Размышляя о молниях, я вдруг вспомнил вопрос из раздела Q&A путеводителя по Подводной станции – о том, что делать, если на Тэхандо началась гроза. Ответ был прост: как можно быстрее укрыться внутри Станции или в любом здании на острове. Но… что случится, если молния попадет в открывшуюся капсулу?

Говорят, даже если молния ударит в море сотни раз, электрический ток в основном проходит по поверхности воды и не уходит вглубь. Да и вообще, грозовые облака чаще формируются над сушей, так что на море гроза случается куда реже. Когда начинается непогода, рыбы обычно уходят на глубину. Только самые неудачливые, те, кого угораздило выпрыгнуть из воды во время шторма, становятся жареной закуской.

На крупных судах есть молниеотводы и заземление – если удар и произойдет, ток уйдет в воду. Но если молния ударит в открытую капсулу с уже развернувшейся шлюпкой, скорее всего, пассажир покроется хрустящей корочкой. Интересно, есть ли в этих капсулах защита от молний? Хотя если уж и поджариться, то лучше на поверхности, под открытым небом. В этом даже есть что-то поэтическое.

Я бросил взгляд на индикатор капсулы: отметка в сто пятьдесят метров. Делать тут все равно нечего, остается только смотреть по сторонам и пытаться чем-то занять мысли.

Внутри капсулы были наклеены всякие пиктограммы и указатели. На разных языках повторялось предупреждение: «Не открывайте люк вручную. При достижении поверхности капсула откроется автоматически». Здесь же была схематично показана пошаговая инструкция по аварийному открытию люка – на случай, если капсула по какой-то причине не откроется на отметке 0.

Надеюсь, мне она не пригодится.

Я не собираюсь ничего делать. Буду лежать на поверхности как выброшенная бутылка, дышать свежим воздухом, принимать солнечные лучи вместе с моей милой рафидофорой и ждать, пока остальные выберутся с Подводной станции.

Стоять в толще мягкой, светло-зеленой жидкости оказалось не очень утомительно. Казалось, будто я завис в воздухе, как в невесомости. Иногда возникало ощущение, что меня надежно укутали теплым полотенцем, и это почему-то успокаивало.

Желание не двигаться, ничего не делать внутри капсулы исполнялось само собой. Когда напряжение немного спало, мне даже подумалось, что было бы неплохо побыть здесь подольше… Однако тело человека создано для движения. Физически я вполне здоров. Откуда такая апатия? Наверное, дело в голове. Похоже, и тело, и разум просто хотят хорошенько отдохнуть – поесть чего-нибудь вкусного, а потом проспать часиков десять в теплом, безопасном месте.

Погруженный в эти мысли, я сам не заметил, как задремал секунд на десять.

Проснулся я от резкого звука – жужжания, пробивающегося сквозь жидкость. Капсула проходила отметку в тридцать метров, а внутри зажегся красный свет. Сперва я перепугался, подумав, что произошла поломка, но вскоре понял: капсула просто предупреждает о приближении к поверхности.

Я поспешно подтянул к себе сумку и крепко прижал к груди. Вдруг будет какой-то удар? Кто знает. Я несколько напряженно стал ждать, когда капсула всплывет полностью.

На панели высветилось уведомление о том, что снаружи успешно развернулась спасательная шлюпка, и я почувствовал некоторое облегчение, – теперь плавучесть вытащит капсулу наверх. Я подумал: «Хорошо, что не придется ничего делать вручную», и в ту же секунду по телу прокатилась ледяная волна.

На глубине трех метров меня дернуло вниз, будто кто-то привязал якорь к лодыжкам. Если прежде я находился по центру капсулы, то теперь почти коснулся пола подошвами ботинок. Капсула упорно стремилась вверх, а мое тело – вниз, будто кто-то невидимый тянул его за ноги. Тем временем система, видимо, решила, что свою задачу уже выполнила, и просто открыла крышку.

Эй, постой! На панели мигнуло сообщение на четырех языках: «Поздравляем с успешной эвакуацией!»

Не успел я отреагировать, как вода водопадом хлынула внутрь, и через несколько секунд окружавшая мое тело светло-зеленая жидкость начала растворяться. Я с силой втянул воздух, надувая щеки, быстро скинул обувь и попытался плыть наверх. Над головой – солнечный свет, пробивающийся сквозь толщу воды. Я тянулся к нему что было сил, но тело будто налилось свинцом, а бедра и икры уже сводило от боли. До поверхности оставалось совсем чуть-чуть, но море упрямо тянуло меня обратно.

Я старался не наглотаться морской воды, но легкие и бронхи, уставшие от кислородонепроницаемого перфтордекалина, судорожно требовали воздуха. Стоило мне не сдержаться и выплюнуть хоть немного, и в рот хлынула морская вода.

