Первое впечатление от спасательной капсулы: меня будто упаковали в… гроб. Стоять приходилось строго вертикально, и расстояние между телом и стенками капсулы было настолько маленьким, что, окажись здесь два человека, не смогли бы пошевелиться. И скорее всего, дышать.

Но и сейчас было настолько тесно, что человек с клаустрофобией потерял бы сознание меньше чем за три секунды. Как только дверца капсулы закрылась, отрезая меня от взгляда Туманако, я тут же зажмурился.

Стоило осознать, что я заперт в тесноте и в полном одиночестве, и страх навалился мгновенно. Чтобы не утонуть в накатившей волне паники, я изо всех сил старался себя подбодрить.

Здесь безопасно.

Теперь мне ничего не угрожает.

Нужно лишь немного подождать, и я покину эту проклятую Станцию.

Я закрыл глаза и задышал глубоко, медленно, стараясь собраться с мыслями. Неожиданно это действительно помогло. Меня накрыло ощущение удивительного спокойствия – наверное, потому, что напомнило, как в детстве я прятался в тесном шкафу или под кроватью, когда играл в прятки.

Внутренняя поверхность капсулы была обтянута мягким трубчатым материалом для того, чтобы защитить тело от ударов. Я открыл глаза, и в ту же секунду на меня хлынула светло-зеленая, слегка тягучая жидкость: модифицированный перфтордекалин.

Жидкость стремительно заполняла нос и рот. На секунду я испугался, но потом вспомнил, что она нетоксична, и попытался дышать как обычно: вдох, выдох. Организм инстинктивно сопротивлялся – легкие отказывались принимать жидкость, но чем больше я пытался вдохнуть, тем глубже она проникала внутрь.

Обезумевшие легкие начали отчаянно протестовать. Грудь жгло так сильно, будто внутри вспыхнул огонь. В руководстве по Станции было написано, что процедура «проходит почти безболезненно», но теперь я точно знал, что это – наглая ложь.

Неужели тонуть настолько больно? Грудь и дыхательные пути горели так, будто я действительно вот-вот умру. Слезы текли сами собой, но сразу исчезали, поглощенные вязкой жидкостью. Я судорожно дергал руками и ногами и пытался кричать, но выходило лишь глухое бульканье. Чем больше я сопротивлялся, тем глубже тонул в зеленом желе.

Только на грани полной отключки мне наконец удалось сделать настоящий вдох. Я вдруг осознал, что могу дышать через нос, даже погруженный в жидкость. Это потрясло настолько, что я начал экспериментировать… и ненароком заглотнул полный рот этой субстанции. Было так солоно, что морская вода в сравнении показалась бы сладким лимонадом. Я читал, что соль добавляют специально, чтобы пассажир не смог выпить слишком много. Забыв, что нахожусь в наполненной жидкостью капсуле, я инстинктивно попытался ее выплюнуть – в результате глотнул еще немного.

Как только жгучая боль в груди немного отступила, в голову полезли мысли о тех, кто покинул Станцию раньше меня. Неужели Генри тоже через это прошел?! Что, серьезно?.. Если я когда-нибудь встречу его родителей, мало им не покажется.

Пытаясь отдышаться, я вдруг вспомнил о рафидофоре в сумке. Все ли с ней в порядке? Насколько мне известно, эта жидкость не опасна для растений или животных… но, если с цветком что-то случится, Туманако меня не пощадит. Как только доберусь до поверхности, первое, что сделаю, – вытащу из рюкзака рафидофору и тщательно промою ее корни. Не хочу ходить лысым.

Спасательная капсула рассчитана на одного человека и предназначена для одноразового использования. Когда она приближается к поверхности, автоматически разворачивается надувная лодка. Она не только не дает капсуле утонуть под собственным весом, но и позволяет человеку выжить в открытом море до прибытия спасателей.

Согласно руководству, в каждой капсуле есть GPS и радиопередатчик SART (Search and Rescue Radar Transponder), который посылает сигналы бедствия всем ближайшим судам. Если рядом пройдет корабль, на его радаре появится метка – координаты капсулы.

Рекомендованная стратегия поведения – просто оставаться в живых и терпеливо ждать спасения. Слышал, что в последнее время морскими спасательными операциями все чаще занимаются дроны, но для меня это был первый подобный опыт, поэтому я толком не знал, чего ожидать. Но спасение обязательно придет. Надо просто подождать. Я продолжал дышать в этой светло-зеленой жидкости, стараясь сохранять спокойствие.

Говорят, в самых первых моделях подводных спасательных капсул не было никаких дисплеев. Человек оказывался в замкнутом пространстве, где невозможно пошевелиться, и, кроме собственных часов, у него перед глазами ничего не было. Больше – ни одного ориентира. Люди оказывались фактически запечатанными в пластиковом гробу и могли лишь надеяться, что когда-нибудь капсула действительно всплывет на поверхность. Даже думать об этом было страшно.

Хуже того, никто не знал, когда открывать дверь. По идее, пассажир должен был подождать определенное время, а потом открыть ее вручную. Но стоило ошибиться в расчетах и открыть дверь слишком рано – и его мгновенно выкидывало в открытое море. Иди поплавай с рыбками.

