Син Хэрян молча уставился на Туманако. Под напором этого взгляда ее самоуверенность и бравада начали понемногу сдавать.
– Если подать заявление на визу E–7, ответ из Министерства юстиции придет примерно через неделю, – спокойно и без капли иронии сказал Син Хэрян.
Он что, принял слова Туманако всерьез?! Шуток не понимает? Но Туманако будто даже успокоилась.
– Ну, до одобрения заявления мне, естественно, нужно остаться в живых. Значит, ты обязан меня защищать, так ведь?
– Никто из парикмахеров никогда не подавал заявления на визу, поэтому не уверен, что его одобрят.
А нельзя просто взять и без всей этой бюрократии объявить Туманако кореянкой? Ну подумаешь, еще одну девушку защитить… Разве это сложно? Может, и правда сложно. У Син Хэряна и остальных в контракте черным по белому прописано: защищать только корейцев. Вдруг, если они возьмутся защищать новозеландку и с ней что-то случится, начнется международный скандал?
– Корея многое потеряет, если упустит такого ценного кадра, как я!
Со Чжихёк усмехнулся, подпер подбородок рукой и стал с интересом наблюдать за происходящим. А вот Пэк Эён, похоже, даже не прислушивалась к разговору. Она разложила оружие, проверила его и аккуратно убрала. Потом достала из карманов брюк несколько толстых пачек налички. Отсортировала крупные купюры, свернула потуже, отчего их объем уменьшился почти вдвое, перетянула резинками для волос, которые нашла уже здесь, и снова распихала по карманам. Оставшиеся мелкие банкноты сгребла в охапку и бросила в раковину. Сейчас Пэк Эён напоминала белку, которая лихорадочно запасает орехи на зиму.
Тем временем вновь послышались голоса:
– У меня есть одно условие.
– Какое?
Туманако сжала кулаки – скорее всего, неосознанно. Син Хэрян и глазом не моргнул, будто совершенно не воспринимал ее кулаки как потенциальную угрозу.
– Следующим выбраться должен Пак Мухён.
Услышав свое имя, я сразу встрепенулся:
– Не нужно. Все нормально.
Оба – и Син Хэрян, и Туманако – дружно меня проигнорировали.
– Хорошо. Тогда я буду после него. Обещай.
– Обещаю.
Туманако протянула ладонь. Несколько секунд Син Хэрян просто смотрел на нее, а потом пожал. В ту же секунду Туманако потянула Син Хэряна на себя, но он и не шелохнулся, словно был каменным изваянием. Туманако вздохнула и, опустив голову, легонько коснулась его носа своим.
– Уф. Ты красавчик, поэтому, так и быть, спущу это тебе с рук.
Туманако отстранилась.
Син Хэрян ничем не выдал своего удивления, а вот Сo Чжихёк, казалось, смутился за них обоих:
– Что?.. Что это было? Мне показалось?.. Это же почти поцелуй!
Он с округлившимися глазами таращился на них, а Пэк Эён, которая взялась сортировать украшения, лениво пояснила:
– Это хонги, болван.
– Хонги? Это что еще за хрень? Почему они носами терлись?
– А теперь представь, что ты делаешь это с Лиамом из инженерной команды «Па».
Улыбка мгновенно слетела с лица Со Чжихёка. Он в ужасе уставился на Эён и, побледнев, пробормотал:
– Она пыталась его убить?! Хочешь сказать, наш начальник чуть не откинулся?! Ну, выглядит вроде живым. Не вышло, значит.
– У тебя вообще есть друзья среди новозеландцев? – поинтересовалась Туманако.
– Жук-навозник мне милее, чем ублюдки из команды «Па», – равнодушно пожал плечами Со Чжихёк.
Туманако с искренним недоумением спросила:
– Почему вы, инженеры, друг друга так ненавидите? Все только и делают, что грязью друг друга поливают. Особенно вашу корейскую команду – как начнут рассказывать, так не остановишь.
Со Чжихёк потянулся, чтобы помочь Пэк Эён с сортировкой драгоценностей, но получил по руке, и с досадой пробурчал:
– Когда я только пришел, остальные инженеры казались даже дружелюбными. Вот только корейцы проиграли во внутренних разборках и были местной боксерской грушей для битья. Такая… умиротворяющая атмосфера царила. Все знали, когда у корейцев зарплата, и выстраивались в очередь, чтобы стрясти с них деньги. Да и руки распускать не стеснялись – чисто по-братски, весело так.
Туманако застыла с открытым ртом.
– Тогда корейской командой руководила начальница Ян, она была из Министерства морского и рыбного хозяйства… но пропала. Ее место временно занял заместитель Чо. И тут началось: двое инженеров из корейской команды сбежали и попытались уплыть на чужом судне. Их поймали. Одна девица заперлась в лаборатории Исследовательского комплекса и решила там жить. Другая переселилась к какому-то американскому хлыщу, в свою комнату даже не возвращалась. Остальные корейцы тем временем выслуживались перед другими командами, лишь бы не нарваться.
Сжав обеими руками винтовку, Со Чжихёк мрачно проговорил:
– Этот ублюдок, начальник Чо, из тех людей, которым врежешь разок по коленке, и он уже бросается выполнять команды, как пес. Он пользовался своим положением, чтобы входить в комнаты сотрудников. А теперь представьте: мы с Чжихён только-только устроились сюда на работу, в команде – полный бардак. Так вот, этот урод Чо собрал толпу себе под стать и вломился ночью к Чжихён. Правда, он не знал, что мы с ней поменялись комнатами.
– И… и что случилось? – сглотнув, взволнованно спросила Туманако.