Едва я сделал один глоток, сознание поплыло. Глаза, нос, горло и легкие жгло так сильно, будто я вдохнул раскаленный пар. В панике я сорвал с плеча сумку и из последних сил швырнул ее к поверхности. Но почти ничего не весящая сумка не взлетела, как я надеялся, а пропиталась водой и начала медленно опускаться вниз.

Сил в ногах не осталось. Я, больше не сопротивляясь, глотал морскую воду и сквозь мутную пелену перед глазами смотрел вверх. Свет, заливающий морскую толщу, был прекраснее любых драгоценных камней.

Свет… такой яркий…

И в следующий миг все потонуло во тьме.

Проснулся я оттого, что упал с кровати.

Лежа на полу, попытался пошевелить руками и ногами. Соленый привкус во рту, жгучая боль в груди, жжение в мышцах – все исчезло. Я мог дышать. Ничего не болело.

Но тело не подчинялось. Будто забыло, как двигаться.

Я не смог добраться до поверхности. Почему? Почему я снова оказался в своей комнате? Что вообще произошло? Кто-нибудь, объясните. Я просто хочу выбраться наверх. Почему со мной это происходит? За что?! Почему я не могу выбраться?!

Я пролежал на полу минуты три, бессильно рыдая. В какой-то момент из носа пошла кровь, но я не стал ее вытирать – пускай течет, как слезы.

Я всхлипывал, как ребенок, мечтая сбежать с этой проклятой работы и вернуться домой, и в какой-то момент почувствовал себя обычным офисным работником в понедельник утром.

Я огляделся – на случай, если… Но тканевой сумки, которую дала мне Туманако, не было. И рафидофоры тоже не было. Если бы вместо меня в капсулу села Туманако – смогла бы выбраться? Я, получается, свой шанс прошляпил? От этой мысли стало так горько, что даже слезы закончились.

Я ползком забрался на кровать и лег на бок. Шевелиться не хотелось. В голове крутилась одна и та же мысль – все бессмысленно.

Почему я не могу выбраться? В чем проблема? Но стоило об этом задуматься, как стало ясно: проблем слишком много, чтобы понять, какая из них главная.

Пока я лежал, размазывая по одеялу слезы и кровь, мне вдруг вспомнились слова Джона Доу: «Мы возвращаемся в прошлое, чтобы выжить». Услышав в голове эту фразу, я мысленно заорал: «Да пошли вы к черту! Это вы называете жизнью?! Разве это похоже на жизнь?!»

Стало чуть легче, будто сгусток всех спутанных чувств немного расплелся. Но потом навалилась тяжелая, как мокрое одеяло, усталость. Я же только что умер, разве нет? Почему же тогда так хочется спать? Голова свинцовая, веки слипаются сами собой. Спать хочется так, что даже знобит. Руки и ноги обмякли, как мокрая вата. Тяжесть легла на грудь. Кажется, если я сейчас не посплю, сердце просто не выдержит.

Но если я сейчас не встану, все, конец. Нужно отсюда выбираться. Еще чуть-чуть, и в комнату начнет затекать вода. Соберись.

Я тупо уставился на часы – семь ноль-семь. Если я сейчас засну, что будет? Надо вставать. Надо действовать. Разум тряс меня за плечи и орал: «Поднимайся немедленно!» А мозг ласково шептал, словно убаюкивая: «Давай поспим… ну хотя бы десять минуточек… Поставим будильник. Потом сразу встанем. За десять минут ничего не случится. Вода так быстро не поднимется».

Я прекрасно понимал, что это самообман. Вода поднимется… и сделает это за секунды. Нужно немедленно выбираться отсюда.

Однако я все же поставил будильник на семь семнадцать и закрыл глаза. Сон оказался слаще меда. Стоило векам сомкнуться, как мозг тут же выключил сознание, будто давно этого ждал.

Вы когда-нибудь опаздывали из-за того, что проспали? Первые секунды пробуждения обманчиво прекрасны. Сознание чистое и ясное, тело отдохнувшее. И вот вы ловите себя на мысли: «А почему я так хорошо себя чувствую?..»

Но уже через несколько мгновений измученный недосыпом мозг начинает с пугающей скоростью анализировать окружение. Вокруг тихо. Подозрительно тихо. На первый взгляд все в порядке. И почти на уровне инстинкта ты понимаешь: что-то не так. Что-то очень не так.

Проникающий в комнату солнечный свет чересчур яркий и теплый – не такой, каким бывает утром. Птички за окном щебечут как-то особенно весело, будто насмехаются: «Все спишь, спящая красавица?» И вот вы тянетесь за телефоном, чтобы посмотреть на время, и в ту же секунду понимаете: «Я попал».

Я подскочил, и только тогда до меня донесся пронзительный звук. Вода уже добралась почти до носа – еще немного, и я захлебнулся бы прямо во сне.

Черт… Я что, с ума сошел?! Как можно было заснуть, когда в комнате поднимается вода?! Будильник, судя по всему, звонил, но то ли я его проигнорировал, то ли в полусне сам нажал «отложить» – не знаю.

Часы показывали семь двадцать пять.