Был случай, когда один человек, решив, что уже достиг поверхности, открыл капсулу… и оказался на глубине тридцати метров. Спасло его только то, что он был опытным дайвером, – сумел не запаниковать, собрался и выплыл. Но если представить, что такое произойдет со мной… то становится жутко.

Сначала идея установить экран с навигацией или хотя бы таймер считалась пустой тратой денег – капсула все равно одноразовая. Протоколы безопасности и соглашения о спасении всегда написаны кровью, и все равно потребовались десятки смертей, прежде чем внутри наконец появились дисплеи, позволяющие отслеживать путь к поверхности.

Оказалось, что нельзя просто сказать: «Потерпи жалкие пятнадцать минут!» Люди, которым приходится пользоваться капсулами, и так находятся на грани нервного срыва, а в таком состоянии невозможно принимать рациональные решения.

Только после того, как из-за жесткой экономии погибли десятки людей, разработчики начали учитывать разные случаи – например, клаустрофобов, которые не выдерживали замкнутого пространства и силой открывали дверь капсулы во время подъема, или пострадавших и людей с ограниченными возможностями, неспособных сохранять нужное положение.

Современные модели капсул претерпели множество улучшений. Дверь теперь открывается автоматически, шлюпка разворачивается еще до достижения поверхности – от пассажира ничего не требуется. Внутри даже есть обязательный надувной жилет.

Сейчас одно то, что люди храбро пользовались такими капсулами, кажется чем-то из области фантастики. Впрочем, дело не в храбрости. Просто выбора не было. Они не могли иначе.

Поначалу красная точка на индикаторе моей капсулы показывала глубину тысяча метров. Сейчас – уже пересекла отметку в пятьсот. Я спокойно наблюдал за подъемом. Судя по скорости, скоро мы достигнем двухсот метров – глубины, на которой находится Вторая подводная база. Капсула поднималась быстрее, чем я ожидал. Она, словно ракета, пробивала толщу воды, выдерживая при этом чудовищное давление морских глубин. Если на нашем пути окажется морское существо, то на этой скорости его попросту разорвет в клочья.

Страшно представить, в какую мясорубку превратится океан, если одновременно выпустить десятки таких капсул.

Пожалуйста… пусть на пути моей капсулы никого не окажется. Особенно китов. Мне дурно от одной мысли, что я врежусь в одно из этих потрясающих существ и пораню его или, что еще хуже, застряну внутри него.

Акулы – другое дело. Если капсула протаранит ту самую тварь, которая откусила мне бок, ну что ж. Карма. Я тут ни при чем.

Триста метров. Делать внутри особо нечего, остается только ждать. Первоначальный страх сменился скукой и напряженным ожиданием. Ожидание – это пытка.

Я провел пальцами по матерчатой сумке, которая висела у меня на плече. Интересно, что было бы, если бы Туманако села в капсулу вместо меня? Если бы я остался на Станции – смог бы чем-то помочь остальным?.. Наверное, нет. Скорее всего, только мешался бы. Что тогда, что сейчас – толку от меня мало.

Со Чжихёк, Пэк Эён, Син Хэрян… наверняка они тоже умирали от желания сбежать отсюда. Просто не показывали этого. Стыдно до дрожи. Стыдно, что мне уступили место те, кто моложе меня. Будь ты хоть на год старше, должен брать на себя ответственности на год больше.

Двести метров. Сколько мы тогда карабкались по разрушенной лестнице в темноте, с трудом держась на ногах, и только ради того, чтобы добраться до этой точки? А теперь я просто стою не двигаясь, а капсула без усилий сама поднимает меня вверх. От иронии происходящего хочется рассмеяться.

Чем выше поднималась капсула, тем сильнее накатывало беспокойство за тех, кто на острове Тэхандо, и за тех, кто остался на Станции. Что с ними будет? Как они доберутся до Второй базы, как поднимутся на поверхность? В прошлый раз единственный возможный маршрут – по канатной дороге – привел нас к гибели.

Трое военных и один гражданский – справятся ли они? Может, теперь все сложится иначе?

Я вновь и вновь прокручивал в голове все, что пошло не так, и в конце концов пришел к выводу: другого исхода быть не могло. Мы сделали все возможное. Каждый из нас. В тех условиях это был максимум. Даже если бы я смог повернуть время вспять, лучше мы не справились бы.

Зато теперь… без меня, возможно, у них получится.

Ли Чжихён, Ю Гыми, Генри, Кан Сучжон и Шу Лань – они должны быть на острове. Пусть с ними все будет хорошо. Хочется верить, что Кан Сучжон уже успела посадить всех в лодку и уплыла – хоть на Маршалловы острова, хоть на Гавайи.

Эмма точно сбежала. Уверен. Она ловкая, быстрая, сжалась в комочек, прижалась к стенке… ее просто не могли найти. Она где-нибудь прячется с котом и змеей.

А я… пока меня не найдут и не вытащат из этой капсулы, буду смотреть в небо. Даже если снаружи бушует тайфун, заливая меня соленой водой, даже если прямо в капсулу ударит молния – я все равно.

Я хочу наружу.

Хочу вдохнуть воздух.

Но под воду…

Под воду я больше не вернусь.