Со Чжихёк зевнул так, что аж челюсть хрустнула, прикрыл рот ладонью и продолжил:
– Вот заходит он, видит меня и такой: «Ой? Неужели комнатой ошибся?» Мол, кто бы мог подумать, что внутри окажется такой красавчик!
– Не завирайся, – буркнула Пэк Эён и сделала вид, что ее сейчас стошнит.
– Обаятельный, подтянутый, секси… в общем, всем красавцам красавец.
– Меня сейчас реально стошнит. Если блевану на тебя, считай, имею полное право. Надо было тогда всех прикончить. Если случилось один раз, обязательно повторится.
Пэк Эён посмотрела на кольца, которые, судя по всему, не представляли из себя никакой ценности, и недовольно цокнула языком.
– Ну камон. Это был мой первый день. Я подумал: припугну их чутка и отпущу. Босс должен был приехать только через неделю, комната размером с коробку из-под обуви – куда бы я запихнул пять трупов? Я тогда даже не знал, как дверь запирать. Подходишь – и она открывается сама, как в супермаркете. А еще не знал, куда мусор выбрасывать, поэтому несколько дней прятал окровавленные салфетки у себя под кроватью.
– Ну ты и нытик, – фыркнула Пэк Эён.
Туманако, которая задумчиво слушала этот рассказ, спросила:
– И что, никто не помог тебе избавиться от незваных гостей?
– Да куда там. После того как трое оказались на полу, четвертый выскочил в коридор и позвал на помощь. Я, дурак, обрадовался, думал, наконец кто-нибудь придет и наведет порядок. А тут на пороге появляется один хрен из Новой Зеландии и как зарядит мне кулаком в челюсть.
Туманако поморщилась и после недолгого молчания осторожно спросила:
– Допустим, кто-то хочет совершить идеальное убийство. Ну чисто теоретически. Можно же просто выкинуть тело в море, и все. Вода ж кругом.
– Ага. Вот опустится тело на дно, а потом придет кто-нибудь из команды техобслуживания чинить внешнюю обшивку или запустят бурильного робота и такие: «Опа! А чьи это ручки-ножки валяются? Не из нашей ли смены?» Или волны заботливо вынесут трупик к Тэхандо – мол, вот ваш потеряшка, забирайте. – Со Чжихёк потер лицо рукой и уставился на Пэк Эён, будто ждал хоть капельки сочувствия. – У-у-у… Эён… Я только сейчас тебе это говорю, но ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти за те три месяца, пока я тебя ждал…
– И представлять не хочу.
– Чжихён каждый раз смотрела на меня как на последнего извращенца, когда я спрашивал: «А когда ты собираешься в душ? Сколько раз в день ходишь в туалет? Во сколько ложишься спать?»
– Ну ты, блин, специально какие-то извращенные вопросы выбрал.
Поняв, что сочувствия от Эён ему не дождаться, Со Чжихёк быстро сдался:
– Если бы ты не приехала, я послал бы к черту и контракт, и все остальное. Сунул бы Чжихён под мышку и свалил. Уверен, босс полностью меня поддержал бы. Верно, босс?
Син Хэрян ничего не ответил, но по лицу стало ясно: он тоже был не в восторге от происходящего.
Со Чжихёк повернулся к Туманако и уже спокойно сказал:
– Подводная станция – это место, куда как мухи слетаются жадные ублюдки. Все рвутся за полезными ископаемыми. А корейская команда – в отличие от других – работает без поддержки государства. Нам говорят: «Покажите результат». И все. Остальные получают кредиты, субсидии, помощь. А у нас? Одна эксплуатация. А твои тиммейты – продажные мрази, которые лижут зад другим странам и мечтают свалить за границу. Сиди, не рыпайся, отдавай все, что есть, и будет тебе «мир». Как только мы начали сопротивляться и требовать справедливости, начались конфликты. Другие команды привыкли ничего не делать и получать плюшки, а тут: «Ой, корейцы взбрыкнули, из-за них теперь проблемы». Вот поэтому у нас со всеми напряженка.
– А сейчас что-то изменилось?
– Наш босс терпеть не может ни компромиссов, ни уступок. Ни в каком виде, – отозвался Со Чжихёк с кривой усмешкой.
Услышав, что речь зашла о нем, Син Хэрян покачал головой и спокойно сказал:
– Пожалуйста, не забивайте себе голову. Это не имеет отношения к моей работе.
Пэк Эён тем временем отобрала самые крупные и яркие кольца с массивными камнями и высыпала прямо на кипу купюр в раковине. А в карманы положила маленькие, но, видимо, более ценные украшения – в основном из золота с бриллиантами.
– А эти не берете? – спросил я, глядя на умывальник.
Пэк Эён указала на вставки в кольцах и объяснила:
– Такие выглядят красиво, но стоят дешево. Например, вот это – дешевый опал. В условиях, где нужно брать только самое ценное, золото и бриллианты вне конкуренции. Запомните это, доктор. Пригодится в жизни.
– Золото и бриллианты… – пробормотал я.
Забавно, но и в стоматологии золото до сих пор считается самым надежным материалом. Много чего пытались придумать вместо него, но ничего равноценного так и не нашли.
Син Хэрян глянул на часы и неспешно поднялся. За ним рывком вскочил Со Чжихёк, который до этого лежал на полу. Пэк Эён стремительно направилась к выходу. Со Чжихёк выглянул в коридор, проверяя обстановку, и первым вышел наружу. Пэк Эён пошла за ним. Мы с Туманако двинулись следом вместе с Син Хэряном.