовского храпа, приглушенного ворчания и шарканья в комнате Николь – и пошла в ванную чистить зубы.

По сравнению с местом, которое она только что покинула, атмосфера на вилле была нейтральной, созерцательной, такой же бесстрастной, какой притворялась сама Анна. Кристофер действительно ее уязвил, вот в чем штука. Сильно уязвил. На то, чтобы сделать вид, будто это не так, у Анны ушли все душевные силы.

Она подумала было принять душ, смыть с себя всю эту мерзость, но поняла, что слишком взвинчена ожиданием другой бури. Сквозь гнев на Кристофера Анна ощущала приближение иной угрозы. Ее как будто загоняли в дом, словно овцу – в стойло. Как будто здесь она и должна была очутиться.

И конечно же, когда Анна чистила зубы, это явилось опять. Анна вновь почувствовала, как дрогнул воздух, как на плечи опустилась невидимая тяжесть. Она глухо зарычала сквозь мятную пену и продолжила процедуру. Внезапно погас свет. Щелк – и все. Анна сплюнула примерно туда, где находилась чаша раковины.

– Очень смешно.

Слова дались ей труднее, чем хотелось бы. Страх удавкой сжимал горло. Нащупав кран, Анна в полной темноте прополоскала рот, вымыла щетку, провела ладонью по губам, вернула щетку и пасту в косметичку. Не спешить, не трястись, не бежать. Черта с два она побежит. Скрипнув зубами, Анна протянула руку к выключателю, зажмурилась от яркого света и повернулась к зеркалу – убедиться, что вокруг рта не осталось пасты. Оно стояло сзади.

Неясный силуэт, лица не видно, желтое платье, желтые волосы – длинные, сальные сосульки. Прямо у Анны за плечом.

Анна двинулась к выходу. Медленно. Типа все в порядке, она никуда не спешит, ей ничуть не страшно. Осторожный шаг, другой. На кухню. Перед сном нужно выпить стакан воды, решила она. Отличная мысль. Не допускайте обезвоживания.

Анна чувствовала: оно движется следом. Включила воду и почуяла, как оно встало позади нее возле мойки. Кожей ощутила его дыхание. Жаркий, влажный воздух, который вдруг сгустился. Жирный слизняк прополз вверх по шее Анны к уху.

Оно ее лизнуло.

Анна подавила вскрик, но швырнула стакан с водой в мойку и рванулась вперед и вбок, так резко, что налетела на стол. Боль в бедре заставила ее опуститься на одно колено, из глаз брызнули слезы. К тому времени, как она сумела подняться, – прошло всего секунд десять, а то и меньше, – тяжесть в воздухе рассеялась.

Анна расправила плечи, вгляделась в свое отражение в хромированном кране и только после этого повернулась. Она знала, что Флорентийки уже нет рядом, но все равно дрожала – а вдруг ошиблась?

– Черт. – Анна заново наполнила стакан, сжимая его трясущейся рукой. – Да, надо отдать тебе должное: пугать ты умеешь.

Она осушила стакан, потом схватила охапку бумажных полотенец и принялась тереть шею с таким остервенением, что чуть не содрала кожу.